Цитаты из книг автора «Антон Макаренко»

У меня на душе было отвратительно. Бурун казался последним из отбросов, который может дать человеческая свалка. Я не знал, что с ним делать. В колонию он попал за участие в воровской шайке, значительная часть членов которой – совершеннолетние – была расстреляна. Ему было семнадцать лет.

Не воспитывайте детей, они все равно будут похожи на вас. Воспитывайте себя».

Игорь догадался: это и был знаменитый заведующий производством – Соломон Давидович Блюм. Он торжественно показывал рукой на широкое, приземистое, барачного типа здание, выстроенное недавно, и тем не менее производящее отталкивающее впечатление. Трудно было установить, из чего оно сделано: из обрезков, щепок, старой фанеры, глины? Покрыто оно тоже весьма странной смесью из самых различных материалов: железа, фанеры, толя, а в одном месте красовалось даже несколько рядов черепицы. Это было очень длинное здание, и именно поэтому бросалась в глаза его несуразность: здание довольно круто спускалось в сторону пруда

– Я не знаю, что это такое – верить? Я или знаю что-нибудь, или не знаю. – А энтузиазм вы знаете? – Энтузиазм знаю, как же. Но вот, например, вы геометрию знаете? – Знаем. – Какая формула площади круга? – Пи эр квадрат. – Как можно эту формулу изменить при помощи энтузиазма? – Ну, так это само собой! Энтузиазм совсем не для того, чтобы формулы портить. – А вот вы сегодня испортили не одну формулу. – Когда мы испортили? – А вот, когда леса разбирали.

«1. При таком положении заниматься в школе все равно невозможно. Начало учебных занятий перенести на 15 сентября, с тем чтобы зимних вакаций не устраивать. 2. Работать без сигнала «кончай работу», а сколько влезет.

– Нет, четвертая бригада вовсе не так считает. Ничего подобного! Он тоже достойный, а только надо еще достойнее. Видишь?

Все в ней прикрашено, разбавлено розовой водой,

станет, из-под ареста не вылезет, трепачом был, трепачом и остался. Данило Горовой, конечно, хороший товарищ и колонист, а только пока от него слова дождешься, там всякое дело сбежит, не поймаешь. Яновский будет добрым бригадиром, а только политической установки в нем мало, все больше о своей прическе думает. И Середин будет хорошим бригадиром со временем, пусть подождет, авторитета в колонии еще не завоевал. А что касается Миши Гонтаря, так Миша Гонтарь – шофер, оканчивает курсы завтра и сразу на машину. Его линия уже к концу приходит, и бригадирства с него как с козла молока, хотя, дай Господи, царица небесная, каждому такого хорошего товарища и такого человека хорошего. Рогов – молокосос. Нет, это правильно решила бригада – Игорь Чернявин бригадир, да и какого нам нужно рожна: и мастер хороший, и комсомолец на отлично, и общественник. Только ты, Игорь, держи бригаду спокойной рукой, любимчиков чтобы не было, на помощника особенно не полагайся. Бригадир должен быть веселый и все видеть, и не париться без толку, и не трепаться лишнее. И рука должна быть крепкая, власть – это тебе не пустяк, как там ни говори, а все равно Советская власть. Скажем, приезжал к нам Эррио – французский министр. А я дежурил по колонии. Вот ты сообрази: я – дежурный по колонии, а за моей спиной кто? Весь Союз! Наври я что-нибудь, не так сделай, никто не скажет – Нестеренко виноват, а скажут: видишь, как у них в Союзе плохо все делается. Я и то заметил – за Эррио этим целая куча ходит, так и смотрят, так и смотрят. Нет, Игорь, власть бригадира должна быть крепкая. А что касается дежурного бригадира, так и говорить нечего. Ты забудь, какой там у тебя

Захаров молчит, и Соломон Давидович страдальчески вздыхает: – Разве я теперь человек? Я теперь угорелая лошадь!

вся бригада. Воргунов больше всего беспокоится о девятой бригаде. Он стоит вни