Глава 3. Дрозд

Перепуганные люди стоят друг за другом, образуя шесть ровных колонн, по пятнадцать человек в каждой, ровно так как велел голос из громкоговорителя. Колонны относительно ровные, поэтому людей легко посчитать. Все они прибыли сюда на автобусе вместе с Адрианом. Кто-то по своей воле, считая это игрой, кто-то став жертвой обмана, а кого-то привели насильно. Разве можно знать все причины, приводящие людей на игру? Да и нужно ли?

Адриан хорошо знает о том, что будет происходить дальше. За последние несколько лет он внёс значительный вклад в сюжет игр и анализ поведения игроков. Проводил тесты, интервьюировал участников, корректировал поведенческие модели.

Постепенно он пришёл к интересному выводу: страдание и страх – естественные и необходимые инструменты трансформации личности.

Адриан вспоминает как однажды стоял у заляпанной кофемашины, рядом с коллегой, в одной из лабораторий. Светлая и современная, она больше напоминала шикарный офис бирюзовой айти-компании.

Большинство из сотрудников не догадывались чьи именно данные так тщательно изучают и кто все те люди, с которыми они проводят бесконечные интервью. Большинство, но не Адриан.

Ему нравилось знать больше, чем знают другие. Он словно маленькая юркая птичка порхал между сотрудниками, слушая, анализируя, помогая новичкам. Он и несколько таких же как он тайно называли себя “зрячими” и всегда отмечали гигантскую разницу между себе подобными и сотнями “слепых”. Тех, кто думает, что люди по ту сторону экрана не настоящие. Что они просто “характеры”, слепленные нейросетью и подвергнутые несуществующим испытаниям. Живые нейропсихологи, работающие с пациентами, слепленными из кучки пикселей. Слепые.

Адриан Меллер насмехался не грубо – он делал это с ледяной, интеллектуальной иронией, превращая любой самый проходной диалог в повод для демонстрации собственного превосходства.

– Уже сутки без сна. Усталость… как будто я один это всё вытягиваю. – Вздохнул коллега, пригубив только что сваренный капучино.

Адриан нажимает кнопку с надписью “американо”, глядя поверх очков на смешной белой резинке:

– Забавно. Субъекты без еды, сна и сочувствия уже десять суток. Но они почему-то не жалуются. А у них и кофе-то нет. Тем более на безлактозном. Может поставить туда кофе-машину? Делонги подойдёт? Как считаешь?

– Всё это и так слишком реалистично, доктор Меллер. Я, пожалуй, пойду. Извините.

В конечном счёте он решился. Ему недостаточно было оставаться просто зрячим. Ему хотелось видеть гораздо больше других. А для этого необходимо было самому стать кем-то большим. К тому же все инструменты для преобразования были под рукой. Страх и страдания, боль и выбор – весь набор мерцал на мониторах, отражаясь в толстых очках на нелепой пожелтевшей резинке. Высшая форма психотерапии. Абсолютное самопознание.

Он настоял на своём участии, в качестве полноценного игрока, чтобы очиститься и сделать следующий шаг. Отправил неофициальный запрос и получил положительный ответ. Организаторы – настоящие боги игры. Их никто не видел, но ходили слухи, что они все до единого сами прошли игру и выжили. Теперь настал его черёд присоединиться к их сонму.

В назначенный день он вышел на автобусную остановку и сел на необходимый маршрут.

Все необходимые указания были получены участниками по пути. Главная мысль, которую транслировала бегущая строка в кабине:

> Ты – участник. Ты здесь не случайно.

Ни один будущий игрок не вышел по пути. А когда автобус въехал на территорию завода эта возможность закрылась вместе со скрипом въездных ворот.

И вот игра начинается.

Синие ящики открываются одновременно. Перепуганные игроки переглядываются, пытаясь понять, как действуют остальные. Он знает, что скоро они перестанут это делать и начнут принимать собственные решения.

Адриан без колебаний кладёт смартфон в ячейку. У него было несколько запасных телефонов дома, но он предпочёл взять с собой основной. Он пришёл за просветлением, всё должно быть честно, даже в мелочах.

> Адриан Меллер_

> 60_

> ID сгенерирован.

> Дрозд.

– Меллер не удивлён. Дрозд так дрозд! – Усмехается он вслух. Клички игроков генерируются случайным образом, заставляя игроков мучиться в догадках.

Он видит, как игроки сбиваются в группы. Клички отличный повод для начала социального взаимодействия. Но ему самому пока не хочется ни с кем разговаривать. Ещё рано.

Крышка синего ящика снова открывается, а пейджер пищит.

> Новое снаряжение доступно.

> Наименование: Заточка из зубной щётки «Чарли».

> ID получателя: Дрозд

> Возьмите снаряжение из ячейки.

> Подтвердите получение в пейджере.

– Эй! Это моя ячейка!

Какой-то молодой неопрятный верзила, со слегка опухшим после регулярных возлияний лицом, отпихивает Дрозда. Он не положил телефон в ячейку и теперь пытается исправить ошибку, присвоив чужое оружие.

– Ты ошибся. – Миролюбиво улыбается Дрозд и указывает на соседний слот. Твоя ячейка вот эта, рядом. Там великолепный нож, видишь? Куда лучше этой хрупкой пластиковой щётки.

– Точно! – Верзила хватает чужое оружие и сцепляется с другим участником в споре. Теперь у Верзилы есть аргумент, что седовласый старик в очках на резинке подтвердил, что ржавый кухонный ножик принадлежит именно ему. А у Дрозда остаётся его собственный экземпляр оружия уровня один. Он знает, что всё почти всё оружие первого уровня лишь кучка бесполезного хлама. И этот хлам вскоре достанется падальщикам, которые придут по заданию системы убрать тела. Рисковать ради подобного не стоит. Что-то действительно ценное он сможет добыть позже.

Дрозд отходит подальше от конфликта и разглядывает синий ящик с изображением белого мозга. Изобретение, которое кажется ему гениальным. Снаружи выглядит, как лежащая на земле железная коробка, а на деле ящик – выходное отверстие, соединяющееся с шахтой с целым арсеналом внутри. Может выдавать оружие и амуницию разных размеров за счёт открытия одной или сразу нескольких ячеек. Простой интерфейс и безотказная работа. Ему жаль, что не он придумал подобное. Но его специфика не механизмы, а люди.

Дрозд достаёт из кармана тканевый носовой платок и тщательно протирает очки. Этот ритуал он проделывает перед каждым серьёзным делом. Времени остаётся мало. Следующее сообщение на пейджер скорее всего превратит всё в радиусе сотни метров в кровавое месиво. Он не знает точно каким будет сценарий на этот раз. Алгоритмы нейросети добавляют свои нюансы вокруг изначально придуманного сценария и гадать не имеет смысла. Нужно импровизировать.

Дрозд закрывает глаза и тихо произносит на латыни:

– Nosce te ipsum. Morts est clarificatio. (лат. Познай себя. Смерть – просветление.)

Он открывает глаза и улыбается. Ритуал закончен.

Пищит пейджер. Любопытно.

> Задание активно

> Тип: Индивидуальное

> Описание: Убейте как можно больше игроков за пять следующих минут.

> Время: 5 минут.

> Вознаграждение: Пятеро победителей получат доступ к оружию ур. 3 и иммунитет к заданию на выбывание.

> Подтвердите готовность. (Отказ фиксируется как нарушение протокола).

> Выживай!

Дрозд проглатывает сообщение за секунду. В его памяти вспыхивают картины прошлых лет. Картины на мониторах, которые были выпуклыми, а не плоскими, как сейчас.

Люди обдумывают то, что доносит им система.

Люди сомневаются в том, что система серьёзна.

Люди пытаются договориться и терпят неудачу.

Люди начинают кромсать друг друга.

Он размышляет о том, что с начала нулевых годов массовая культура всё-таки сделала своё дело. Королевская битва 2000-го года, Пила 2003… Успех… Множество новых “Пил” … Геймер 2009-го, Голодные игры 2012, Игра в кальмара 2021… Дрозд может назвать ещё десяток фильмов, плотно внедривших в сознание людей факт – если ты попал в игру, то это серьёзно. И чем раньше ты осознаешь этот факт, тем больше у тебя шансов на выживание.Дрозд срывается с места и бежит подальше от тех, кто только дочитывает написанное на пейджере.

Дрозд давно догадывается, что производство многих подобных фильмов частично софинансируется организаторами игр, подобных этой, по всему миру. Гораздо интереснее получать “подготовленных” игроков с креативным мышлением и пониженным отторжением к убийствам. От этого игры становятся всё более зрелищными с каждым годом.

Он даже помнит забавное исследование. С каждым годом, время до “Первой крови” уменьшается. Тренд красного графика всё время идёт вниз. Как-то они со “зрячими” коллегами поспорили, что к 2035 году, “Первая кровь” будет проливаться ещё до первого сообщения системы. Но Дрозд уверен, что это произойдёт гораздо раньше, лет через пять-семь.

Он оборачивается, чтобы убедиться, что за ним никто не гонится и переводит дух. К противоположному углу ангара бежит мальчишка лет пятнадцати, совсем ещё школьник. Учёный удивляется, что его допустили к играм в таком юном возрасте, но одновременно радуется, что тот оказался достаточно сообразительным, чтобы покинуть “котёл” вовремя. Смерть ребёнка в первом же задании совсем ни к чему.

Он переводит взгляд на синие ящики. Дрозда совсем не удивляет то, что на сотню игроков всегда находится минимум десяток тех, кто желает быстро получить “стартовый бонус”. Лет пятнадцать назад он назвал бы их кровожадными беспринципными ублюдками. Но сейчас он был о них совсем иного мнения.

Он вспоминает, почти дословно, запись в своём дневнике, который прихватил с собой и на этот раз. В случае его смерти организаторы смогут ознакомиться с мыслями, которые он вынашивал в себе долгие годы. Возможно, они найдут их полезными. О тех, кто быстрее других включаются в игру он записал следующее:

Это не люди, которых игра испортила. Это люди, которым наконец разрешили быть собой.Такие субъекты… не адаптируются, они раскрываются. У них нет шока, нет сопротивления – только возбуждение. Это не социопатия в чистом виде, скорее – готовность. Они не срываются – они действуют.

Убедившись, что никто не пытается его прикончить, Дрозд спокойно оглядывает место “Первой крови”. Он впервые видит его не через монитор и так близко. Его дыхание учащается, а в груди перехватывает от возбуждения. На этом представлении он в первом ряду. Ему хочется кричать от восторга, но он предпочитает глубоко дышать и наслаждаться волнами, бьющими в грудь и шею адреналина.

“Всё это прямо сейчас! Я вижу! Вижу!”

Возле синих ящиков происходит настоящее побоище. Те, кто решили поучаствовать в битве за первую кровь оказались в самом лучшем положении. Они сразу завладели самым эффективным оружием. Они не нападали друг на друга, ведь вокруг было достаточно спин тех, кто всё же решил бежать, но думал слишком долго или был слишком медлителен. Самых первых и быстрых, бывшие коллеги Дрозда называли “кроликами”, они первыми удирали с поля боя без повреждений и имели возможность спрятаться и обдумать дальнейшие действия.

“Волки”, как правило, не трогали друг друга, риск для жизни был слишком велик, но самое главное было то, что вокруг было достаточно “овец”, неуклюжих, беспомощных, блеющих о мире и равенстве.

Дрозд вспоминает шутку, которую из года в год повторял новичкам во время подобных испытаний. Новички часто появляются в офисе: переработки и частые выгорания являются главной причиной высокой текучки в организации.

– Девочки заткните уши! О мире и равенстве здорово говорить, когда лежишь на диване с бокалом пива в руке. На дворе май, по телевизору в очередной раз показывают Властелина колец, а под одеялом тебе делает приятно симпатичная молоденькая стриптизёрша, – вещал он и новички хихикали в ответ. – А когда ты “волк”, “кролик” или не дай бог “овца”, тут уж не до равенства верно? Кстати, кто лично вы, а? Ну-ка хором!

– Волки! – Кричали лучшие на курсе специалисты, прошедшие предварительный отбор в организацию.

Но Дрозд знал статистику. Никакие они не волки. Возможно лишь один из десятка. А может быть даже реже.