Отпив молока, Милалика поморщилась, но проглотила его и поставила кувшин на поднос.

- Зовите меня Снарком, - упредил её вопрос юноша.

- Акулой?

- Нет. Снарком. Шнарк – это акула. Да. Но я Снарк. Полное имя моё изволит быть – Эйнджел Снарк-Младший. Хорошо? – Снарк отпил молока из кувшина и сел рядом с Милаликой. Их разделял только поднос. – Ешьте. Я специально сделал еду, которая может помочь вам. Вы очень много крови потеряли, и вам стоит немного пополнить здоровье. А что может быть лучше хорошей пищи для поправки здоровья?

- Да спасёт тебя Бог, - Милалика взяла кусок ветчины и впилась в него зубами. – Ты мне помог. Тебе за это воздастся.

- Я – врач. Местные зовут меня Доктор Снарк. Можете изволить звать меня так.

- Я должница твоя, да… - Милалика запихала кусок мяса в рот и начала яростно жевать. Было видно, что она чудовищно голодна. – А это что такое? «Чёртов хлеб»? Не, ты у меня извиняй, но я такое не ем. «Чёртов хлеб» в земле растёт, и силу то свою из царства нечисти тянет. Мой батюшка запрещал его есть. «Нам, мэнквам, не по по-божески употреблять такое явство». Фу!

- Это картофель. Здесь он у нас – обычная еда, - Снарк отправил картофелину в рот. – Не буду вас неволить, но думаю, Бог вам простит, если вы будете есть это. В конце концов – вы много пережили, а в пути и дороге даже русские пост могут не соблюдать. Мой батюшка рассказывал, что в царской России солдатам можно не соблюдать пост.

- Это да, - Милалика вгрызлась в мясо и рванула его каким-то хищным движением. – Ты мне вот что скажи, Снарк, что со мною будет? Спасти то ты меня спас. Да… Но я тебе и отплатить-то ничем не могу. Чем я могу тебе помочь? Чем расплатиться?

От юноши не уклонилось, что голос у девушки стал очень напряжённым и каким-то неживым, словно она опасалась чего-то. Хотя чего она боялась – было нетрудно понять. Чего может бояться красивая молодая девушка, находящаяся в компании мужчины? Да и о Снарках и их репутации она ничего не слышала, и знать не знала. А судя по тому, в каком состоянии она попала в дом Снарков – особо приятного обращения со стороны мужчин она и не ведала…

Видимо Милалика не осознавала, что её способность заживлять раны для Снарка более привлекательна, чем её тело. Обычных женщин и девушек, да ещё красивее, чем она, на свете много – а вот таких, что за несколько часов заживляют чудовищные раны… таких мало.

- Мне от вас ничего не нужно, - покачал головой Снарк и посмотрел на Милалику с теплой улыбкой. – Разве что если вы пообещаете мне, что я не получу от вас никаких проблем. В этом мире ещё не перевелось милосердие.

- Проблем? Да какие от меня могут быть проблемы-то, добрый человек? – Милалика улыбнулась и отпила молока.

Снарк заметил, что когда Милалика пила, то у неё по лицу пробегала странная гримаса – тень отвращения.

- Этой ночью ко мне в дом забрался странный человек, - Снарк разорвал ломоть ветчины и заметил, что Милалика вздрогнула. – Огромный человек, несколько похожий на аллигатора.

- Ты… видел этого демона жуткого и… и остались живы?! – Милалика побледнела и начала путаться в словах.

- Полагаю, что он долго не рискнёт ко мне в гости без спроса явиться, – пожал плечами Снарк и взял ломоть ветчины. – Я, знаете ли, себя умею защищать. Никто ещё не сумел обидеть гостя в моём доме. Вы останетесь здесь, у меня. Я вижу, у вас так и не заживает рана на ноге, так что придётся лечить и её. Иначе пойдёт заражение и возможно – смерть.

- Нас, мэнквов, не так просто убить, как ты думаешь, добрый Снарк, - усмехнулась Мила-лика. – Но я приму твоё предложение и останусь пожить в твоём чудном доме. Пока не поправлюсь.

- Приятно слышать. Всё равно, особо идти вам некуда – полагаю, что это чудовище, с которым я дело имел, искало вас. В моём доме оно вас не посмеет тронуть. Да и не залезет сюда.

- Он сильный. Очень. Может выломать и дверь и окно.

- Не в моём доме. Я и отец сами их делали, - Снарк щёлкнул зубами и закинул в рот кусок ветчины. – Давайте я вашу рану посмотрю.

Милалика, на краткое мгновенье, заколебалась, но затем пожала плечами, решив, что Эйнджел заслуживает того, чтобы осмотреть её. Пусть и голой.

Она откинула одеяло и легла на спину. От Снарка, правда, не уклонилось, что она немного взволнованна – бедняга явно не сталкивалась с мужчинами, способными уважать и принимать право женщины на неприкосновенность их тел.

…Если бы Снарк своими глазами не видел бы зверски избитое тело Милалики, усыпанное синяками и кровоподтёками, то он бы не поверил, что они вообще были. Даже на руках и ногах следы от «Кары Господа» исчезли, оставив лишь почти неразличимые царапины.

А вот следы нарыва на бедре по-прежнему оставались – причём очень серьёзные – крови не было, но почему-то в самой ране было полно какой-то желтоватой слизи. На гной она не походила нисколько – даже запах от неё был запахом здоровой крови. Однако рана Милалики не заживала. Снарк такое видел впервые – казалось, что Милалика отравлена чем-то необычным – и её организм до сих пор отторгает этот яд.

- Странно всё это. Я нашёл в этой ране крошечную пулю из серебра. Однако последствия от попадания в ваше тело необычны. Словно вас ранили отравленной стрелой или иглой, и вы гниёте заживо, - Снарк посмотрел на лопатку-скребок покрытую слизью и понюхал её. – Самое странное, что это не гной, а кровь. Или какая-то жидкость, что выглядит как кровь…

- Мои похитители были теми ещё уродами. Поганые, как та твоя росомаха, - с ненавистью проговорила Милалика. – Они похитили меня. Похитили из батиного дома. Хотя я не была тогда, на них зла, горюшко-то какое. Мой отец истовый верующий и в Господа Бога нашего верит, как и положено. Хотя…

Снарк не отводил взгляда от лица Милалики и успел заметить, как оно исказилось гримасой дикой ярости, впрочем, быстро прошедшей.

- Ладно, ты как, можешь ходить? – спросил юноша.

- Могу. А что?

- Сейчас я вам рану обработаю, как уж смогу, и мы пойдём наверх. Там познакомлю с домом своим. Будете жить у меня, пока я рану не залечу вашу. Уговор один – ведите себя спокойно и тихо. Всем моим гостям говорите, что не помните кто вы, а ко мне попали случайно - подобрали добрые самаритяне, да и принести ко мне изволили. С той поры вы у меня и живёте, на правах пациентки, кою я лечу.

- Лгать – грех. Господь учит нас, что тот, кто по лжи и неправде живёт – у того в жизни счастья не будет.

- А вы разве лжёте? – парировал Снарк, размешивая в мисочке мёд и барсучий жир. – Тебя принёс ко мне случайный прохожий, который где-то нашёл тебя. Разве это ложь?

- Это? Не, не ложь. А… что с тем-то человеком, который меня, значит, похитил у моего хозяина?

- Он умер. Принёс тебя сюда, в мой дом, и умер. В него попало пять пуль – в спину. Но он дошёл до моего дома, и отдал вас мне, чтобы вы выжили. Не оскверните его дар, который он дал вам. Он свою жизнь отдал, чтобы вы жили.

Милалика промолчала, и опустила голову. Потом посмотрела на миску и принюхалась к её содержимому, которое, что уж тут говорить, выглядело не очень аппетитным.

- Это что такое? – по её голосу было видно, что она хочет отвести разговор на другую тему.

- Мёд и жир барсука. Для вашей раны. Мёд полезен для тела – он вытягивает из ран хворь и боль. А барсучий жир не даст грязи попасть вам в рану.

- Барсуки да… они лучше, чем росомахи… Вкусные, что уж тут говорить. Да и по сараям не шкодят. Хотя если когтями по животу навернёт, или за пятку цапнет – не совсем уж веселенько.

…Несмотря на то, что Милалика заметно хромала, из подземной лечебницы Снарка она поднялась самостоятельно.

- Слушайте, Снарк, я так и должна голой по дому вашему бродить, как волк озабоченный? – проговорила она, заметив своё отражение в чайнике, что стоял на плите. – Я как понимаю, у тебя тут всякие гости бегают. Что они подумают, увидев меня голой, в одной повязке?

Снарк щёлкнул зубами – Милалика вздрогнула, услышав этот звук, и, пройдя в гостиную, выудил из шкафа пончо, украшенное рисунком медведя. Когда он вернулся на кухню, Милалика уже лежала животом на окне, и, скрестив ноги, с любопытством смотрела вниз.

- Что вы там увидели?

- Смотри, смотри! Это что за зверь такой, чудный, твою грядку со свёклой портит?

Снарк выглянул в окно – грядку со свеклой и в самом деле деловито раскапывал толстый, деловитый броненосец.

- Это армадилла. Броненосец, - высунувшись из окна, Снарк звучно хлопнул в ладоши – броненосец подпрыгнул и молнией скользнул в кусты малины. – У вас что, таких в вашем городе нет?

- У нас не город, а весь. Ты бы ещё селом обозвал, - скривилась Милалика, глядя вслед броненосцу. – Это что, такой как-бы крот? Так он ж тебе весь огород изгадит! Нароет кротовин, ты ж там все ноги переломаешь. Лопатой его, гада, по башке, пока он тебе тут не наворотил дел.

- Не изгадит. На всякий случай попрошу зверей вокруг моего дома не обижать. И гостей – тоже.

- Ладно. Но забавный зверь, пусть и худая скотина. Никогда не видывала ничего подобного, - Милалика с наслаждением вдохнула свежий воздух и улыбнулась. – Эх. Ты глянь, какая красота у тебя. Это чего за река такая?

- Это не река. Это Тихий Океан.

- Океан? Море что ль такое? – Милалика села прямо на подоконник, и вытянула длинные ноги.

Солнечный свет подчеркнул её необычную, дикую, красоту и длинные ноги. А так-же совершенно чистую, гладкую кожу.

- Нет. Море – это то, что окружено сушей. А это – Тихий Океан. Огромное место, полное тайн и загадок. Вам не доводилось видеть такое? – удивился Снарк, щёлкнув зубами.

- Мне? Да Господь с тобой, добрый человек – я в своей веси жила, как твой крот – в кротовине, и знать ничего не знала, пока меня из дома не похитили. И где же это я сейчас нахожусь? В Санкт-Петербурге? Аль в Архангельске?

- В Калифорнии.

- Где?!!

Лицо Милалики исказилось от изумления так, что Снарку стало её жаль.

- Это вам. Одевайте. Вот, голову сюда просовывайте. А вот тут завязывайте на поясе. Эта одежда называется пончо.

- Дал какое-то одеяло дырявое, - Милалика облачилась в пончо. – Ох ты - матушки-батюшки, да вы на меня гляньте, воробушки лесные – я как голая.

Снарк повёл Милалику в свой кабинет и указал на висящую, на стене карту мира.

- Вот карта нашего мира. А вот где вы сейчас находитесь, - Снарк указал на местоположение своего дома, отмеченное на карте.

- Ух ты… ни разу такого даже близко не видывала, - проговорила Милалика, с интересом осматривая карту. – Нет, добрый человек, я обращению с такой-то вот диковиной не обучена. Уж прости, если что.

- Да всё в порядке, просто ты сейчас не в России.

- Ты-ж по-русски говоришь! – искренне удивилась Милалика.

- Я знаю много языков, на которых говорят люди, - пожал плечами Снарк. – Пойдёмте, я покажу дом.

К слову сказать, Милалика говорила не на том русском, к которому привык Снарк. У неё был какой-то грубоватый стиль общения, очень похожий на «кокини» Англии или речи реднеков США. Впрочем, Снарка учили русскому языку офицеры флота России и добровольцы из числа аристократов – а Милалика принадлежала явно к «простонародью».

- Ух ты, какой мишка-косолапый! – восхитилась Милалика, увидев чучело медведя в кабинете Снарка, а потом посмотрела на стол. – Ой-ой, воробушки вы мои лесные – это ж как ты чудно голову леопарда то сделал чернильницей! Для грамоты обучаться?

Снарк постучал по черепу леопарда, что стоял на столе пальцами. Обычно посетители путались с определением сего зверя, но Милалика просто бросив на его чернильницу беглый взгляд, враз опознала в ней леопарда, а не пантеру или, например, гепарда.

- А медведей где видели? Или в книгах читали?

- Не. Видела своими глазами. У нас в тайге они водятся, но мало – с тиграми плохо дружат. Ух ты! А это что за чудище на стене?

- Это такие русалки.

- Кто? Это? – Милалика даже рот приоткрыла, рассматривая вывешенные на стенах чучела. – Ой, да ладно! Где же ты таких-то русалок видывал?

- На самом деле это подделки, - объяснил Снарк, глядя на стену. – Человек взял рыбий хвост, тело обезьяны, сшил вместе и выдал за «чудище морское». У него его купили, за деньги.

- А у тебя, что она делает? Ты что ль купил?

- Нет, мне их дарят. Я собираю разные диковинки. Даже такие. Чтобы глядя на них, знать, как люди могут обманывать. У меня тут изволит быть большая коллекция подделанных диковин, кои моряки мастерят во время долгих хождений, по морям и океанам. Глядя на них, я всегда изволю помнить, насколько люди сильны в обмане себе подобных.

Милалика задрала голову и, открыв рот, стала рассматривать висящее под потолком чудище, сшитое из ската манты и акулы-молот. Тем временем Снарк достал из шкафа книгу китайского автора-зоолога и, пролистав её, нашёл рисунок тигра.

- Это тигр? – Снарк сунул книгу под нос Милалики.

- «Тигр уссурийский, так же амбой прозванный», – бросив беглый взгляд в книгу, прочитала Милалика. – Ага. Он, паршивец, Господи меня прости за такие слова срамные. Летом ещё с ними слад какой есть, а вот зимой – аж могут к нам в весь зайти и собаку, вместе с конурой утащить. Добрый человек, а что это за чудище у тебя под потолком висит? Нешто тоже подделка чья-то?

- Ага. Это мой отец сам делал. Ему раз подарили ската манту и акулу-молот. Вот он и сшил из них такое чудовище, - пожал плечами Снарк.

На самом деле чучело, что висело под потолком, очень было похоже на Повелителя Бездны, жуткого монстра из мифов народов, что населяли просторы Тихого Океана.

- А где он и твоя матушка?

- Мама умерла во время родов, когда я родился. А отец мой умер несколько лет назад. Так что я тут один живу.

- Не страшно хоть? В таком-то месте, да одному…

Снарк призадумался, впервые поняв, что он действительно живёт тут много лет и никого, никогда не боялся. Местные жители уважали его и не тревожили понапрасну. А пришлые опасались даже к его дому подходить, ну если не считать нескольких попыток воровства. Очень неудачных, кстати.

- Нет, не страшно, ибо…

Договорить Снарк не успел, в дверь начали громко барабанить.

Милалика изменилась в лице, но Снарк похлопал её по плечу, подошёл к двери и открыл…

И чудом увернулся от крепкого кулака, что просвистел мимо его уха – а следом за кулаком в дом Снарка влетела невысокая женщина в тёмно-синем платье, что коротко взвизгнула и чуть не упала, если бы Снарк молниеносно не успел сцапать её сзади за платье и удержать на ногах.

- Ты чего двери не отворяешь?! – рявкнула женщина и задёргалась. – Да отпусти меня, ты, свинья макаронная, чего вцепился, как попрошайка в соверен?!

Снарк послушно разжал пальцы и женщина снова чуть не упала, но удержала равновесие и, укрепившись на ногах, тщательно, громко и основательно выругала юношу на французском, ухитрившись не повториться ни разу.

- А вы ко мне, сударыня, по какому вопросу? – поинтересовался Снарк, выслушав этот пламенный спич, от которого, как он заметил, даже Милалика покраснела до ушей.

- Это ты – Эйнджел Снарк?

- Ну… вот дом Снарка. Вот прихожая Снарка. Вот двери в дом Снарка. Какого вам ещё звена в головоломке не хватает? - пожал плечами Снарк и посмотрел за спину женщины.

За её спиной стояли ещё трое девушек, две из которых были нагружены сумками и баулами почище, чем мул.

- Этот твой жлоб-доктор сказал, что ты тут оказываешь медицинские услуги. Я правильно поняла? – Женщина поправила смятое пальцами Снарка платье и грозно уставилась на него.

Она была высокой, широкоплечей дамой, лет сорока, с длинными светлыми волосами, слегка тронутыми проседью. Выглядела сия дама очень даже грозно и мрачно. Её спутницы же были гораздо моложе – им было лет по двадцать и все они были интересны тем, что были разными – на вид, простые девушки, если бы не то, что одна из них была темнокожей, вторая имела в предках жителей Индии, а третья – была «азиатских кровей».

- В общем – меня звать мадам Горлица, - женщина смерила Снарка взглядом, способным обратить в прах даже Великого Казанову.

- Не имел чести быть вам представленным, - парировал Снарк, сразу выцепив, что одна из девушек – темнокожая, немного странно стоит в дверях, прижимая к правому боку руку. – Но как я понял, вам нужны услуги врача. Так что входите в дом мой, чего уж там.

- Входите, птички мои! – прикрикнула Горлица и первой вошла в прихожую Снарка. – Ха! Хорошие хоромы, как я тут погляжу. А это кто такая? Твоя прислуга?

- Пациентка, - коротко ответил Снарк, и щёлкнул зубами. – Что у вас случилось, и почему доктор Пинзс отказался вас лечить?

- У Калахари что-то случилось… в общем какая-то дрянь там у неё появилась. А этот твой доктор лечить её отказался. Сказав, что лечит только «людей», - Горлица скривила полные губы в презрительной ухмылке. – Урод.

Семью Пинзса убили несколько бывших рабов, кои оказавшись на свободе, решили, что зарабатывать на жизнь грабежами и воровством будет гораздо проще, чем честным трудом. Однако интуиция подсказывала Снарку, что о таком Горлице лучше не говорить. Дама была довольно агрессивно настроена, и на такие разумные аргументы просто не обратит внимания.

- Милалика, там, на печи стоит чайник. В шкафу есть чай, не изволите ли заварить нам этого напитка? - Снарк повернулся к Калахари. – Что у неё такое?

Калахари, с опаской посмотрела на Эйнджела и нервно потёрла правую сторону тела. Горлица сдвинула брови и вперила в девушку такой взгляд, что им можно было заморозить целый китобойный корабль, гружёный свежеубиенными китами. После этого Калахари, нервничая и путаясь, стянула с себя платье, обнажив верхнюю часть тела.

На правом плече, правой груди и животе девушки Снарк увидел белые пятна, словно кожа девушки резко побледнела. Каждое пятно имело не очень правильную, но всё же круглую форму. И в каждом пятне было заметно небольшое отверстие, похожее на лопнувшие и выдавленные прыщи.

- А, вот оно что у вас такое… - Снарк посмотрел на Горлицу и задумчиво щёлкнул зубами. – Мне можно осмотреть вашу помощницу поближе?

- Да хоть языком её оближи, если надобность такая будет, - проворчала Горлица, с треском раскрывая цветастый веер. – Сакура! Махони! Что стоим? Заносите вещи, и идите, помогите чаёк заварить девушке.

Снарк провёл Калахари в соседний кабинет, где посадил на стол и втащил из ближайшего шкафа свечу и зажёг её.

- Мне нужно будет накапать на ваше тело расплавленным воском. Будет немного больно.

- А это… нужно? – удивилась Калахари, нервно прикрывая руками груди.

- Поверьте мне, пожалуйста – это ОЧЕНЬ нужно. Ложитесь на эту кушетку. Руки опустите. Всё будет в порядке, - Снарк улыбнулся, но его улыбка почему-то произвела на Калахари слегка пугающий эффект.

Девушка легла на кушетку и зажмурила глаза. Горлица, щёлкнув коробочкой для карамелек, отправила в рот маленькую конфетку, не спуская с Снарка напряжённого взгляда.

Пальцы Снарка коснулись тела Калахари и пробежались по побелевшему участку кожи и чуть-чуть надавили. Из небольшого отверстия в коже выступила капля желтоватой жидкости, с характерным запахом гниения. Снарк стёр эту жидкость, и подняв свечу, повыше капнул на отверстие воском, совершенно залив его. Затем повторил ту же процедуру с другими «прыща-ми» - их оказалось аж пять, а когда он стянул с Калахари остальную одежду – то нашёл ещё три на внешней стороне бедра. И тоже залил их воском.

- Это чего такое? – поинтересовалась Горлица, что следила за юношей, немного недоумевая.

- Да ничего страшного, - отмахнулся Снарк. – Обычное дело в наших краях, смею вас заверить. Видимо ваша знакомая спала, когда её покусали.

- Покусали?