- Чёртов дикси… - прошипел под нос охотник.

- Ты уж Снарк, на Пугало не сердись, его в Ужасной Войне несколько раз контузило, так что он сейчас гневом на таких как ты, так и пышет. Не обращай уж внимания, - несколько заискивающе попросил Медведь.

- Уговорили, - кивнул Снарк.

…Выпроводив охотников и судью с помощниками из дома, Снарк подошёл к телу убитого и тщательно осмотрел его. Затем положил пальцы на его живот и немного нажал. Один раз. Второй.

Тишину гостиной огласило тихое клацанье зубов – так могла клацнуть зубами акула, почуяв вкусную добычу.

Присев перед трупом, Снарк осторожно надавил ему на живот, а затем сходил в кладовку и принёс странную вещь – длинный тонкий прут с тремя торчащими в разные стороны «пальцами». Снарк повернул трут и пальцы «стиснулись».

Мертвец пришёл к Снарку домой, принеся странную девушку, зверски избитую, с огромными кровоподтёками. Но он мог принести и ещё что-то иное. Маленький предмет, коей было некуда спрятать. Но можно было – проглотить.

Снарк осторожно раскрыл рот покойного и втиснул ему в горло тонкий прут, с металлическими захватами, способными зацепить, предположительно, находящийся в желудке предмет…

***

Средь тьмы и ночи

Да-да

За тобой следят,

Да-да,

Голодные, холодные глаза…

Ты в дом зашёл?

Да-да,

Зашли в дом за тобой.

Да-да.

Голодные, холодные глаза.

Да-да…

Дверь в спальню закрой,

Молитву прочти,

Лежи в кровати и жди…

Они ведь за дверью,

Да-да…

Голодные, холодные глаза…

Да-да…

Голодные, голодные, голодные,

Холодные, холодные, холодные…

Глаза…

Детская песня-ужастик США.

На улице потихоньку смеркалось, солнце потихоньку погружалось в океан, постепенно «плавясь» и исчезая в его пучине. Снарк, откативший тело с мертвецом в ледник, подошёл к окну, и несколько долгих минут смотрел на бескрайнюю гладь Тихого Океана, над которым медленно разгорались звёзды. Солнце уже почти полностью утонуло за горизонтом, и тёплый ветерок сменился сырым и мрачным дуновением, что уже не несло в себе ничего особо приятного.

Вытерев руки, Снарк осторожно положил испачканную парусину в корзину для грязного белья и прикрыл окно. Потом неторопливо направился на улицу, и, подойдя к небольшому мосту – единственному, что вёл к его дому, поднял его.

Направившись к маяку, Снарк услышал странный звук – словно что-то крупное плеснуло в реке, в камышах, причём на берегу уже у дома самого Снарка.

Остановившись, юноша огляделся и втянул носом воздух, отметив, что тот пах как обычно – холодок реки, гниющие водоросли и останки рыбы – следы позднего ужина выдр.

К тому времени как Снарк зажёг огонь на маяке, уже очень сильно смеркалось – небо было усыпано звёздами, а ночную тишь оглашали вопли козодоев и крики лягушек. Огонь маяка бросал причудливые свет и тени на окрестности и Снарк, без происшествий, спустился по винтовой лестнице и остановился на пороге дома, принюхавшись в последний раз.

И на этот раз он учуял что-то странное – в воздухе ощущался сильный запах донной тины. Которая обычно росла на дне реки и никак не могла быть тут, на суше – разве что, будучи прилипшей к чему-то крупному, что спокойно плавало в воде и перемещалось по суше. Обычно такой запах разносили аллигаторы, но запах аллигаторов Снарку был хорошо знаком – и им тут не пахло.

Спустившись с крыльца, Снарк поводил головой по сторонам, принюхиваясь, а затем немного опустил голову и грозно клацнул зубами, словно акула. Присев на корточки, он всмотрелся в сгущающуюся темноту, а затем вытянул руку с растопыренными пальцами и прикрыл глаза…

В кустах у реки что-то дёрнулось, нечто очень большое, и, без малейшего всплеска, ушло под водную гладь реки. Снарк неторопливо подошёл к берегу реки и всмотрелся в траву на берегу.

И клацнул зубами.

На берегу чётко отпечатались отпечатки ладоней похожих на человеческие – только очень большие. Так же были отпечатки пальцев ног – словно какой-то человек, опустившись на руки и ноги, скользнул в воду, подобно аллигатору – тихо и бесшумно.

Снарк осмотрелся и провёл рукой над странными следами, а затем направился в дом.

Кто бы за ним не следил – он не решился напасть на Снарка в открытую. Хотя судя по отпечаткам ладоней – это должен был быть настоящий гигант.

Закрыв двери и задвинув засов, Снарк вымыл руки и спустился в подземелье, где, по-прежнему, спала его странная гостья. За её сон Снарк не беспокоился – она должна была спать как минимум до завтрашнего утра, но осмотреть её не мешало.

Протерев руки спиртом, Снарк осторожно убрал с девушки одеяло, дабы проверить сухость постели – люди в глубоком сне часто не контролировали свои естественные надобности, и снова удивлённо клацнул зубами.

На худеньком тельце девушки не было ни единой ссадины или царапины. Даже на запястьях и ступнях остались смутно различимые розовые царапины, выглядевшие так, словно девушка просто неудачно поиграла с кошкой. Ни единого следа побоев на её теле не было.

Если бы Снарк своими руками не отмывал девушку от крови и грязи и своими глазами не видел кошмарные раны на её теле – то он бы не поверил, что девушка была зверски избита, и покрыта ранами и ссадинами.

Единственное то не изменилось – жуткая рана на внутренней стороне бедра, она по прежнему выглядела, как и положено следу, оставшемуся от операции, что шла несколько часов назад.

Столь быстрое заживление ран для иного человека попахивало бы колдовством, но юноша был Снарком. А его семья никогда не боялась тайн Природы.

Затем Снарк поднял левую руку девушки и внимательно принялся рассматривать её – присмотревшись к коже, юноша аккуратно согнул пальцы девушки, и разогнул. Затем осторожно посмотрел на внутреннюю сторону запястья и снова согнул и разогнул её пальцы. Затем он обхватил запястье девушки пальцами и начал сгибать и разгибать её пальцы…

- Этого… не может быть… - потрясённо проговорил Снарк и присмотрелся к кончикам пальцев и ногтям девушки. – Как это? Да кто вы такая?

Осторожно положив руку девушки на одеяло. Снарк задумчиво щёлкнул зубами.

Проверив постель и найдя бельё не требующим замены, Снарк вышел из потайного убежища на кухню и, пройдя в кабинет, вытащил из ящика стола крошечный предмет, что он извлёк из нарыва своей гостьи.

Этот предмет попал ей в ногу. И там где он попал – был жуткий нарыв. И рана от этого нарыва не заросла. Не он ли был причиной того, что странная особенность девушки с ним не сработала? Вне всякого сомнения.

Снарк покатал предмет на ладони, а затем коснулся его кончиком языка – и снова щёлкнул зубами.

Странный предмет был из серебра. И в нём, кроме вкуса крови и гноя девушки до сих пор хранился слабенький запах сгоревшего пороха. В общем Снарк сделал вывод, что у него в пальцах – серебряная пуля.

Всё это только ещё больше запутывало всё. События, которые закружили юношу, принимали необычный оборот. Очень странный.

Бросив пулю в небольшой тайник вделанный прямо в стол, Снарк встал из-за стола и медленно поднялся по лестнице на третий этаж своего дом, аккуратно ступая по поскрипывающим ступенькам.

Зайдя в свою комнату, Снарк подошёл к окну и несколько долгих минут рассматривал тёмную и мрачную гладь Тихого Океана, освещённую только сиянием звёзд. Прибой медленно бился о берег, издавая рокочущий, шипящий гул.

Снарк с самых ранних лет жизни помнил, что Океан манил его к себе. Когда он был ребёнком, то ему часто чудилось, что прибой не просто так шумит, а в его плеске и шипении скрыто некое тайное послание. Послание, которое ему, Снарку, ещё предстоит понять.

Открыв гардероб, Снарк начал неторопливо, как и всегда, готовится ко сну.

Стянув с себя одежду и оставшись в набедренной повязке, юноша посмотрел на себя в зеркало. Любой врач, изучающий развитие мускулатуры, очень заинтересовался бы Снарком – несмотря на то, что юноше было всего шестнадцать лет, у него было тело взрослого, сформировавшегося мужчины, который, к тому же, развивался очень гармонично – мускулатура была не гипертрофированная, а жилистая, словно у профессионального кузнеца. Так же наблюдательный человек заметил бы, что Снарк очень хорошо плавает и может нырять на большие глубины и задерживать дыхание на длительное время – его плечи и грудная клетка были развиты как у профессиональных пловцов.

Кожа Снарка была покрыта татуировками и шрамами необычного вида – вдоль позвоночника тянулись два ряда больших круглых шрамов, явно созданных умелой рукой мастера. От этих круглых шрамов, что выглядели как органы электрического ската, тянулись причудливые татуировки, что больше всего походили на работу безумного художника, что вздумал изобразить на теле Снарка ветвистые молнии.

Сам Снарк не знал, кто ему сделал эти татуировки. Как-то раз отец, немного выпил лишку, поминая мать, и грустно ответил сыну, что его тату и шрамы – «работа великого мастера, что живёт за горизонтом Тихого Океана».

Но кто этот мастер – он так и не сказал.

Снарк лёг в постель и, натянув на себя одеяло из шкур медведей гризли – три шкуры, сшитые в одно одеяло, положил руки поверх груди и прикрыл глаза.

…Открыв глаза, Снарк сел на кровати и прислушался, пытаясь понять, что оборвало его сон без сновидений. Не сразу, но до юноши дошло – в его дом кто-то пробрался! Кто-то пытался подняться по лестнице, но видимо наступил на скрипучую ступеньку, вырвав Снарка из глубин его сна…

Сев на постели, Снарк протянул руку и нащупал лежащие на подносе, на столике у кровати, пороховницы из черепашьих панцирей. Из одной пороховницы ловкие пальцы Снарка достали закутанную в вощёную бумагу пилюлю, которая тут же отправилась в рот Снарка. Из второй Снарк достал стеклянный шарик, который был наполнен чем-то сыпучим. Внутри шарика перекатывался ещё один стеклянный шар, наполненный вязкой жидкостью.

Снарк прикрыл глаза и втянул воздух носом. Сейчас он уже уловил запах неизвестного – запах сырости и речной воды, смешанной с запахом тины. Удивительно было другое – ночной гость двигался совершенно бесшумно. Снарк не слышал ни единого звука – ни стука каблуков, шороха одежды или ещё чего. Словно в его дом вторглось мрачное привидение.

Как и все жители побережья Тихого Океана, Снарк вырос в окружении мифов и легенд о морских чудовищах, привидениях и мстительных утопленников.

Привидения утонувших моряков, неведомые чудовища, ожившие покойники и призрачные пираты – Снарк слышал об этом много легенд, но только слышал. При мало-мальски серьёзной проверке, эти мифы оказывались не более чем мифами или ошибками невежественных людей. Не более.

Вот почему Снарк был совершенно спокоен – пробравшийся в его дом грабитель не пугал юношу ничуть.

Бесшумно выйдя из спальни и притворив за собой дверь, Снарк встал посреди коридора и прислушался. Стоя в коридоре, он лучше слышал своего странного ночного гостя – его приближение. И чем больше Снарк вслушивался – тем больше удивлялся – судя по всему, этот тип, кем бы или чем бы он ни был, двигался очень странно – тихие шаги по полу были двойными – словно у него было четыре ноги. Да и по деревянному полу они шлёпали по разному – то более сильно, то напротив – более слабо.

Не сразу до юноши дошло – незваный гость, как бы странно и дико это не звучало, перемещался по его дому на четвереньках – потому то и звуки были разными – стук от ноги отличался от стука руки.

Наконец Снарк услышал, как его ночной гость добрался до входа в коридор, что вёл в комнаты его семьи и остановился. Несколько долгих секунд он прислушивался, и, видимо, всматривался в темноту коридора.

Затем звук шагов изменился – ночной пришелец встал на ноги и очень тихо принялся вертеться на месте, вслушиваясь в окружающую его тишину.

Бесшумно двигаться он умел, а вот видеть в темноте – нет, иначе он бы давно заметил Снарка, что стоял посреди коридора в нескольких метрах от него.

Снарк медленно поднял руку со стиснутым в ней стеклянным шариком и прикусил зубами свёрток из вощёной бумаги, вслушиваясь в темноту и глядя в пол. Запах исходящий от ночного гостя был хорошо ощущаем – запах чистого тела, словно вор недавно выбрался из реки. К этому запаху примешивался знакомый аромат речной донной тины. А вот запаха одежды, обуви или чего-то иного – например, табака или алкоголя, не было и в помине. Кроме того странный тип двигался настолько бесшумно, что Снарк улавливал его движения только благодаря движению воздуха – вломившийся в его дом человек медленно брёл по коридору, всматриваясь в темноту и пытаясь найти комнату Снарка. Видимо он знал, где она – видел с улицы, но вот ориентироваться в чужом доме ему было трудно – в полной то тьме.

Подняв голову, Снарк упёр в ночного незнакомца пристальный и напряжённый взгляд. Тот сразу же остановился и даже дышать перестал – судя по всему он, как и многие люди, умел чувствовать, когда на него смотрят.

Немного выждав, Снарк с тихим хрустом раздавил стеклянный шарик в пальцах – вместе с заключённым в нём вторым шариком. Два вещества смешались и вспыхнули тусклым, но достаточно ярким светом, что залил коридор призрачным светом, схожим со светом полной Луны.

Снарк приготовился к этому сиянию и успел прищурить глаза – но то, что он увидел в этом сиянии, заставило его тут же широко раскрыть не только глаза, но и рот!

В каком-то метре от него стояло ужасное создание – двухметровое существо, похожее на человека, чья кожа была кожей крокодила – грубая, с широкими пластинами роговой брони и покрытая странными шрамами и рубцами! Лысая голова была украшена жуткими шрамами, ушей и носа не было и в помине – зато широченный рот был полуоткрыт, демонстрируя толстые, острые зубы, среди которых выделялись четыре клыка, совершенно жутких размеров. Длинные руки страшного демона были украшены острыми когтями – как и пальцы ног.

Существо было совершенно обнаженно, если не считать странной набедренной повязки, больше похожей на котеку Новой Гвинеи, только загнутую так, что она проходила меж ног странного существа, подобно набедренной повязке.

Несколько долгих секунд Снарк рассматривал это создание, а оно – его.

Тишину нарушил глухой стук – Снарк щёлкнул зубами… Ночное чудовище оскалило клыки, и резко отведя руку назад, ударило Снарка лапой, метя прямо в голову!

Юноша, молниеносно, дёрнул головой и всем телом назад – кулак чудовища со свистом пролетел мимо его лица, и с грохотом ударив в стену, проломил доски!

Тут Снарк шагнул вперёд и, открыв рот, выдохнул длинный язык пламени, что ударил прямо в морду чудовища, охватив его гибкими лапами, безжалостного огня! Впрочем, огонь погас практически мгновенно.

Чудище отскочило от Снарка, который сплюнул на пол раскушенную и пустую восковую бумажку, и шагнул к ночному гостю. Однако, судя по всему, для ужасного демона было достаточно столкновения с противником, умевшим выдыхать огонь, словно Змей-Горыныч!

Резко развернувшись, он упал на четвереньки и молниеносно, словно крокодил, метнулся на лестницу и скатился по ней, и, вылетев на кухню, в невероятном прыжке буквально «ввинтился» в узкую форточку, которую Снарк забыл закрыть.

Снарк и сам умел протискиваться в узкие отверстия или между прутьями решёток, но его противник сделал это с невероятной ловкостью – словно состоял из ртути. Мгновением спустя он уже промчался по траве, разодрал камыши и без всплеска исчез в водной глади реки…

Остановившись у окна, Снарк щёлкнул зубами, а затем закрыл злополучную форточку и отправился спать.

***

Мы дети Тайги, мы тени лесов,

Отцы кошмарных ваших снов…

Нет нам названья. Нет имени нам,

Мы древности эхо, что ходит по вашим пятам.

Тайга – вот наш край, наш обитель и дом,

Блуждаем веками в лесу – заповедный наш кров…

И помни – коль в лес ты вошёл с сердцем злым…

Глазами тайги – за тобою следим…

И коли недобрым ты пришёл к нам – сюда…

Исчезнешь в тайге ты уже навсегда…

Мы смертельные тени из жутких лесов,

Мы – зодчие ужасов всех твоих снов.

Мы дети Тайги - мы следим за тобой.

Коль в лес ты попал – то не плачь и не вой…

Песня сибирских каторжников времён Николая Первого.

- Меня зовут Милалика, добрый человек…

Проснувшись утром, Снарк несколько долгих минут смотрел в окно, а затем отправился смотреть, как там поживает его пациентка. К его удивлению она уже сама проснулась и даже пыталась сесть на кровати, сражаясь с отёкшими от сна мышцами.

Девушка говорила на русском языке.

- Сидите спокойно, - Снарк поставил на край кровати поднос с молоком, ломтями мяса и кусками варёного картофеля. – Если вам надо немного оправиться – то это там. Отнести вас?

- Если тебя так не затруднит, я с трудом стою на ногах, добрый человек, - ответила Мила-лика. – Нам, мэнквам, трудности претерпевать не привыкать, но и у нас есть предел, отмеренный Богом.

Снарк поднял девушку на руки и отнёс в специальный закуток, с ванной и специальной системой слива нечистот. Пока Милалика приводила себя в порядок, Снарк перебрал свои лекарственные запасы и выудил из шкафа мешочек с орехами колы и сушёными листьями.

Из ванной Милалика вышла своими ногами, но дойти до кровати не сумела – нога изуродованная нарывом подкосилась, и она чуть было не упала – Эйнджел вовремя успел схватить девушку и посадить на кровать.

С чисто вымытым лицом, волосами и руками, Милалика была красивой – длинноногая, стройная девушка, с крепким телосложением – как у девушек, что родились и росли на фермах. Тело у неё было хорошо сформированным – безо всяких шрамов, родинок или бородавок – все, что заметил Снарк – пара тёмных пятнышек, словно от веснушек, у глаз.

Отпив молока, Милалика поморщилась, но проглотила его и поставила кувшин на поднос.

- Зовите меня Снарком, - упредил её вопрос юноша.

- Акулой?

- Нет. Снарком. Шнарк – это акула. Да. Но я Снарк. Полное имя моё изволит быть – Эйнджел Снарк-Младший. Хорошо? – Снарк отпил молока из кувшина и сел рядом с Милаликой. Их разделял только поднос. – Ешьте. Я специально сделал еду, которая может помочь вам. Вы очень много крови потеряли, и вам стоит немного пополнить здоровье. А что может быть лучше хорошей пищи для поправки здоровья?

- Да спасёт тебя Бог, - Милалика взяла кусок ветчины и впилась в него зубами. – Ты мне помог. Тебе за это воздастся.

- Я – врач. Местные зовут меня Доктор Снарк. Можете изволить звать меня так.

- Я должница твоя, да… - Милалика запихала кусок мяса в рот и начала яростно жевать. Было видно, что она чудовищно голодна. – А это что такое? «Чёртов хлеб»? Не, ты у меня извиняй, но я такое не ем. «Чёртов хлеб» в земле растёт, и силу то свою из царства нечисти тянет. Мой батюшка запрещал его есть. «Нам, мэнквам, не по по-божески употреблять такое явство». Фу!

- Это картофель. Здесь он у нас – обычная еда, - Снарк отправил картофелину в рот. – Не буду вас неволить, но думаю, Бог вам простит, если вы будете есть это. В конце концов – вы много пережили, а в пути и дороге даже русские пост могут не соблюдать. Мой батюшка рассказывал, что в царской России солдатам можно не соблюдать пост.

- Это да, - Милалика вгрызлась в мясо и рванула его каким-то хищным движением. – Ты мне вот что скажи, Снарк, что со мною будет? Спасти то ты меня спас. Да… Но я тебе и отплатить-то ничем не могу. Чем я могу тебе помочь? Чем расплатиться?