Отрывок из личного дневника неназванного учёного, принимавшего участие в проекте «Циклоп» (США, 2000 год). Этот отрывок единственное, что уцелело от исследовательской базы и её архивов, после «инцидента 12/6».

Комната, выделенная оперативникам Биоинститута, была обычной комнатушкой типа гостиничного номера, с четырьмя кроватями, стульями и парой столов. Располагалась она на последнем этаже управления КГБ (точнее того здания, что должно было им стать).

Аввакум и Люткявинче вскрыли ящики с «Орангом» и, притащив из соседних комнат три стола, составили их вместе. Затем принялись следить за тем, как Елена подключает «Оранг», составляя его на столе.

Аналитический комплекс «Оранг» больше всего напоминал десяток коробок, с грозно торчащими из них шнурами, проводами и иными – совсем непонятными приборами. Елена подключала эти провода с удивительной скоростью и лёгкостью – было видно, что она уже привыкла к такой работе.

– Жаль что тут не Крайний Север и не Куба, – проговорила девушка, присоединив последние провода. – Обычно там могли выделить отдельную линию электропитания. У «Оранга» есть свой, отдельный аккумулятор, но его может хватить только на пять часов непрерывной работы. Так что мы обычно стараемся провести независимую линию энергопитания. Но, как я считаю, тут нам не надо ждать отключений света…

– Электрики проводят у нас проводку в подвале, так что скачки напряжения могут быть.

– Это-то как раз ерунда. В «Оранг» вставлены стабилизаторы напряжения – что случись, они сразу же «выровняют» напряжение… Меня больше напрягает именно отсутствие энергии. Это и есть «ахиллесова пята «Оранга».

– Тут вы без света не останетесь – могу вас заверить, – проговорил майор и присмотрелся пирамиде странных ящиков на столах. – И что эта штука делает?

– Анализирует то, что в него закладывают. Обычно это органические образцы – там, слюна, кровь, сперма, образцы содержимого желудка. «Оранг» анализирует всё это и показывает, что это такое и кому принадлежит. Фактически выполняет работу целой лаборатории. В этот прибор мы ввели данные по суперубийцам, и, как я полагаю, сумеем найти ответы на те вопросы, что нас интересуют, – Елена села перед небольшим экраном и нажала пару кнопок. – Кстати, в «Оранг» подверг анализу и те бусы из зубов – так что у нас есть возможность узнать, чьи это волосы – которой из жертв.

Экран тут же побелел, и по нему поползли длинные череды цифр и каких-то знаков.

– Дивная машина, чего не говори, – проворчал Аввакум. – Иной раз чудится, что у неё свой разум есть, как у тех роботов, кои в книжках всяких там, фантастических, описаны.

– Машина не может быть разумной, – проговорил Люткявинче. – Разум это свойство биологически активного органа. Такого как мозг человека.

Елена как-то странно посмотрела на майора и вздохнула.

– В этом вы правы. Но мы можем сделать так, чтобы машина, могла соответствовать человеку в его поведении и анализировании – в общем, в точных науках. Возьмите тот же арифмометр – это просто куча металлических деталей, собранных в причудливом порядке. Но – эта машина лучше человека считает и умножает.

– Это верно. Но скорость умножения и сложения, как и умение, делать это, не может указывать на разумность. Разумными нас делают только наше поведение и то, что мы делаем исходя из наших внутренних чувств.

– Ну да… хотя, как мне кажется, разум – это, прежде всего умение сдерживать свои инстинкты. Например, упоминаемые нами «суперубийцы» не всегда способны удерживать в узде свои инстинкты. Это позволяет нам отнести их не совсем к людям, а наполовину к животным, – Елена пощёлкала пальцами по клавиатуре. – Один мой друг предполагал, что именно «суперубийцы» являются так называемым «потерянным звеном» меж животными и людьми. Хотя, конечно, всё это лишь наши домыслы. Пока мы не исследуем «суперубийц» используя мощности Биоинститута, нам трудно решить, кто они и что они.

– А вы сами-то, что думаете о том, что есть разум? – поинтересовался майор. – Почему у людей такое разное мышление? Если разум один, то почему у людей такое разное мышление, по всему миру? Никогда не думали, почему один человек думает так, а другой – этак? Что за сила руководит разумами людей?

– Забавные вопросы ты задаёшь, паренёк, – проворчал Аввакум, деловито перестилавший бельё на кроватях. – Нет на такие вопросы однозначного ответа. И никогда не будет. Каждый человек мнит себя умным, но только вот в чём горюшко-то… у каждого из нас понятие правоты своё. И оно разное. То, что для тебя – правда – то для другого – горькая кривда. Так и живём.

– Понимаете, товарищ майор… Разум – это не то, что нам дано свыше, от какого-то могучего существа. Разум это то, что мы создали сами. Такова суровая жестокость мира. И как всё что создано Природой – Разум – он не совсем совершенен. В нём есть свои ошибки, сбои и поломки…

Елена подошла к окну и выглянула в него. На краткий миг солнечные лучи обрисовали её тонкую, хрупкую фигурку, с красивым лицом, и завязанными в хвост, волосами. Девушка посмотрела на улицу и улыбнулась каким-то своим мыслям.

– Единственная правда мира в том, что мы несовершенны. И мы должны исправлять своё несовершенство – сами, а не молить об этом, на коленях, каких-то Богов. Именно так мы совершенствуемся…

За окном начали звонить колокола.

– Да чтоб вас… – Аввакум поморщился и потёр виски. – Что они там раззвонились, ровно беса увидали?

– Так это у них «прозвонка» идёт, – не колеблясь, ответил майор. – Отлитые и остуженные колокола – «прозваниваются», проверяются на брак и всё такое… В Колокольном Храме опытные звонари работают – они по одному звуку могут найти в колоколе трещину или «ракушку».

– И чего, тьфу ты, Господи прости грешного урода, – Аввакум перекрестился. – Они счас так и будут звенеть, пока у людей уши не отвалятся всем скопом?

– Да нет, минуты три позвонят и всё. А что вас так колокола беспокоят?

– Дык сам пойми – я ж вырос-то в веси таёжной. А мы люди простые – Бога в своей крови и плоти носим, а не селим в небе, где до него даже такими вот колокольчиками не дозваться… – Аввакум как-то странно дёрнул щекой. – Не могу эти колокола терпеть – прям в нервы бьют.

– Укол сделать?– Елена вытащила из сумки стальной пенал.

– Э не, сестричка… Не надо. Успеется… – Аввакум потёр затылок.

– Никогда не слыхал о «Меченосцах». Я вообще думал, что проблемами Церкви занимается милиция или КГБ.

– Скажем так… Я как-бы являюсь представителем того отдела КГБ, что занимается как раз такими вот глупыми проблемками… Главным образом защита церкви и верующих от всяких уголовников и прочего…

– СССР – атеистическое государство.

– Но вот какая петрушка, сынок – веровать тут не запрещено никому. Просто к религии относятся как к вредному суеверию. А вот есть такие лихие людишки, уродцы, что любят церкви грабить, да простых людей-то обижать без всяких оглядок и страхов на закон. Вот такие как я и помогают выслеживать таких вот… «клюквенников».

– «Клюквенников? Давненько я не слыхивал этого… Я думал их ещё в Гражданскую Войну извели.

– Ох, сынок, не всех, далеко не всех… – Аввакум провёл рукой по гладко выбритому подбородку. – В общем, где дело Церкви касается – там и ищи нас – «Меченосцев».

Люткявинче промолчал. О Меченосцах он услышал всего сутки назад – никто из его друзей толком не знал, что это за типы и чем они славны. Впрочем, и Биоинституте он тоже ничего не знал. И о «суперубийцах» – тоже.

Собственно Люткявинче только сейчас понял, как он мало знал о том, что его окружает в этом странном мире…

В комнату вошли Семён и Руслан. Руслан неторопливо откусывал куски здоровенного пломбира. Семён выглядел вполне довольным и помахал небольшим чемоданчиком, что стискивал в правой руке.

– Получил кое-какие образцы от нашего главврача.

– Какие ещё образцы? – насупился Люткявинче. – Все трупы у меня в нашем морге. Оттаивают, кстати. Какие у него там оставались образцы?

– Не переживайте… Речь идёт об отравлениях некачественным спиртным.

– Тьфу ты блин… да там и участкового обычного хватит… что вы в это дело так вцепились?

– Да так… – Семён выложил несколько пробирок на стол. – Вообще нам надо протестировать «Оранг» – отработать на нём со сторонними образцами, чтобы посмотреть, как он работает. Это так называемый «независимый тест»… Долго объяснять.

– Да чего тут, я и сам понял – перед работой хотите проверить свою чудо–машину. Не такой уж я дурень… А что там с нашим-то делом? Как вы хотите искать нашего вурдалака? А то не очень будет красиво узнать, что он ещё кого-то растерзал.

– Мы занимаемся этим делом. Но в его рамках, нам нужно побеседовать с настоятелем Индисом. Знаете, из своего личного опыта я знаю, что церковь является местом сбора всех слухов и сплетен. Хотелось бы что-то собрать и узнать до того, как люди начнут от нас прятаться и скрываться.

– С чего вы думаете, что люди станут так себя вести?

– Мы для них совершенно новая и неизвестная сила. Они не знают, чего от нас ждать. «Суперубийца» народ особо не пугает, – Семён посмотрел в потолок, и поправил очки. – Я общался с врачом – тот мне жаловался на то, что среди людей, что ходят гулять в ваш парк и лесочек вокруг города стали находить отравленных некачественной выпивкой граждан. Знаете, что это значит?

– Не очень… хотя погодите… – Люткявинче потёр виски. – Я догадываюсь, что вы хотите сказать. Несмотря на несколько зверских убийств, люди совершенно не боятся леса и убийцы. Они спокойно гуляют в лесу и парке, покупают выпивку у какого-то алкогольного производителя, и совершенно равнодушны к последствиям. Полное впечатление, что люди не боятся попасть в число убитых… А ведь они знают, что произошли убийства. Начальник милиции мне намекал, что это действия какого-то зверя…

– Именно. Даже милиция, как я заметил, даже не пытается ввести усиленное патрулирование. Не догадываетесь почему?

– Не совсем…

– Есть только одно логическое объяснение – подозреваемый «суперубийца» свои последние жертвы выбрал из числа людей, которые относятся к так называемому «социальному дну». То есть такие люди, чьё исчезновение не вызовет никаких подозрений или особого возмущения. Бродяги, алкоголики, наркоманы или беглые зеки – то есть люди, чьё исчезновение будет не особо-то замечено. Да и даже если будет замечено, то не вызовет бури эмоций или желания немедленно мстить за их смерть. Догадываетесь, к чему я клоню?

– Не совсем.

– Ну, это понятно – вы забыли о том, что тут рядом монастырь. А его влияние в том или ином виде распространяется и на город, – Семён указал на Аввакума. – Аввакум, расскажи.

– А чегой тут думать-то, мил человек? Горожане-то твои думают, что этот вурдалак нападает только на грешников… Знамо дело, что коль человек за своей душой грешков не ведает, то он к такому делу-то поспокойнее относится. Вот и народ у тебя в городе тож к этому делу немного привык.

– Что за бред вы несёте?! – прорычал майор. – Как так можно привыкнуть к убийце, что людей на куски рвёт?

– А вот так… – вставил Семён. – Это особенность человеческой психики. Как с медведями или тиграми в одном лесу жить. Люди создают что-то вроде барьера в своём разуме – они уверены, что конкретно на них наш монстр не нападёт… В данном случае то интересно, что это явно связано с мнением, что «суперубийца» – мистическое существо. Горожане явно считают, что «суперубийца» вурдалак или какое-то иное существо, что явно подчинено законам религии – то есть он может напасть лишь на людей что ведут себя «не так, как все» – бродяги, алкоголики наркоманы и прочий сброд.

– И самое опасное в этом то… – Руслан облизал палочку от эскимо, – …что в этом городе никто не понимает, что угроза нависла над каждым из них. Товарищ майор – мы ДОЛЖНЫ поговорить со здешним настоятелем. И это очень срочно.

– Да не вопрос. А в чём срочность?

– Дело в том, что настоятель Колокольного Храма доживает свои последние дни. Он умирает, – проговорил Семён. – Мы поговорили с главврачом за кружкой чая, и тот признался, что у отца Индиса сильные проблемы с сердцем. Причём настолько сильные, что до начала следующей недели он не доживёт. Поэтому если мы хотим что-то сделать, то лучше начать это сейчас. Потом уже будет поздно. Товарищ Индис может нам рассказать кучу интересной информации. После его смерти его место займёт присланный из Москвы настоятель, который вряд ли будет пользоваться такой же популярностью как ваш батюшка, среди своих горожан.

– Я понял, – Люткявинче сделал пометку в своём блокноте. – А мне об этом не успели сказать.

– Это да, поскольку вы как приехали – так от нас ни на шаг не отходите. Кстати, настоятель из Москвы – отец Илиодор, уже приехал, и расположился, пока в гостинице со странным названием…

– «Балерина»… – кивнул Люткявинче. – Это самая лучшая наша гостиница. Там у меня есть свои связи.

– Это хорошо, – обрадовался Семён. – Я могу вас попросить узнать максимально больше о том, что думает отец Илиодор о настоятеле Индисе? Тут ситуация сложная у нас –настоятель может умереть в любую минуту, и это не метафора. Поэтому нам надо с ним поговорить именно сейчас, пока есть время и возможность.

– Сделаем. Тут даже не беспокойтесь, прямо сейчас своих помощников загружу делом. Обедать будете?

– Как говорил Шерлок Холмс – «предлагаю превратить обед в ужин», – усмехнулся Семён. – У нас есть дела поважнее.

– Ну, хоть пару бутербродов вам сейчас организую, что бы поесть немного…

– Тогда и лимонаду несколько бутылок.

***

Остановив машину у ворот Колокольного Храма, майор выбрался из салона и задрал голову, рассматривая огромные стены, сложенные из камня. Стены были побелены белой известью – каждую зиму снег и сырость «слизывали» часть извести, и по весне и лету монахи и служки Колокольного Храма занимались побелкой стен. В городе это время называли «убелением» и считали началом прихода настоящей весны и лета…

В некоторых местах побелка уже достигала толщины в несколько сантиметров.

На стенах располагались небольшие башни, в которых покачивались колокола небольшого размера – здесь они проходили один из тщательных осмотров – их «позванивали», в поисках дефектов, прежде чем отправить в церковь или монастырь.

Отливка колоколов проходила в самом Колокольном Храме, в специальных цехах, где тщательно мастерили формы для колоколов и там же отливали их. Учитывая, что горсовет и КГБ Колокольного Берега относились к Храму вполне спокойно и не мешали его работе – дело по производству колоколов было поставлено на широкую ногу.

После Великой Отечественной Войны политика активной борьбы с религией быстро переросла в «пассивную» – Церковь оставили в покое, и позволили существовать на уровне монастырей Средних Веков – служение Богу и никакого участия в политической жизни.

Впрочем, говоря откровенно, Колокольный Храм и при Николае Кровавом в мирские дела не лез.

– Эх, не любо мне такое, – проворчал Аввакум, выскакивая из машины. – Нету в таких местах Бога, как я считаю. Ну, сам посуди, ты, служивый человек – откель в таких местах святости взяться? Святость – энто то, что от твоей души идёт, а не то, что тебе приказывают…А тут мало того что святости-то нет, да ещё и в колокола бьют, дабы до Бога докричаться.

– Колокольный звон – голос Бога.

– Не на небе Бог, а в сердце…

Елена помогла выбраться Руслану, и отряхнула его короткую рубашку и шорты. На ней, по-прежнему, был её длинный сарафанчик, который облегал её красивое, пусть и немного худощавое, тело, и мастерски скрывал «Червя». Майор так и не сумел понять, где оперативники Биоинститута таскали свои странные пистолеты. Впрочем, топать в монастырь в сарафанчике Елена, к счастью, не стала и накинула на себя мешковатую, длинную куртку, что достаточно хорошо скрыла её фигурку.

Семён выволок из багажника машины большую сумку медика, и закинул на плечо. Затем все четверо вскинули головы и посмотрели на ворота.

В воротах стоял странный человек – широкоплечий, сильно сгорбившийся мужчина с длинной седой бородой и венчиком таких-же седых волос вокруг темени. Он был облачён в чернильно-чёрную рясу с клобуком, откинутым на плечи, и посматривал на гостей с каким-то мрачным видом. Примерно также окопавшийся в окопе солдат с винтовкой смотрит на приближающихся к нему противников.

За его спиной стоял ещё один мужчина в рясе, только уже совсем мрачный – больше похожий на медведя, что обрядился в рясу. Огромный, широкоплечий тип с громадными ручищами и мощными плечами. Его лицо до жути напоминало изображения лиц неандертальцев – такой же скошенный назад лоб и челюсть, с немного выпученными глазами.

– Так-так… какие люди явились ко мне в гости, – пророкотал старик и опёрся на посох, с трудом сдерживая кашель. – Никак решил меня проведать, чудь чухонская? Не думал, что до такого дойдёт… А это кто с тобой?

– Ты батюшка, на нас свой гнев-то не выливай. Гнев и ненависть они – от Сатаны мерзостного идут. Не следует этим кичиться и швыряться. Прояви чутка смирения и милосердия – глядишь, и тебе что-то назад вернётся, – немедленно встрял Аввакум. – Мы, батюшка к тебе не с простой ношей пришли, а ты нас – с порога привечаешь перцем, да собачьим сердцем… Нежли тому тя Бог твой учит?

– Кто такой? – проворчал старик, глядя на Аввакума. – Говорок твой какой-то странный. Доводилось такой слыхивать. А вот где – не припоминаю, Бог в своем правосудии у меня память отобрал. Много чего не упомню.

– Потом припомните, батюшка, – Аввакум поклонился так, что коснулся пальцами земли. – А к тебе мы пришли по делам-то мирским, не по делам веры…

Елена шагнула вперёд, и, достав из сумочки платок начала, подвязывать им волосы

– Мы можем войти в ваш Храм, или вы нас будете держать на пороге? – проговорила она.

– Ну заходите, раз уж припёрлись… – старик пристукнул по плитам посохом. – Не держать же вас на пороге… Брат Иов! Ты куда провалился, корм собачий? Сдох что-ль, от страха?

Из дверей выскочил человек жуткого вида.

Больше всего он напоминал инопланетянина – как их привыкли рисовать в зарубежных журналах. Лысый человек, с огромными глазами, и узким ртом-щёлкой. И без малейших признаков носа – только торчали две дырки над верхней губой. Сходство с инопланетянином усугублялось длинной шеей. Человек оскалил рот – он неожиданно открылся, чуть ли не до самых ушей, полный металлических зубов, и закивал головой.

– Тут я, батюшка… Этчё, и есть те самые служилые людишки, о которых нас предупредили? Ой, какие у них глаза некрасивые…

– Помолчи, Иов, – пророкотал, иного слова не подберёшь, настоятель. – Это наш брат Иов. Не обращайте внимания на его внешность

– Да тут есть на что посмотреть, – Семён присмотрелся к брату Иову, поверх очков. – Это где вас так огнём-то поджарили?