Селена, ликуя, захлопала в ладоши и закружилась вихрем по траве, приветствуя долгожданный привал. Бабушка, расстелив цветастую шаль на мягкой зелени, присела и извлекла из недр плетеной корзины румяные булочки и пузатый кувшин с парным молоком. Мы плюхнулись рядом, опьяненные ароматом свежей выпечки, и принялись уплетать ее за обе щеки, блаженно жмурясь от удовольствия.

– Бабулечка, поведай, что же я смогу творить, когда пробудится моя сила? – с нетерпением выдохнула Селена, в глазах которой плясали искры любопытства.

– Малышка моя, я вложила в тебя родовую силу при рождении. Сегодня она пробудится, и ты сможешь принимать любой облик, какой пожелаешь, – увидев расширившиеся от изумления глаза девочки, Сверида мягко добавила: – Но, конечно, нужно учиться. Только так можно приручить свою магию. Ты так похожа на свою мать… просто ее точная копия, – прошептала женщина, заключая внучку в объятия и крепко целуя.

— Ба, — я легонько тряхнула родственницу за рукав. — Неужели ты обо мне забыла? Скажи, я тоже смогу, как Селена, менять облик? — с надеждой в глазах я впилась взглядом в Свериду.

– А вот насчет тебя, Лилит, не уверена я, – бабушка задумчиво пожала плечами. – Чует мое сердце, когда твоя сила пробудится сегодня, даже меня заставит ахнуть от удивления. Дождемся ночи, зайчонок, а там посмотрим, что к чему. Главное, помни: мы семья, и нет ничего крепче сестринских уз. Не просто так вас судьба в один миг вместе сплела, одарила внешностью, словно две капли воды, лишь цвет волос вас отличает.

— И еще вот это, — я обнажила плечо, являя Свериде небольшой знак чернильной луны, а под ней — перекрестье. — У нашей Селены такого знака нет… — Бабушка молча смотрела на таинственные линии на моей руке. — Почему ты никогда не рассказывала нам, кто наш отец, ба? И почему у меня такие черные волосы? Ребята из деревни, завидев меня в лесной чаще, шепчутся, называя ведьмой… — Я обиженно выпятила нижнюю губу и шмыгнула носом. — И эти странные имена… Почему ты назвала нас именно так?

– Есть такая древняя наука – астрология, – начала бабушка свой рассказ, и ее голос, казалось, звенел тишиной веков. – Сегодня по наследству к вам перейдет наша родовая книга, я покажу ее и позволю изучать. В ней хранятся отголоски той звездной мудрости. Древний фолиант исписан заклинаниями и заговорами, в нем сокрыты наставления для грядущих поколений. Так вот, там предсказано: когда в роду явятся близнецы, разные как ночь и день, нареките их именами лун – Лилит, черной луны, и Селены, белой луны. Эти светила, дополняя друг друга, даруют огромную силу в борьбе с существами тьмы, с черными душами. Ваш отец был одним из них.

Я вздрогнула и невольно открыла рот. Селена сидела с таким же застывшим выражением на лице.

– Эти создания способны принимать облик людей, прячась за нашей личиной, соблазнять, обманывать и похищать души. Бояться их не стоит, но лучше избегать.

– Почему же мама не убежала? – вырвалось у Селены, словно крик души, отражая вопрос, что терзал и мое сердце. – Ей надо было бежать… бежать без оглядки.

– Знаешь, Селена, – задумчиво проговорила бабушка, – думаю, не родились бы вы тогда, и мир лишился бы такого чуда. – Она обняла нас обеих за плечи, притягивая к себе. – Главное, никогда и ни при каких обстоятельствах не бросайте друг друга. – Сверида легонько щелкнула нас обеих по носу. – Судьба, крошки, иногда играет с нами, как со слепыми котятами, и мы бессильны что-либо изменить. – Бабушка перевела взгляд на Селену и добавила: – Но даже эту старуху можно поставить на место. Не думаю, что она планировала впускать тебя, красавица, в этот мир, хотела забрать, как и вашу маму, но ей это не удалось. А значит, всегда есть второй путь, помните об этом. – Мы с сестрой кивнули, пока еще не совсем осознавая глубину бабушкиных слов.

– Лилит, я проживу эту жизнь во имя тебя, всегда буду твоей опорой и любовью, сестра, – Селена, будто сорвавшийся с цепи вихрь, подлетела ко мне и, заключив в объятия, крепко прижала к себе. – Порой мне кажется, что ты – тот самый маяк, ради которого я живу. Люблю тебя, моя Лилиточка.

— Селена, кто это меня сегодня с кровати сбросил? Не знаешь, случаем? — улыбнулась я сестренке и, заметив ее нахмуренное личико, легонько поцеловала в щеку. — Ладно, проехали. И я тебя люблю, Селеночка. Клянусь, всегда буду твоей защитой, твоим щитом в любой передряге, и никогда не брошу в беде.

В ту же секунду прямо над нашими головами возникла огненная печать, выжженная в воздухе раскаленным клеймом. Она вспыхнула ярче солнца, а затем, рассыпавшись искрами, бесследно исчезла.

– А вот это уже интересно… – прошептала Сверида, впиваясь в меня внимательным взглядом. – Значит, демон огня… – Мы с Селеной обменялись недоуменными взглядами. – Ничего, девочки, пошли домой. До вечера поиграете, затем в баньку. Чистота тела необходима для инициации, а после станем ждать вашу мать.

Бабушка медленно поднялась с травы, отряхнула шаль и, собрав припасы в корзину, неспешно двинулась в обратный путь, погруженная в свои мысли.

Воспоминание об огненном знаке, вспыхнувшем на поляне, мгновенно испарилось из наших детских головок, словно утренний туман. Забыв обо всем, мы неслись наперегонки, осыпая друг друга градом шишек, и заливались звонким смехом. Бабушка, наблюдавшая за нашей возней, расцвела улыбкой, и когда покосившаяся избушка возникла перед глазами, наши сердца были полны беззаботной радости. Оставив нас резвиться на свежем воздухе, бабуля отправилась топить баньку и заваривать душистые травы, строго-настрого запретив уходить далеко от дома.

Ближе к вечеру бабушка позвала нас в натопленную баню, которую я, шутя, про себя называла жаровней. Обожала это место, и чем яростнее пылало пекло, окатывая жаром, тем лучше я себя чувствовала. Сестра же, напротив, не особо жаловала банные утехи, посему, быстро ополоснувшись, ускакала в дом, оставляя меня наедине с разгоряченной печкой. Я прикрыла глаза, погружаясь в блаженное ощущение горячего пара на коже. В голове замелькали образы, погружая в негу. И вдруг возникло видение: красивый мужчина с волосами цвета воронова крыла стоял у камина и смотрел на пляшущие языки пламени. Казалось, в его глазах отражались огненные искры. Он почувствовал мой взгляд и поднял очи. В груди что-то болезненно сжалось, и видение исчезло, словно лопнувший мыльный пузырь. Я соскочила с лавки, второпях обмылась и вылетела из бани, сверкая пятками от необъяснимого страха.

Селена, закутанная в полотенце по самые уши, как в кокон, сидела за столом и медленно потягивала горячий чай из блюдечка. Заметив мою встревоженность, она молчаливо вскинула бровь, вопрошая одним этим жестом. Я торопливо пересказала ей все, что произошло в парилке.

– Я ведь предупреждала, что в этой дыре мозги плавятся, – проворчала сестра, подвигая ко мне кружку с дымящимся травяным варевом. – Присаживайся, пей. Бабушка уже в комнате, книгу достает. Скоро начнем. А насчет мужика… Привиделось, ерунда. Забудь.

Я лишь пожала плечами и примостилась рядом с Селеной. Чай был выпит, когда в дверях появилась бабушка, бережно прижимая к себе огромную, потрепанную временем книгу. Убрав со стола посуду, мы завороженно уставились на это сокровище. Бабушка с улыбкой позволила нам прикоснуться к страницам, вдохнуть запах старины и подружиться с новой, молчаливой подругой.

Вскоре в небе расцвела полная, серебристая луна, заливая мир призрачным светом. Комната погрузилась в густую полутьму, и лишь трепетные огоньки свечей выхватывали из мрака неясные силуэты предметов. Свери́да аккуратно расчесала наши волосы, отряхнула свежие наряды и, закрыв глаза, начала призывать свою дочь. Именно в этот миг в избу явился тот, кого меньше всего ждали в эту священную ночь волшебства – Син. Он притаился в самом черном углу, возле остывшей печи, и начал наблюдать за таинством, будто ночной зверь, затаившийся в ожидании.

— Я пришла, мама, — прошелестело робкое покашливание Мелиды. Взгляд, исполненный нежности, скользнул по нашим лицам. — О, благодарю вас, боги, за миг, дарованный увидеть моих драгоценных.

— Мама… — выдохнули мы с Селеной в унисон, не отрывая взгляда от женщины, подарившей нам жизнь.

Она была столь же ослепительно прекрасна, как и моя сестра, а ее волосы мерцали тем же загадочным серебром, что и луна, заглядывающая в окно.

— Девочки, миг этот краток, душа мамы вашей здесь ненадолго задержалась, не спугните ее, прошу, — прошептала бабушка, будто заклинание, — Мелида, доченька, — обратилась она к призрачной фигуре, — перед тобой кровиночки твои, Лилит и Селена, благослови их, дитя мое, пять лет исполнилось малышкам сегодня, час инициации настал.

И мать, будто сотканная из лунного света, бесшумно подплыла к нам с сестрой, нависая прозрачной дымкой.

– Сила нашего рода, пробуди мощь в моих дочерях, благословляю, – прошептала Мелида, и ее пальцы, как лепестки увядающей розы, еле коснулись наших волос. Она склонила голову, и в ее глазах мелькнуло удовлетворение, прежде чем тень поглотила ее.

И в этот миг локоны Селены вспыхнули волшебным, неземным белым светом. Словно повинуясь неведомой силе, они взметнулись вверх, чтобы тут же перелиться в мой цвет, обернувшись передо мной моим точным отражением. Сестра одарила меня улыбкой, и в то же мгновение её волосы вновь обрели прежний, серебристо-белый оттенок.

– Получилось, – прошептала Сверида, и в ее взгляде промелькнул отблеск свершенного чуда.

В тот миг меня пронзило осознание: я обделена даром, столь щедро дарованным моей сестре. Нестерпимый зуд охватил ладони, я распахнула их, и яркое пламя, будто сгусток солнечного света, вырвалось наружу, вмиг озарив избу. В глазах бабушки плескался ужас, Селена же смотрела с восхищением. И когда отблески моего пламени выхватили из полумрака угол печи, я заметила странного белокурого мужчину, наблюдавшего за нами из тени. В его взгляде, изучающем меня и сестру, читалось удивление, граничащее с трепетом. Я вскрикнула, и тень, испуганная моим криком, растаяла, унося с собой и пламя с моих ладоней.

— Бабулечка, там кто-то притаился за печкой, — дрожащим пальцем указала я в темный угол.

Сверида зажгла свечи, взяла их со стола и, дойдя до кормилицы, никого там не обнаружила.

— Тебе померещилось, Лилит, там пусто, — пожала плечами ба, — во время инициации никому не под силу проникнуть в избу. — Бабушка задумалась и добавила уже совсем тихо: — Кроме разве что демонов… — Она сплюнула через плечо, взяла мои ладони в свои шершавые руки и внимательно осмотрела. — Огромная сила… Ну ничего, справимся и с ней, — подмигнула она мне и, крепко обняв старинный родовой фолиант, пошла в свою комнату, бросив нам с Селеной напоследок: — Ложитесь спать, цыплята. А я погляжу, кто одарил нашу красавицу способностью повелевать огнем.

Мы с сестрой были настолько потрясены, что проболтали полночи напролет, ворочаясь в постели. Сон бежал от нас, как пугливый зверь. Мы шептались о маме, о могуществе Селены и, конечно же, о моей собственной силе, что так перепугала бабушку. Лишь на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили небо в нежные тона, нас сморил долгожданный сон, унося из бодрствующей реальности в объятия кромешной тьмы усталости. Ни одна из нас не заметила демона, возникшего у нашей кровати, чьи глаза с нескрываемым интересом скользили по нам.

— Вот теперь я понимаю, кто преграждает мне второй путь в тумане, — Син бросил взгляд на спящую Селену. — Я мог бы оборвать твою жизнь, чтобы ты не спутала карты дальнейшей судьбы моего друга, но пленен твоим появлением на этот свет. Обожаю загадки, что подбрасывает нам судьба. Так что живи, детка, с тобой игра станет интереснее. Твою тайну рождения я сохраню от Фотруса, пусть пока не ведает о тебе. А ты… — Темный перевел взгляд на ту, чьи волосы отливали самой тьмой, — уникальная малышка. Я чувствую в тебе что-то родное, близкое, но хоть убей, пока не могу разгадать. Что ж, пусть все идет своим чередом, в маленькой тайне от других. — Он погладил обеих девочек по волосам. — Думаю, ближе к четверти вашего века мне откроется завеса дальнейшего пути.

Он еще немного постоял над спящими, а после растворился, как тьма перед первым лучом солнца.

В тот же миг на плече Селены проявился знак, точь-в-точь как у ее сестры Лилит, с единственным отличием: луна на ее коже сияла не черным, а ослепительно белым светом, и смотрела в противоположную сторону, как отражение в зеркале.