Одной ногой в могиле

Я вдавила педаль газа в пол, до восьми оставалось пятнадцать минут. Бросив мимолетный взгляд в водительское зеркало, я еще раз критически оценила свой новый внешний вид. Из отражения на меня смотрела жгучая брюнетка с высоким хвостом, карие линзы хищно меняли разрез глаз, а искусно наложенный макияж завершал полную трансформацию скромной библиотекарши Леночки.

– Тайпан, - раздалось в наушнике, и я снова сосредоточилась на дороге, - я на месте. Официантка, что должна была выйти сегодня, внезапно слегла, агентство прислало ей замену, Подгорную Кристину. Малышка великодушно уступает тебе роль вечернего лакея, - Филипп расхохотался.

– Как мило с твоей стороны, хотя я и сама бы справилась, - усмехнулась, резко подрезая унылого водителя, задремавшего за рулем.

– Ты в последнее время слишком напряжена, решил немного помочь, облегчить так сказать твои трудовые будни, дорогая напарница, - сквозь помехи в наушнике чувствовалась переполнявшая друга нежность.

– Фил, надеюсь, ты девочку устранил без физического насилия? - улыбнулась я, предвкушая неизбежную реакцию.

– Ты что, сдурела? Женщины и дети – святое! Хотя некоторые бабы – настоящие стервы… А самое невыносимое, знаешь что? – Филиппа понесло.

– Знаю, дамы любят поедать мужской мозг десертной ложечкой, - процитировала я его излюбленную фразу.

– Точно! – обрадовался Филя.

– Я на месте, - прервала я излияния агента, паркуясь на стоянке.

– Где ты эту красотку отжала? – донесся довольный голос Фила, когда я вышла из машины. Прикрыв дверцу, я машинально окинула взглядом окрестности, цепким взглядом подмечая каждую деталь.

– Один добрый человек поделился, он на две недели упорхнул в Европу с любовницей. Не переживай, верну в целости и сохранности, без единого следа использования, - я отдала честь и подмигнула в сторону невзрачного строения на парковке, уловив едва заметное движение на крыше.

– Да ёлки-палки, Тайпан! От тебя и в преисподней не схоронишься, ты и там меня из-под земли достанешь, – с досадой выдохнул Филипп.

– Обязательно, поэтому советую от меня не скрываться, Филя, - я направилась к ресторану «Поднебесье», точнее, к служебному входу.

Не возникло ни единой заминки, меня приняли с душой, словно я и была та самая Кристина Подгорная, которую здесь ждали. Едва облачившись в униформу, я тут же окунулась в привычную стихию официантской работы.

Я скользила между столиками, как тень, лавируя между оживленными разговорами и звоном хрусталя. В моих руках поднос напоминал хрупкий баланс надежды и ожидания, танцующий на грани гравитации. Я чувствовала себя невидимым дирижером, управляющим оркестром вкусов и желаний, угадывающим потребности гостей по мимолетному взгляду. Улыбка не сходила с моего лица, даря посетителям тепло солнца и обещание приятного вечера.

Стрелки часов неумолимо ползли к четверти девятого, а Якова Леонидовича все не было. Я уже собиралась отойти, перекинуться парой слов с Филом, как вдруг двери распахнулись, впуская в зал Беглова. Рядом с ним, как верный пес, прислуживающе семенил администратор, согнувшись в три погибели и выстилая путь до столика, укромно спрятанного от посторонних взглядов. Но сюрприз заключался не только в этом. Плечом к плечу с моей целью шел молодой человек весьма примечательной наружности, чей взгляд, прямой и смелый, казалось, пронзал Беглова насквозь, не выдавая ни тени страха. Словно привидение, я скользнула обратно на кухню, где меня тут же отправили обслуживать новоявленных VIP-гостей.

– Кристина, живо! Не заставляй ждать Якова Леонидовича, - ворковал шеф-повар, - такой человек, тебе и не снился! Он один обеспечивает выручку нашему заведению на полгода вперед, если доволен.

– Может, еще польку-бабочку перед ним сплясать? – пошутила я, но глаза всех сотрудников тут же вспыхнули недобрым огнем.

– Если потребуется – спляшешь! – меня подтолкнули к выходу, не забыв перекрестить. Не торопясь расправив белоснежное полотенце на руке, я направилась к гостям, неся с собой не только меню, но и ауру умиротворения и безупречного сервиса. Моё приближение было скорее нежным прикосновением ветра, чем наглым вторжением в личное пространство. Взгляд Беглова, полный презрения, скользнул по мне, словно по ничтожному насекомому. Он небрежно схватил меню, окончательно лишив меня своего драгоценного внимания. Карандаш предательски выскользнул из пальцев, с тихим звоном упав на пол. Пробормотав извинения, я наклонилась, подобрала его и, пользуясь моментом, незаметно прикрепила жучок к ножке стула второго объекта.

– Сервис измельчал, – Яков Леонидович пронзил меня взглядом, будто скальпелем, и, повернувшись к сидящему рядом, произнес чуть громче: – Александр Сергеевич, настоятельно рекомендую утку. Ее повар превращает в поэму. А пока она томится в ожидании, обсудим наши дела.

– С удовольствием попробую, – ответил молодой человек, без намека на надменность. Его улыбка, скользнув по мне, смягчила сухой тон Якова Леонидовича. – Примите, пожалуйста, наш заказ.

Учтивость Александра Сергеевича, казалось, царапнула Беглова, вызвав едва заметную гримасу недовольства.

Сжимая в руках блокнот с заказом, я проскользнула на кухню, передать его, и краем сознания поймала нужную волну в наушнике. Мое место у столика с важными персонами уже оккупировал сомелье. В ухе зазвучали бархатные рулады о волшебном урожае восемьдесят пятого, об уникальном винограде, что нежился на склонах горы… Нить повествования оборвалась, когда в руках возник поднос, нагруженный яствами. Будто призрак, я вновь материализовалась возле партнеров, которых услужливый старик с рубиновым нектаром все еще удерживал от деловых баталий.

– Достал! – прорычал Яков Леонидович, сверкнув глазами на пустой бокал. – Наливай и проваливай! Что-то сегодня все здесь как наждак по нервам, начиная от вертихвостки-официантки и заканчивая тобой, старый пень! – С шумом выпустив воздух через ноздри, смахивая при этом на взбешенного быка, он наблюдал, как пожилой сомелье, с дрожащими от страха руками, спешно наполняет бокал багряным вином.

Я расставила блюда на столе и, бросив украдкой полный жалости взгляд на старика, обернулась, чтобы вернуться на кухню. Его растерянность была столь велика, что горлышко бутылки, дрогнув, звякнуло о фужер Беглова, и крошечная алая капля предательски упала на безупречные брюки бизнесмена. Холодок ужаса пронзил меня, когда я увидела это багровое клеймо на ткани, предвещающее неминуемую бурю. И она разразилась. Громоподобный вопль потряс тишину ресторана. Взбешенный Яков Леонидович с грохотом отодвинул стул и, возвышаясь над несчастным пожилым винным экспертом, будто разгневанный черт, замер в ярости. Я заметила, как кулак Беглова побелел от сдерживаемой ярости, наливаясь гневом, как спелый гранат.

– Тайпан, не лезь! – прошипел в наушнике голос Фила. – Оставь его, с этим козлом мы еще расквитаемся.

Я отступила от ненавистного столика, крадучись, словно змея, и, одним незаметным движением сорвала пуговицу с рукава, превратив ее в орудие. Маленький перламутровый снаряд, выпущенный с грацией опытного снайпера, просвистел в воздухе, устремляясь к цели. Он должен был разорвать ткань надвигающейся катастрофы и подарить старику ускользающие секунды. Пуговица, будто запрограммированная на успех, врезалась Беглову прямо в лоб и, отскочив, бесследно исчезла. Лицо бизнесмена исказила гримаса ярости, в глазах вспыхнул недобрый огонь. Забыв о сомелье, он заметался взглядом, выискивая источник дерзкой выходки. Я этого уже не видела, растворяясь в лабиринте коридоров, ведущих на кухню.

– Тайпан, я же просил! – не унимался Фил. – Хотя, черт возьми, ты гений! Со спины, вслепую – трехочковый! Просто снимаю шляпу! – Напарник запнулся, как будто внезапно лишился дара речи.

Возмущение, поднявшееся в "Поднебесье", эхом отдавалось даже в укромном поварском царстве. Казалось, даже воздух здесь загустел от страха. Но буря, к счастью, быстро стихла, уступив место долгожданной тишине. Шефы, вздохнув с облегчением, вернулись к своим плитам, а я – к своему посту, к тихой, но такой важной прослушке.

– Ну вот, видите ли, Александр Сергеевич, с кем приходится иметь дело, – проворчал Беглов, давясь комком обиды и раздражения. – Нигде нормальных людей не сыщешь, одна шушера. – Он откашлялся и, вперив в собеседника тяжелый взгляд, продолжил: – Итак, давайте вернемся к делу. Я хочу, чтобы вы отказались от участия в тендере на особняк Орловых. У меня на этот счет… грандиозные планы. Можете не сомневаться, компенсация будет более чем достойной.

– Вынужден вас огорчить, Яков Леонидович, – ответил молодой человек, и в голосе его прорезались отчетливые нотки стали. – Я мечтал воссоздать этот особняк в его первозданной красе, вдохнуть новую жизнь в обветшалые пристройки, возродить даже церковь. Представляете, какое это чудо – вернуть историю, подарить ей второй шанс, рассказать будущим поколениям о величии прошлого?

– Да вам-то что с того? – взвился Беглов. – Ни семьи, ни кола, одна только старуха-мать. Живите в свое удовольствие! Пока молодой да горячий, а что потом, в шестьдесят? Люди? Да плевать им на вас! Это же падаль, только и умеют жрать да требовать, и все им мало!

– Я сказал как отрезал. От своего не отступлюсь, и тендер будет за мной. Я хочу оставить после себя хоть искру, эхо чего-то настоящего. А деньги… Тлен это все. С собой в могилу их не унесешь, – усмехнулся парень, и в глазах его мелькнул огонек одержимости.

– Понятно, – промурлыкал Беглов, сладко растягивая слова. – А знаете, Александр Сергеевич, у меня для вас есть совершенно неотразимое предложение. – Он выдержал многозначительную паузу, наслаждаясь моментом, и добавил: – Насколько мне известно, Орловы обожали украшать свое родовое гнездо шкурами диких зверей. Особенно медвежьи ценились. Так вот, как насчет завтрашней охоты? Слетать в одно местечко… Гарантирую, весь трофей – ваш. Представляете, какой восторг вызовет такой ковер у детишек?

– Заманчиво, – в голосе молодого человека прозвучала едва заметная дрожь, – но какова цена этой щедрости, вашего любезного жеста? Я ведь не отказывался от тендера, как вы знаете.

– Единственная просьба, – прозвучал голос, смахивая на шелест осенних листьев, – вы позволите мне навещать ваш отреставрированный дворец и иногда оставаться на ночь?