Глава шестая

Государственная старшая школа, Сталинштадт

Понедельник, 21 мая

Оливия

– Оливия! Оливия Пастернак, ты вообще слушаешь?

Оливия поморгала, глядя на учителя. Честно говоря, она так глубоко задумалась об украденном ребенке ее матери, что не слышала ни слова из всего урока, но честный ответ был бы сейчас весьма неуместен.

– Конечно, фрау Вернер. Очень интересно.

– Рада слышать, и, вероятно, ты не откажешься вкратце изложить нам преимущества коллективного хозяйствования?

Оливия медленно встала из-за парты, заставляя свой мозг включиться.

– Процесс коллективизации подразумевает объединение мелких и неэффективных частных хозяйств в одно большое, управляемое коллективно, то есть советское, – начала она. – Работая вместе, коллектив создает честную и эффективную систему, гарантирующую, что все участники получат справедливую оплату.

– Очень хорошо, – ворчливо согласилась фрау Вернер. – А как можно применить те же социалистические принципы в обстановке города?

Оливия подавила стон, но это была любимая тема здесь, в Сталинштадте, идеальном социалистическом городе, и ответ она знала наизусть.

– Такой же принцип действует и в городе, – продолжила Оливия. – Каждый вносит свой вклад в общее дело, выполняя ту работу, которую умеет лучше всего: врачи лечат, инженеры строят, учителя обучают. В результате труд организуется коллективно, а необходимые блага распределяются справедливо, в соответствии с вкладом каждого, а не с тем, кто способен извлекать личную выгоду.

– Правильно. Да. Очень хорошо, Оливия.

Фрау Вернер даже улыбнулась ей, и Оливия улыбнулась в ответ. Это не было трудно. Социалистические принципы постоянно объясняли им и в школе, и в Союзе молодежи. К тому же они были справедливыми. На Западе, как ей объясняли, люди могли разбогатеть просто потому, что знали, как использовать деньги, чтобы получить еще больше денег, которые они потом тратили на до смешного переоцененную одежду и дома. Оливии это казалось странным и несправедливым, особенно если подумать о тех, кто умел работать на станках или ухаживать за больными, но жил куда беднее. И все равно при мысли о бедняжке Клаудии, у которой отобрали ребенка только за то, что она покрасила волосы в цвет, не одобряемый государством, у нее по спине бежал мороз.

Слова матери – «нацисты отнимали младенцев у матерей» – все еще звенели у Оливии в ушах. Жуткое слово, от которого в школе всегда учили держаться подальше, вдруг оказалось не частью прошлого, а чем-то слишком близким, почти сегодняшним. Оливия всегда верила, что мир теперь устроен иначе. Что такие вещи больше не повторяются. И все же подвал, офицер, крик Клаудии – все, что случилось прошлой ночью, – пошатнули крепость ее убеждений.

С облегчением она снова и снова прокрутила в голове знакомые формулы – о труде, о равенстве, об общем благе. Они трудились ради всеобщего блага и лучшей жизни для всех и каждого, так говорили всегда. Человеку трудно быть справедливым, если каждый думает только о себе, – значит, нужно учиться ставить общее выше личного. Эти мысли действовали почти успокаивающе.

Оливия снова задумалась о пропавшем ребенке ее родителей – о девочке, которая должна была находиться на ее месте. Что бы случилось с ней, найди родители Пиппу первой? Они всю жизнь говорили Оливии, что любят ее, и она не сомневалась в этом. Но ей никогда прежде не приходило в голову, что их могли сравнивать. А вдруг Пиппа красивее? Изящнее? Больше похожа на Эстер и Филиппа? И почему они перестали искать? У Оливии закрадывалось ужасное чувство, что они поступили так, чтобы не обидеть ее – спасти от червя сомнения, теперь подтачивавшего ее изнутри. Но знать, что родители отказались от поисков своей настоящей дочери ради нее – такой неловкой и неповоротливой, – было еще хуже.

Они испытала облегчение, когда звонок прервал ее мучительные размышления и все повскакивали на ноги. Следующим уроком была физкультура, и Оливия побежала с остальными в небольшой спортивный зал, торопясь погрузиться в тренировку по теннису и подготовку к завтрашним соревнованиям. Однако в зале их ждал сюрприз.

– Итак, команда! – выкрикнул герр Ньюман, их главный тренер. – У нас сегодня гость – один из лучших спортсменов в Восточной Германии, герр Эрих Арендт.

– Эрих какой? – спросил кто-то из толпы.

– Эрих Арендт, чемпион по метанию копья.

Все вокруг Оливии остолбенели – как и она.

– Он выступал на Олимпийских играх в Риме в прошлом году.

– И победил?

– Он метнул копье очень далеко. Больше чем на семьдесят метров. Кто-нибудь из вас сможет метнуть копье на семьдесят метров?

Герр Ньюман обвел взглядом толпу, и все опустили глаза. Оливия попыталась представить себе, сколько это – семьдесят метров. Около трех теннисных кортов. Очень далеко.

– Ну так у вас будет возможность узнать, – продолжал герр Ньюман. – У нас состоится особый урок – сначала выступление Эриха, а потом вы попробуете сами метать копье.

Ученики покорно, хоть и не слишком обрадованно, приветствовали гостя.

– Это значит, никакого футбола? – спросил парень перед Оливией своего товарища, пока они шли к трибунам сбоку от стадиона. Похоже, и правда футбола не будет. И тенниса тоже.

– Пусть не слишком разоряется, – шепнул кто-то на ухо Оливии, и она, обвернувшись, увидела подругу по теннисной команде, сердито глядевшую на мужчину, что стоял на траве перед ними.

Мужчина был высокий, со спортивной треугольной фигурой; в руке он держал длинное копье с серебристым наконечником и древком, выкрашенным в цвета флага ГДР: красный, черный и золотистый. Оливия с интересом на него посмотрела.

– Классная штука.

– Тебе нравится его копье? – хихикнула подруга, и Оливия ткнула ее локтем.

– Тихо, дурочка. Ты же не хочешь, чтобы это растянулось на полдня?

Однако судьба сегодня оказалась, похоже, не на их стороне. Эрих заговорил – на удивление красноречиво – о жизни профессионального спортсмена, о радости выступления на Олимпийских играх, и Оливия настолько заслушалась, что, когда им предложили выйти попробовать метнуть копье, она первая, не задумываясь, вскинула вверх руку.

– Ты! Оливия Пастернак. Давай, выходи.

Герр Ньюман повернулся к Эриху и сказал – громко, чтобы все слышали:

– Отличная кандидатура. Хорошая теннисистка и крупная девушка, как вы сами видите.

Оливии захотелось провалиться сквозь землю. Учитель сказал это как комплимент, но она уже представляла себе, как мальчишки много недель будут дразнить ее «крупной девушкой». Мыслями она вернулась к своей семье, где все были гораздо изящней ее, а потом – неизбежно – к их настоящей дочери, которая тоже где-то жила, наверняка миниатюрная, и симпатичная, и заботливая от природы, как Эстер. Ее внутренности завязались в узел, и она покосилась в сторону выхода, мечтая сбежать, но от этого все стало бы только хуже.

– Наверное, вы имели в виду сильная, – сказал Эрих Арендт, улыбнувшись ей. – И, наверное, нам понадобится больше желающих, чтобы она не оказалась одна?

Оливия с благодарностью ему улыбнулась, а он усмехнулся в ответ, пока герр Ньюман шел вдоль трибун, высматривая еще мальчиков и девочек, чтобы они к ней присоединились. Эрих объяснил основные принципы метания копья.

– Главное, – сказал он, – не в том, чтобы бросить как можно сильнее: важно набрать скорость при разбеге и передать ее копью. Надо метать плавно и целиться прямо. Запускать копье в его наконечник.

Оливия и остальные подопытные свинки нахмурили лбы, а Эрих рассмеялся.

– Это просто означает, что древко копья должно следовать по той же траектории, что острие, а не отклоняться туда-сюда. Сейчас я покажу.

Он поднял копье и ловким движением занес его над плечом.

– Я сделаю самый короткий разбег, поэтому не ожидайте, что оно улетит по-настоящему далеко.

Он разбежался на пять шагов, развернулся и скрестил ноги, как балетный танцовщик, а потом запустил копье в воздух. Оно взмыло в голубое небо, описало пологую дугу у них над головами и начало спускаться в гипнотизирующем вращении красных, черных и золотистых полос, прежде чем воткнулось в самый край поля. Все зааплодировали; Оливия посмотрела, как копье дрожит в траве, и почувствовала прилив чистейшего восторга.

– Потрясающе! – выдохнула она.

Эрих снова усмехнулся.

– Тогда попробуй.

Оливия шагнула вперед, смущенная направленными на нее взглядами, но полная желания испытать волшебный снаряд. Она внимательно посмотрела, как Эрик показывает разбег и правила запуска копья.

– Немного похоже на замах в теннисе, – заметила Оливия.

– И правда, – согласился он, – только целиться надо вверх, а не вниз.

Оливия рассмеялась.

– Как скажете.

Решительный момент настал. Взяв копье, как показывал Эрик, она мысленно отгородилась и от других учеников, и от мыслей, преследовавших ее в последние дни, и сфокусировалась на его инструкциях. Копье в ее ладони казалось невероятно мощным, и, зажмурив глаза, Оливия высоко занесла его, сделала несколько шагов и метнула вперед со всей силы. Она услышала короткий свист и, приоткрыв глаза, увидела, как копье летит. Не так далеко, как у Эриха, даже не на треть, но все равно на приличное расстояние. Копье приземлилось, воткнувшись острием в землю, и Оливия посмотрела на Эриха.

Он таращился на нее с разинутым ртом.

– Я что-то сделала не так? – спросила она встревоженно.

– Нет. Боже, нет. Ты все сделала верно. Ты уже занималась метанием копья?

Она покачала головой.

– Ну, тогда тебе обязательно надо попробовать снова. Давай-ка замерим.

Он достал длинную измерительную ленту и дал один конец герру Ньюману – тот побежал к копью и крикнул оттуда:

– Тридцать один метр! Ты уверена, что это твой первый раз?

– Новичкам везет.

– Возможно, – согласился он. – Посмотрим. Следующий.

Оливия отошла в сторону; высокий парень, вихляясь, подошел к ним и взял копье.

– Смотрите, как надо, – обратился он к одноклассникам, но при разбеге его ноги заплелись, копье перевернулось в воздухе и упало едва ли в десятке метров от них. Школьники громко расхохотались.

– Я споткнулся, – сердито крикнул он. – Дайте я попробую снова.

– Конечно, – кивнул Эрих, возвращая ему копье, но хотя в этот раз парню удалось разбежаться получше, копье приземлилось почти на том же расстоянии.

– Оно кривое! – возмутился он.

– У Оливии все получилось, – ответил на это Эрих. – Следующий.

Они по одному выходили и пробовали бросать копье, с разной степенью успеха, но никому не удалось преодолеть отметку в двадцать метров. Оливия неловко переминалась с ноги на ногу, пока остальные поглядывали на нее со смесью уважения и злости.

– Тебе просто повезло, – сказал последний в испытаниях, когда его копье упало на землю древком вперед.

– Хочешь еще попробовать, Оливия? – спросил Эрих. Она в смущении покачала головой. – Думаю, тебе стоит, но, наверное, без зрителей.

Он поглядел на герра Ньюмана, и тот торопливо кивнул:

– Согласен. Все свободны. Время обеда.

Это было магическое слово – остальные ученики потянулись в сторону столовой, оставив Оливию неловко топтаться возле олимпийца.

– Ну вот, – заговорил Эрих, – давай посмотрим, что у тебя выйдет после парочки моих советов.

Она сделала глубокий вдох и сосредоточилась. Без зрителей ей стало гораздо проще, и да, ей очень понравилось ощущение точеного снаряда в руке. В животе урчало, зато тренировка была куда заманчивее, чем какой-то там унылый школьный обед, и она внимательно выслушала объяснения Эриха о том, как правильно скрещивать ноги и как набирать скорость при разбеге. Копье взлетело в воздух, выпущенное ее рукой, и приземлилось на несколько метров дальше предыдущей отметки. Эрих повернулся к ней.

– Ты хороша, Оливия. Высокая и сильная и с отличной координацией. – Оливия покраснела и опустила голову, но Эрих взял ее за подбородок и приподнял. – Это же хорошо, девочка. У тебя талант. Я езжу по школам, ищу учеников с потенциалом, а у тебя, Оливия, его целый вагон. Тебе нравится спорт?

– О да! – воскликнула она.

– Оливия у нас лучшая теннисистка, – заметил герр Ньюман. Он быстро вернулся, выпроводив остальных со стадиона, и теперь ходил туда-сюда поблизости. – Мы все делали, чтобы стимулировать ее.

– Ты любишь теннис, Оливия?

– Люблю, – кивнула она, – но мне не так нравится, как это.

Она показала на копье, уже мечтая метнуть его снова, но то, что Эрих сказал дальше, застало ее врасплох.

– Замечательно. Я бы хотел предложить тебе учиться в спортивной школе.

– Чего?

– Оливия! – рявкнул герр Ньюман. – Следи за языком!

– Простите. Мне очень жаль, но что вы сейчас сказали?

Эрих добродушно улыбнулся.

– У нас есть специальные школы для одаренных спортсменов: там они учатся и тренируются одновременно. До сих пор они предназначались только для футболистов, но теперь мы расширяемся, и меня послали искать начинающие таланты, которые пройдут специальную подготовку.

– Поняла, – ответила Оливия, хотя в действительности почти ничего не понимала. Слишком много новостей обрушилось на нее в последнее время, включая новость о пропавшем ребенке, и она не успевала их переваривать. – И здесь поблизости есть такая школа?

Эрих покачал головой:

– Не поблизости, нет. Тебе придется переехать и жить там, Оливия.

– Жить там? То есть переехать из дома? – У нее закружилась голова. Она подумала про маму и папу и их уютный дом. Подумала про братьев, про игры, в которые они играют, и общие развлечения. Про ужины на шаббат и пикники по выходным. Как она откажется от этого? Особенно после того, что узнала от Эстер. Копье внезапно обожгло ей руку, и она неловко опустила его на землю. – Я не уверена.

Эрих снова улыбнулся:

– Не беспокойся, ты можешь все обсудить с семьей. Но позволь тебе сказать, что эта школа – лучшая в стране. Там ищут спортсменов, которые в будущем смогут выступать на Олимпийских играх, и, возможно, это ты, Оливия. Тебе бы этого хотелось?

Оливия поглядела на копье, блещущее под майским солнцем, а потом на голубое небо над головой. Она должна была признаться себе, что дом уже не казался ей таким уютным и безопасным после поездки в тюрьму Штази. Внезапно ей стало известно, что в их семье должен был быть еще один человек – кто-то такой же миниатюрный, аккуратный и мудрый, как ее родители и братья. Возможно, странное предложение этого мужчины – богом посланная возможность доказать родителям, когда-то взявшим ее в свое гнездо, что их тяжеловесный кукушонок достоин сделанного выбора.

– Да, мне бы хотелось, – твердо сказала она. – Даже очень.