Едва не падаю от удара, но крепкая рука ректора успевает вовремя подхватить, удерживая меня на ногах.
– Птак, что ты делаешь в учебном корпусе в такое время? – грозно спрашивает мужчина.
– Иду в библиотеку, – охрипшим голосом шепчу я.
Его пальцы даже сквозь ткань обжигают кожу. Почему он продолжает меня держать? Поднимаю голову и тону в глубине темных глаз. Мы стоим в опасной близости друг от друга. Мне становится трудно дышать.
Он приходит в себя первым. Резко отпускает и убирает руки за спину.
– К какой стихии относится твоя магия? Я не нашел в твоем деле, – холодно спрашивает он.
– Не знаю, – опуская глаза в пол, признаюсь я. – Отец хотел для меня другой судьбы и не считал нужным развивать способности.
Рассказывать, что мои способности оценили так низко, что планировали выдать замуж за мясника, не хочется. Мне почему-то неприятно думать, что Гилфорд может разделять мнение отца, считая меня совершенной бездарностью.
– И как ты собираешься призывать фамильяра, если даже не знаешь своей стихии?
Злится. Я не решаюсь поднять на него глаза, но сжатые в кулаки ладони не позволяют ошибиться.
– Пойдем! – приказывает.
Не рискую ослушаться и бреду, понуро опустив голову. Неужели скажет прямо сейчас собирать вещи? А у меня только появилась надежда. Так глубоко погружаюсь в свои переживания, что не замечаю, как мы выходим в преподавательский корпус.
Гилфорд открывает передо мной дверь, и я изумленно моргаю, замерев на пороге. Он привел меня в святая святых. Собственные комнаты.
– Заходи. Попробуем определить, какая у тебя магия.
Я медленно заползаю внутрь и с любопытством оглядываюсь. Никакой вычурности и излишеств. Продолговатый диван и пара кресел. У окна рабочий стол и множество полок, заставленных книгами.
– Встань напротив, – командует Гилфорд, выводя меня из задумчивости.
Я подхожу к нему с опаской и протягиваю руки ладонями вверх.
Определить стихию может другой маг со способностями такого же типа. Магия Роджера стихии земли, но во мне ничего не откликнулось на его попытки. Гилфорд же обладает магией огня. Если моя сила отзовется на его, я смогу стать хорошим боевым магом, даже с моей слабой подготовкой. Такова особенность огненной стихии.
Зажмуриваюсь и держу за себя кулаки. Пусть мне повезет и это окажется магия огня.
На ладонях ректора вспыхивает пламя. Огонь окутывает мои руки, но не обжигает. Секунда, две. Ничего не происходит. Магия не откликается. Я разочарованно вздыхаю и опускаю руки.
– Ты не маг огня, – заключает Гилфорд.
– И земля тоже не моя стихия. Остается вода и воздух. Но чтобы проверить, нужны маги этих стихий.
– Не обязательно.
Гилфорд открывает дверь в спальню и тянет меня за собой. Я смотрю на аккуратно заправленную постель и покрываюсь краской. Мужчина словно не замечает пикантности ситуации и подталкивает меня в ванную комнату.
Останавливается, включает воду над чугунной ванной. Я завороженно смотрю, как дно быстро заполняется водой.
– Подойди ко мне, Алисия, – подзывает он.
Обхватывает меня, прижимаясь грудью к моей спине и сцепляя руки. От такого тесного контакта меня начинает потряхивать. А потом вдруг наполняет поток. Магия струится от его тела к моему ровными волнами. На кончиках пальцев возникает пульсация. Я направляю ее на воду, надеясь превратить в лед, но вместо этого в ванной закручивается смерч. Вода крутится с огромной скоростью, поднимаясь все выше над нашими головами.
Теперь я чувствую пульсацию не только в пальцах. Она поднимается в груди, распирает легкие. Я не выдерживаю и выдыхаю. Комнату наполняет ветер. Он сбрасывает с тумбочки полотенца, рвется в окно, заставляя створки с громким стуком удариться о стену. Я вздрагиваю, отстраняюсь от мужчины. Контакт прерывается. И вода, кружившая над нами, обрушивается нам на головы.
Вода тонкими струйками стекает по волосам, забирается под платье, ледяными иголками впивается в кожу. Он что не мог теплую воду включить?!
От холода у меня начинают стучать зубы. Нервно переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь поднять на Гилфорда глаза.
– Похоже, у тебя стихия воздуха и довольно сильная, – спокойно произносит он.
Поглядываю на него удивленно. Темные волосы намокли. Рубашка облепила грудь, демонстрируя мускулистое тело. Смотрю не отрываясь на его спину, пока он закрывает распахнутое моей магией окно. Даже зубами стучать перестаю на несколько мгновений.
Мокрая ткань неприятно прилипает к телу, и я обхватываю себя дрожащими руками в попытках согреться. Возвращаю взгляд в пол. Не хватало, чтобы он заметил, как я на него глазею. Но Гилфорда, похоже, совершенно не смущает присутствие мокрой студентки в его ванной. Он достает из высокого шкафа махровое полотенце и халат.
– Вытрись и переоденься. Я подожду тебя в гостиной, – распоряжается, отдавая их мне.
За ним хлопает дверь, и я начинаю судорожно стаскивать с себя одежду. Отжимаю ее в раковине и растираю кожу. С удовольствием заворачиваюсь в огромный халат. Рукава приходится подвернуть, низ волочится по полу. Ткань мягко щекочет кожу, а по телу разливается приятное тепло.
Смотрюсь в зеркало. Волосы разметались по плечам, на щеках выступил румянец. Я не бездарность, как утверждала мачеха. Я маг воздуха, а это довольно редкая магия.
Подхватываю мокрую одежду и босиком выхожу в гостиную.
Гилфорд успел переодеться в сухое и развалился на диване, небрежно потягивая из бокала золотистую жидкость. Его влажные волосы блестят в неярком свете лампы. Смотрю мужчине в лицо. Он поворачивается ко мне, и в глазах вспыхивает темное пламя.
От этого его взгляда у меня мурашки по коже.
– Кто заметил в тебе магию, Алисия? – спрашивает он неожиданно хриплым голосом.
Показалось? Или холодный душ и ему не пошел на пользу.
– Жених сестры, – печально произношу я.
От неприятных воспоминаний на душе становится тошно. Как там Роджер? Вернулись ли они с сестрой из свадебного путешествия? Все это теперь позади. Сосредоточиться на учебе и освоении магии. Вот что мне необходимо.
Я смело поднимаю на мужчину глаза и спрашиваю.
– Теперь вы возьметесь меня обучать?
Он недобро ухмыляется.
– Обладать сильной магией только полдела, надо уметь ею управлять. К тому же ты отстаешь по многим предметам и физической подготовке. Докажи, что достойна тут учиться, и я помогу тебе.
Не могу сдержать разочарованного вздоха. Я надеялась на другой ответ. Не отказал, и на этом спасибо. Сдержанно киваю и направляюсь к двери.
– Птак, – останавливает меня резкий оклик. – Ты собираешься в таком виде через всю академию идти?
Смотрю на себя. И действительно. Я босиком и в мужском халате. И что делать?
– Я тебя порталом перенесу, – равнодушно заявляет он и поднимается с дивана.
Не успеваю поблагодарить, как вокруг меня образуется круг, и я оказываюсь в своей комнате. Рядом вскрикивает Изабелла.
– Напугала, – шипит она. – Что это с твоей одеждой?
Вид у подруги недовольной, если не сказать рассерженный. Так что мое короткое: “Длинная история”, – ее вполне устраивает.
– Что случилось? – спрашиваю.
– Брат постарался, – гневно цедит она, а у меня в груди замирает сердце.
Не мог он нас выгнать, не успел бы. Я же только что с ним разговаривала. Что тогда?
Изабелла брезгливо тычет пальцем в сверток, что лежит на моей кровати.
– Что это? – удивляюсь я, с опаской беря его в руки и разворачивая.
В хрустящей бумаге лежат по два комплекта учебной и спортивной формы. Скромные, простые, но удобные и практичные.
– Форму нам выдал, – пыхтит Изабелла. – Представляешь? Сказал, раз у парней есть, значит, и нам положено. И как носить этот кошмар?!
Молчу. Не признаваться же, что мне все это очень кстати. Если и дальше бегать по утрам в сырой одежде, то непременно заболею.
Прячу от соседки довольную улыбку и направляюсь в ванную комнату. Нужно просушить одежду. Плотнее завязываю на себе халат и раскладываю на сушилке мокрые туфли и платье, сжимаю специальный артефакт. Он искрит, обжигает руку. Я дергаюсь, вскрикиваю, роняя камень на пол.
– Ты чего?
В комнату забегает Изабелла. Глядит на меня, на сушилку. Осматривает испорченный артефакт.
– Специально испортили, – заключает она. – Уверена, все эти ослицы с артефакторики.
– Зачем бы им? – задумчиво выдаю я, осматривая испорченную сушилку. – Да и когда бы успели?
Без нового артефакта здесь не обойтись, а вещи привести в порядок как-то надо.
Изабелла виновато мнется. Знает что-то, но молчит?
– Не переживай, я все просушу, – уверенно заявляет она. – Не зря же я маг огня.
Мне бы ее остановить, но все происходит слишком быстро. С рук подруги срывается пламя. Одежда вспыхивает, за ней загорается сушилка. Ванну наполняет удушливый дым.
Изабелла кричит. Я завороженно смотрю, как мое платье превращается в пепел.
К нам врываются парни, и во второй раз за вечер на меня обрушивается поток холодной воды.
– Вы что натворили? – слышу возмущенный мужской голос.
Поднимаю голову от мокрого пепелища и встречаюсь взглядом со Стивеном Питерсом.
Парень стоит в проеме, возмущенно сложив руки на груди, за его спиной жмется белая как полотно Изабелла и еще несколько перепуганных ребят.
– В общежитии запрещено применять магию, особенно если не умеешь, – злится он, понимая, что сам только что нарушил правило, потушив наш пожар.
Мы не виделись со встречи в городе, и я не успела его поблагодарить за гостиницу.
– Стивен, – робко бормочу я, выбираясь из холодной лужи.
Договорить я не успеваю. В комнате появляется Ричард Гилфорд. Материализуется прямо из воздуха, заставляя праздных зрителей ретироваться в свои комнаты.
– Что здесь произошло? – сверля нас глазами, требует он ответа.
– Кто-то испортил артефакт в сушилке, и она вспыхнула, – нагло врет Изабелла. – А вот он, – тут она тычет пальцем в Стивена, – помог ее потушить.
– Сама, значит, вспыхнула? – скептически поглядывая на руки сестры, протягивает Гилфорд.
– Все трое ко мне в кабинет. Живо, – командует он. Переводит взгляд на меня и добавляет. – Птак, сначала переоденься.
Изабелла возмущенно фыркает и, гордо вскинув голову, направляется за братом. Я виновато смотрю на Стивена.
– Прости, несправедливо будет, если ты пострадаешь за то, что помог, – говорю я ему.
– Не переживай. Все обойдется, – кивает мне парень с теплой улыбкой.
Я закрываю за ними дверь, стаскиваю промокший халат и осматриваю свой гардероб. Тяжело вздыхаю удручающей картине и натягиваю новую форму. Больше надеть нечего.
Это, конечно, не модный кожаный костюм, но мне нравится. Так я похожа на полноправную студентку академии. И непременно ей стану, если нас с Изабеллой не выставят прямо сегодня.
Закрываю дверь и спешу в кабинет к ректору. На пороге меня встречает Стивен. Вид у него спокойный, расслабленный.
– Все обошлось? – спрашиваю с волнением.
Он кивает и, показывая головой на дверь, сообщает:
– Ждут тебя.
Набираю воздуха в легкие и смело захожу.
Гилфорд сидит в своем кресле. Взгляд холодный. Губы поджаты. Изабелла вжалась в стул. Даже в размере уменьшилась. Глаза заплаканы.
Что он ей наговорил? Смотрю на девушку с сочувствием.
– Проходи, Алисия. Изабелла хочет тебе кое в чем признаться, – говорит жестко.
Поднимается и выходит, оставляя нас вдвоем.
Смотрю, как исчезает за дверью широкая спина ректора. К горлу подступает ком.
Ужасный человек. Не пожалел даже собственную сестру. Довел до слез бедняжку.
Ну, устроила она небольшой пожар в комнате, но ведь никто не пострадал. Кроме моих вещей.
– Что он тебе сделал? – с сочувствием спрашиваю у Изабеллы.
Молчит. Только голову ниже опускает.
– Выгнал? Наказал?
– Это я сушилку сломала, – признается девушка.
Застываю в изумлении. Такого поворота я и предположить не могла.
– Но зачем? Я с таким трудом выбила ее у деспота, – спрашиваю с горечью.
– Прости. Одежду правда случайно сожгла. Высушить хотела. А сушилку я новую куплю, закажу в городе, – тараторит соседка виновато.
Сажусь устало напротив нее. Смотрю девушке в глаза.
– Почему, Изабелла? Мне казалось, мы подруги. Чем я обидела тебя?
– Все этот артефакт проклятый. Я-то думала, тебе его Джастин купил. Приревновала. Прости меня. Так стыдно теперь.
От смущения Изабелла закрывает лицо руками. Я смотрю на нее удивленно.
– Так тебе Джастин нравится?
Как я могла этого не заметить. Все же было так очевидно. Только я слишком своими проблемами увлеклась. Никого не замечаю вокруг.
– Нравится, – краснея, признается девушка. – А тебе?
Я безразлично пожимаю плечами. Мое сердце занято Роджером. Никто другой мне не нужен.
– Но если не Джастин, то кто мне артефакт подарил? – задумчиво спрашиваю я у девушки.
– Это не важно уже. Значит, ты меня прощаешь? – счастливо улыбаясь, отвечает она вопросом на вопрос.
Слезы моментально высыхают, и на миловидном лице Изабеллы появляется хитрое выражение.
– Прощу, если пообещаешь впредь говорить прямо, что тебя волнует, а не делать за спиной мелкие пакости.
Конечно, я ее прощаю. Разве можно долго злиться на подругу.
Она взвизгивает и несется меня обнимать.
– Попрошу Ричарда, чтобы все твои наряды отдали мне, – тут же сообщает Изабелла.
Ухмыляюсь. Завтра у меня еще одна отработка с Джастином.
О проекте
О подписке
Другие проекты