Глава III. Крепко спящее сердце

Со стороны берега виднелись всполохи яркого света. Отряд природников Самогеты пришел нам на помощь. Но была другая проблема — на нас бежали воины. Какую-то часть оттянули на себя стихийники, но взрыв в башне, подарок Мора, привлек внимание врага, и он двинулся в нашу сторону. Такого в плане Мора не было. Я быстро соображала, что делать. Мне надо их задержать. Эфиры и Мора до сих пор не было видно, они все еще оставались в подземелье башни, и я понятия не имела, что они задумали.

Сетсей и Раз Аш с Рагонгом уже почти достигли лесочка, и оттуда шла прямая дорога до лодок. Улрана прикрывала их со спины. Рядом со мной остановились Тарая и Келдрик. Телепат кричал Тарае, чтобы она бежала в лес за остальными, но она наотрез отказалась. Я отвернулась — их разборки сейчас волновали меня меньше всего, в отличие от надвигающихся на нас врагов. Даже если мы все побежим к лодкам, нас нагонят.

Я выпустила иволгу и услышала, как тирада Келдрика оборвалась на полуслове — он заметил моего вулпина и удивился. Иволга показала мне: противников много, часть движется по береговой линии, сражаясь с отрядом Мора, часть направляется прямо сюда.

— Надо уходить, — крикнул мне Кел.

— Бессмысленно. Они догонят, и нам нужно хоть небольшое преимущество, чтобы дать время Эфире с Мором выбраться из башни.

Я потянулась к своему сосуду и сконцентрировалась, подпуская врагов ближе. Закрыла нас щитом на тот случай, если среди демонов и темных эльфов есть маги. Вокруг меня застрекотали синие прожилки, рассекая холодный воздух. Я зажгла лишь одну руну — Уруз, наполнив ее своей магией до краев. Это была руна силы и истинной воли. Я собрала ее энергию в плотный клубок перед собой, и он быстро тяжелел — удерживать его становилось все труднее. Руна рвалась наружу, готовая взорваться.

Ярко-синее свечение моей магии привлекло противников — на нас с воплями бежали защитники острова. Келдрик трясущимися руками поднял меч и встал рядом, закрывая меня и Тараю. Представляю, каких усилий ему это стоило. Но вступать в открытый бой я не планировала. Продолжая удерживать Уруз, я зажгла Кано — руну направления силы, и вся эта мощь накрыла демонов. Результат вышел впечатляющим: голубая волна снесла часть демонов, других обожгла до визга, а ближайшие и вовсе рассыпались в прах. Те, кто уцелел, резко остановились и отшатнулись, будто наткнулись на невидимую стену.

— М-м… Неплохо. Тебе явно есть, что рассказать, — впервые с тех пор, как мы его освободили, я услышала в голосе Келдрика нотку задора, оказывается я скучала по ней.

Ответить я не успела — раздался громкий треск, поднялось облако пыли, земля словно дрогнула и мигнула вспышка. Башня начала покачиваться. Келдрик развернулся к Тарае, взял за плечи и встряхнул, приказывая немедленно бежать в лес. Она начала отпираться, но он не дал ей договорить.

— Там без сознания твой князь! И долг любого мага Кроуги защищать его! От меня сейчас мало проку, но ты, Тарая, можешь ему помочь, — он бессовестно манипулировал ею, но почему-то это подействовало.

Она что-то ответила, но шум помешал мне расслышать. Тарая развернулась, кинула на меня быстрый взгляд и побежала в лес. Кел провожал ее взглядом, но его лицо оставалось безучастным. Это маска, поняла я, за столько зим она приросла к нему, он научился изображать равнодушие. Мне вспомнился злой взгляд мальчишки, который обещал отцу больше никогда с ней не общаться.

Раздался новый грохот, и башня опасно накренилась в нашу сторону. Келдрик остался стоять рядом, и я поняла, что без меня он не уйдет несмотря на то, что рискует быть раздавленным падающим зданием. Мы наблюдали, как нижние этажи разрушаются. Я во все глаза высматривала Эфиру и Мора, они все еще находились там, и башня обрушится прямо на них и на нас. После атаки и всех порталов я не была уверена, что мне хватит силы, но на раздумья времени не осталось. Обруч из гномия не позволял Келдрику использовать его магию, но мне этот металл не мешал.

— Тебе придется мне довериться, — я решительно посмотрела на мага рядом.

— Все что прикажешь, моя княгиня, — я смутилась, не помню, чтобы он когда-то так ко мне обращался, кажется, решил, что живыми нам не уйти.

Я потянулась к нему своей силой, до этого мне приходилось сталкиваться только с магией Эфиры. Но сила Келдрика была другая: тонкая, хитрая, хлесткая — магия разума, и ее было так много. Еще никогда мне не приходилось забирать силу, лишь отдавать свою. Я почувствовала его сосуд и поняла, что могу взять сколько надо, и он совершенно не будет сопротивляться, скорее всего, ему не позволит гномий.

Келдрик скривился и упал на одно колено. Я хотела прекратить, но его окрик остановил меня:

— Продолжай!

К горлу подкатил тошнотворный ком, а в голове закружился мутный, тяжкий туман — это магия разума проникала в меня, заполняя изнутри. В этот момент башня начала падать, и я забыла о своих ощущениях. Я подняла руки и приказала падающему камню замереть. Невыносимая тяжесть рухнула мне на плечи. Когда-то я практиковала с риной Первой заклинание левитации. Главный трюк в том, чтобы не терять связи с заклинанием, удерживать в голове рисунок из рун и дополнительно концентрироваться на передвигаемом предмете, вливая в него необходимый поток силы. Но тогда я удерживала легкие предметы, а не целое здание! И то была моя сила, а не Келдрика, а как управляется магия разума, я представляла лишь в теории.

— Не сможешь долго держать. Отбрось в сторону, — кажется, Келдрик задыхался. — Это даст Мордау время и отрежет дорогу к нам…

Он не договорил, но я поняла: это перекроет дорогу врагу и мы сможем добраться до лодок. Я зажмурилась, зачерпнула еще силы у Келдрика, и он тихо вскрикнул рядом. Мои действия причиняли ему боль. На плечи давила невидимая плита весом с небо, колени и руки дрожали от напряжения, но я упрямо и медленно поворачивалась всем телом, заставляя накренившуюся башню поворачиваться за мной. В ушах звенело, Келдрик не издавал больше ни звука, и я испугалась. Влила еще немного и отбросила неимоверную тяжесть, насколько могла.

Внезапная свобода, словно меня с корнем из земли вырвали, лишила равновесия, и я упала на колени рядом с Келдриком. Раздался оглушительный грохот, и в воздух поднялись высоченные столпы пыли. Не до конца веря в происходящее, я смотрела, как пыль плотным бурлящим облаком покрывает все вокруг.

Кел пришел в себя быстрее меня, с усилием поднялся на ноги, чуть покачнулся, будто земля под ним все еще колыхалась, и протянул мне руку.

— Идем, — прохрипел он.

Я кивнула, зажала нос ладонью, пытаясь унять дрожащие руки и не вдыхать пыль. Ноги тоже слушались с трудом, пришлось облокотиться на Келдрика. Мы пошли в ту сторону, куда убежала Тарая. Оставалось только надеяться, что Эфире и Мору удалось спастись.

Нас вел Келдрик, и я понятия не имела, как ему удавалось ориентироваться в этом белесом тумане и лабиринте деревьев. Вскоре мы увидели вспышки — на берегу продолжался бой.

— Если понадобится сила бери еще, — твердо сказал Кел, пока мы шли к свету.

Удивительно, как быстро он понял, что именно я сделала, но я едва переставляла ноги и вряд ли смогла бы повторить такое снова в ближайшее время. Использование чужой магии потребовало больше сил от моего тела, чем я представляла.

Еще пара шагов, и около лодок мы увидели Сетсея, Тараю, демоницу и ее рола. Они ждали нас, а вокруг лежали несколько демонов без сознания. С другой стороны пролива врага атаковал отряд природников. Эфиры и Мора не было. Проклятье! А где Рагонг? Я начала озираться, ища его.

Мигнул портал, и я увидела Эфиру и повисшего на ней князя Самогеты. Затем еще один портал — это был Элл, он уводил всех через свой переход. На лодках не уйти, не попав под перекрестный огонь, поняла я. Значит, Рагонга Элл уже забрал и он в безопасности на том берегу.

Эфира заметила нас с Келом и махнула рукой, призывая поторопиться. Мор отпустил ее, двигаясь как-то неловко — похоже, был ранен, но главное, что все остались живы. К нам подбежал Сетсей. Драгон не церемонился и в следующее же мгновение я уже была у него на руках. Надо было уходить как можно скорее.

Дальше все происходило быстро, и моих сил хватало лишь на то, чтобы не выпускать спокойно спящего Рагонга из поля зрения. Через переход Элла мы вернулись к гномам на мыс Святой Эльзары. Мор теперь облокачивался на Элла, и они выводили отряд стихийников. Нас встретил Брамли, он подготовил вагончики, которые должны были отвезти всех обратно. Ноги меня больше не держали, и я плюхнулась на землю рядом с Тараей. Она смотрела перед собой невидящим взглядом, казалось, еще мгновение, и она уснет сидя. Как и я, она была магически истощена. Эфира помогала демонице перевязывать ее рола, он тоже был ранен. Сетсей и Келдрик встречали из порталов воинов Мора и усаживали в вагончики. Брамли предложил нам переждать и отдохнуть, на что получил вежливый, но отрицательный ответ Келдрика. Все понимали: необходимо как можно скорее добраться до Потавы.

Вскоре все стихийники вернулись, и мы направились к дому. На этот раз я поехала в вагончике с Рагонгом — его уложили на пол, подложив под спину что-то мягкое, чтобы он лежал полусидя. Я сидела рядом, держала его за руку и не могла отвести взгляда от лица, которое когда-то знала до мельчайших черт. Он сильно изменился: бледный, почти белый, с впавшими щеками, всклокоченной бородой и отросшими, спутанными волосами. Тот упрямый подбородок, те твердые черты, что всегда внушали уверенность, будто растворились. Сейчас он казался пугающе уязвимым. Лоб пересекали глубокие борозды, и он не отзывался ни на мой голос, ни на прикосновения — будто медленно ускользал вглубь себя, все дальше от меня. Я грела его руки в своих, но они не согревались. На глаза попалась метка на его запястье, на бледной коже четко вырисовывалась буква «А», в то время как моя «Р» стала еле различимой. Я заметила, с каким опасением на него озирались Келдрик и Эфира, это усугубляло мой страх, и я не могла перестать думать, что можно предпринять. В душе теплилась надежда — Келу снимут обруч, и он сможет разбудить Рагонга, а если нет, Велад обязательно поможет. Вместе мы непременно что-нибудь придумаем.

Я долго не могла уснуть, устроив голову на плече мужа, пока наши вагончики мерно покачивались, петляя по темным коридорам гномов. Сон не приходил, его раз за разом прогоняли тревожные мысли, терзавшие меня без устали. Задремать мне удалось только под самый конец пути. Сон пришел неглубокий, тревожный, словно я все еще чувствовала покачивание вагончика и тянущее беспокойство в груди. Разбудил меня голос Сетсея:

— Мы на мес-сте.

Я поднялась, с трудом разлепив глаза. Вагончики стояли. Мы вновь оказались в той самой каменной галерее с массивными арками и выцветшими знаками на стенах — откуда когда-то начали наше путешествие через земли гномов к острову Отступников. Казалось, прошла целая жизнь.

Тарая спала в вагончике впереди, Эфира и демоница рассеянно вставали, потирая глаза. Лицо Мора приобрело серый оттенок, и даже капюшон не скрывал тени под его глазами. Худой Элл подлатал его, пока мы ехали, и настаивал, что ему следует отдохнуть, но князь Самогеты никого не слушал. Келдрик перехватил инициативу на себя и раздавал всем указания. Судя по всему, Сетсей успел вкратце рассказать ему о гномьей королеве и нашем плане добраться до Потавы. Советник Кроуги, как и полагается все схватывал на лету, и его спокойная уверенность сразу придала движения всей группе. Ждать ответа от Велада долго не пришлось — он появился почти сразу после того, как мы отправили послание, словно все это время находился где-то рядом, готовый вмешаться в любой момент.

Через Брамли я передала благодарность Трантине. Предупредила, что все вышло несколько громче, чем мы планировали. Гном понятливо закивал — они видели, как обрушилась башня. Отступники поймут, откуда мы пришли, и гномы будут первыми на их пути отмщения. Брамли и гномов это не пугало, наоборот, они радовались и говорили: «Поделом им». Они учли свои прошлые оплошности и заверили, что больше враг в их горы не попадет. Я еще раз напомнила гномам, что в случае любой опасности им следует без колебаний обратиться к нам — теперь у них есть союзники, и они не одни. Келдрик стоял рядом, внимательно слушал наш разговор, но молчал. Его лоб был слегка нахмурен, а взгляд то и дело перемещался с меня на Брамли и обратно, словно он ждал момента, чтобы вмешаться. В итоге, он не сказал ни слова, но я заметила, как его настороженность сгустилась к концу разговора. Когда мы распрощались с гномами и ступили за пределы зала, где каменные своды сменились хрустким холодом, я обратилась к нему:

— Тебя явно насторожил мой разговор с Брамли. Я сказала что-то не то?

Во взгляде телепата скользнуло удивление, но ответ я получила весьма сдержанный:

— Нет, как раз наоборот.

Больше он ничего не добавил. Мне хотелось более развернутого ответа, получить хоть намек на одобрение, но напрашиваться на похвалу было бы странно. К тому же я понимала: Келдрик предан Рагонгу, а я новая фигура на доске, и телепат еще только изучает характер моих передвижений.

Луна в потемневшем небе уже скрылась, растворившись в предутренней тьме, и где-то вдали, за горами, горизонт начал наливаться мягким, розовым светом — медленным обещанием рассвета. Мы прошли через порталы без единого препятствия, и вскоре ступили на линию Акарана. Я открыла проход, и вместе с теплом магии на нас опустилось ощущение защищенности — мы были под охраной границы.