Глава 8. Воссоединение

Алия не верила своим глазам. Неужели она и правда видит перед собой маму? Клан изгнал родительницу, когда Алия была совсем крохой, от роду несколько месяцев. Лишь однажды Алия нашла в особняке Тахмины, среди груды книг и талмудов, рисунок мамы. Но даже без него, по одной только внешности, можно было точно сказать, кем ей приходится эта женщина. Внешне они очень похожи: рыжие волосы, зеленые глаза, но с недавних пор Алия все же чуть больше отличалась от родительницы. После Райнбоурга прежняя ржавчина волос превратилась в цвет полыхающего костра, вперемешку с непроглядной чернотой, как будто пряди окрасились поочередно. Правый глаз остался насыщенного зеленого оттенка, но левый стал карим с золотистыми крапинками.

К золотым меткам на лбу и щеках Алия уже начала привыкать, как и к татуировкам на руках. Их сплошь покрывали спирали, языки пламени, капли крови, розы, шипы, лозы, ангельские крылья и какие-то узоры, значения которых Алия до сих пор не знала. Золотистый браслет вокруг кисти руки по-прежнему переливался золотистым сиянием и россыпью солнечной пыльцы.

Стоило только ускориться, чтобы подойти к родительнице поближе, как Жардин и Ирис резко оборвали разговор с гостьей. Ирис сразу же ушла, вскоре перейдя на бег, как будто вперемешку с ненавистью по отношению к Алии к ней присоединился еще и необузданный, первородный страх. Бывшая жрица ее боялась. Раньше почему-то Алия не придавала этому значения.

После Райнбоурга Алия была перепугана до полусмерти, сбита с толку и не имела понятия, в кого превратилась, кем стала. Но ощущала, что внутри она осталась собой прежней и не причинит никому вреда. Только вот окружающие шарахались от нее во все стороны и мечтали оказаться подальше. Да, внешность заметно бросалась в глаза, но это всего лишь облик. Не важнее ли то, что внутри?!

Злость обжигала, на глаза наворачивались непрошеные злые слезы, которые она тут же смахнула, чтобы не показывать свою слабость. Алия продолжала приближаться к Жардин и родительнице, как те одновременно повернули голову вправо. Алия проследила за их взглядом и замерла на месте.

На высокой ели внезапно загорелась ветка. Почему так произошло, не сложно догадаться. Все дело в ее эмоциях. Надо держать себя в руках. Однако раньше ничего подобного с ней не случалось. Мама взмахнула рукой, как будто отгоняла назойливых мух, и огонь мгновенно погас, оставляя на ели следы от языков пламени и неприятный запах гари. Алия задумчиво смотрела на свою родительницу. Если мама отказалась от своих ведьминских способностей, за что клан ее изгнал, тогда как объяснить увиденное? Простой смертный в жизни никогда не возьмет под контроль стихию, не сможет ею управлять.

В какой-то момент Алия остановилась на месте, не дойдя до Жардин и матери, испугавшись услышать правду. Кроме того, она совершенно не знала, как общаться с родительницей. Тахмина, как и клан, упорно скрывала от Алии сведения о ее матери, переводила разговор на другую тему, ворчала, что она занимается не пойми чем и лучше бы сварила зелье какое-нибудь или заговорила амулеты на удачу, чем спрашивать о той, кто ее родила. Так что, по сути, Алия мало что знала об этой рыжеволосой, зеленоглазой женщине, и она, скорее, казалась незнакомкой, о которой еще предстояло так много узнать.

Высокая, статная, в одежде странницы, родительница не проявляла каких-то эмоций на молодом, без единой морщинки лице. Даже удобная темно-синяя накидка с глубоким капюшоном не могла скрыть яркие рыжие пряди. Со стороны, особенно с цветом зеленых глаз, она казалась, скорее, лесной феей. Изысканные перчатки из дорогого материала и удобная на шнурках обувь говорили о том, что она явно не нуждалась в деньгах и выглядела как зажиточная дама. Тот самый облик из видений во время прохождения Райнбоурга, как и шрам на левой руке, нежная улыбка. Все говорило о том, что ее нашла именно та, о ком недавно говорила Тахмина. Но что, если это не мать вовсе, а кто-то очень похожий на нее? За сомнениями внутренний голос твердил обратное. Алия понятия не имела, как запомнила этот шрам на руке матери в своем младенчестве, но чувствовала, что это действительно родной человек, с которым ее объединяет кое-что общее и важное.

– Здравствуй, Алия, – нежно произнесла мама. – Ты ведь уже поняла, кто я, правда? – она наклонила голову набок, ожидая от дочери ответа.

Жардин стояла рядом и смотрела на Алию с неподдельным интересом.

– Да, я знаю, кто ты, – произнесла Алия, все еще привыкая к своему голосу. Она действительно изменилась после Райнбоурга, но лишь внешне. Пусть наивности в ней поубавилось, но та самая доброта внутри нее, которая иногда даже больше мешала ей, чем помогала, никуда не делась. Это качество делало ее сострадательной и человечной, а не подлой и злой.

– Ты кого-то ищешь? – слетел с языка Алии вопрос, и она удивилась, что внутри нее заметно прибавилось уверенности, тело стало более расслабленным и крепким, чем раньше. Плечи расправлены, прямая спина, умеренное спокойное дыхание.

Раньше, когда Алии было не по себе, она сутулилась, словно пыталась уменьшиться в размерах. Райнбоург как будто сделал ее зрелой и закалил настолько, что на многие привычные вещи она стала смотреть иначе.

Гребень, как и костяная корона, по-прежнему украшал ее голову. Алия не стала ничего скрывать от родительницы, собственно, как и от всех остальных. Какой смысл убегать от самой себя, когда лучше принять все как есть, пусть это не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Тебя, Алия.

Алия изумленно посмотрела на женщину, благодаря которой появилась на свет. Она хотела спросить, как именно мама нашла ее, но родительница поспешила с ответом.

– Ты стала одной из нас, Алия. Найти тебя не составило особого труда. К тому же, теперь, когда ты Бондривневьера, нам стоит держаться вместе. Ты только недавно прошла инициацию, тебе нужна помощь и поддержка. Кочевники, как и бывшие жрицы, к сожалению, ничем тебе не смогут помочь. В жизни не происходит случайностей. Я оказалась как раз в нужном месте и в лучшее время, почувствовала твое присутствие, а тебе нужно о многом узнать, познакомиться с новой собой, восстановиться после Райнбоурга в безопасном месте. Мне ли не знать, сколько сил он вытягивает и как непросто собрать себя после этого испытания по частям.

Что-то в глубине души Алии отозвалось. Мама знала, через что она прошла и что именно чувствовала. Их объединяла не только родственная связь. Ей бы обрадоваться, но почему-то слова родительницы задели Алию за живое. В глубине души она ожидала чего-то другого: крепких объятий, поцелуев и хотя бы какого-то материнского проявления с ее стороны. Но женщина, стоявшая напротив, смотрела на нее и разговаривала как с незнакомкой, очередной жертвой Райнбоурга. Хотя и Алия в данную минуту не испытывала к родительнице теплых чувств. Они не виделись практически всю жизнь Алии, конечно, не стоит чего-то ожидать от их обеих, но едкий червячок внутри все же требовал обратного, отчего в груди разрослась внутренняя пустота, от которой болело так, что хотелось волком выть.

– Я не хочу никуда идти! – Алия снова поразилась своей уверенности. О ее стальной тон голоса можно было порезаться.

Мама не показала никаких чувств: ни разочарования, ни злости, ни обиды, как будто не в первый раз сталкивалась с подобным сопротивлением.

– И все же тебе придется, – мягко сказала она. – Здесь тебе не место. Тебе нужно тренировать свои способности и в случае покушения на твою жизнь уметь себя защитить.

– О каком покушении идет речь? – опешила Алия. – Я думала, что теперь даже Безликие не посмеют перейти мне дорогу, разве нет?

– В мире существуют те, что посмеют, Алия. Так что тебе лучше последовать за мной и просто довериться. Упрямство сейчас лишнее, поверь мне.

Алия перевела взгляд на Жардин, и та по-прежнему смотрела на нее с теплотой и какой-то легкой грустью.

– Что ты на это скажешь? – мягко спросила Алия у бывшей жрицы.

– То, что все решилось само собой, – с нотками радости в голосе ответила Жардин. Она улыбалась, как и всегда, и Алия почувствовала внутри себя неприятный укол. Она уже решила, что обрела подругу, и совершенно не хотела с ней прощаться. – Так нужно, Алия. Так правильно. Все идет как надо, так что тебе просто нужно довериться судьбе и пойти вслед за Аврелией. Среди своих тебе будет лучше. Я действительно мало чем могу тебе помочь, и не потому что не хочу, а потому что не знаю, как и чем. Ты стала Костяной Владыкой, просто прими это.

– А как же ты?

– Я? – удивилась Жардин и по-доброму рассмеялась. – За меня можешь не беспокоиться, я в полном порядке и безопасности. Мне, как и кочевникам, ничего не угрожает. А вот тебе нужно собрать себя по кускам, прийти в себя после Райнбоурга и научиться новому. От меня в этом плане толку мало. И я чувствую, что у женщины, стоящей перед тобой, чистые намерения. Да и ты уже смогла бы определить ложь, пусть ты этого еще не поняла. Я научилась видеть людей насквозь даже без дара и могу смело сказать, что ты будешь в надежных руках.

На глаза Алии навернулись слезы, но она мгновенно сморгнула их.

– Мы когда-нибудь еще увидимся? – осознание скорейшего прощания и того, что они больше никогда не увидятся, душило ее.

– Кто знает, – пожала плечами Жардин. – Если суждено, то наши пути пересекутся. – Затем бывшая жрица подошла к Алии и крепко обняла ее. Они простояли так несколько секунд, а потом Жардин разжала объятия, а когда и Алия последовала ее примеру, отошла в сторону. – Тебе пора.

Алия тяжело вздохнула и не хотела уходить, но женщина, родившая ее, уже развернулась к ней спиной и уверенным шагом направилась в сторону леса, как будто ее раздражала эта сцена.

Жардин напоследок подняла руку, прощаясь с ней, и Алия повторила этот жест. Это оказалось невыносимо, но она собрала всю волю в кулак, развернулась к бывшей жрице спиной и последовала за родительницей. Возле деревьев стояла красивая пегая лошадь, и судя по сумкам, внутри находились припасы и все необходимое.

Аврелия, именно так назвала родительницу Жардин, легко взобралась на коня, в отличие от растерянной Алии, которая еще ни разу в жизни не ездила на скакуне и добилась своего лишь с седьмой попытки. Единственное, что сейчас оставалось, – довериться женщине, родившей ее, а также Высшим силам, у которых на нее, судя по всему, свои планы, а кроме того, оказаться в другом месте, подальше от Жардин, пока Алия не передумала ехать не пойми куда. Все-таки женщина перед ней, несмотря ни на что, по-прежнему была чужой и отстраненной, в отличие от бывшей жрицы, которая относилась к ней с добротой, нежностью и теплотой.