О том, как вести армейское хозяйство в полевых условиях
Тридцатилетняя война 1618–1648 гг

«Я родилась на войне. У меня нет ни дома, ни родины, ни друзей. Война – это все, что у меня есть, так куда мне теперь идти?»

Сказано после окончания Тридцатилетней войны женщиной из военного обоза

Представьте себе европейскую армию первой половины XVII века. Почти весь континент вовлечен в запутанный конфликт, который позже обретет известность как Тридцатилетняя война. Когда сталкиваются великие державы, королевства и княжества, территориальные споры, религиозные конфликты и борьба за политическую власть сливаются воедино. Та эпоха совсем не похожа на современность: у военных нет единой формы, и каждый одевается кто во что горазд. У кого-то есть шлемы, но у большинства на головах простые шляпы или шапки. Те, кому повезло хорошо помародерствовать или удачно расквартироваться, экипированы лучше. Иногда к форме прикрепляют ленту или другой аксессуар, напоминая о том, что военные – это не какая-нибудь шпана. Однако брюки при этом чинены-перечинены, а обувь часто подвязана лозой. Иногда солдаты идут босиком.

Чтобы отличать своих от чужих, военные используют разные метки. Шведы, например, втыкают в шляпы маленькие зеленые веточки. Пехотинцы вооружены длинными пиками, мушкетами и алебардами. Кавалеристы, некоторые из которых облачены в кирасы или гамбезоны, – саблями и пистолетами. Лошади тянут за собой артиллерийские орудия – без тысяч верховых и тягловых животных вести войну невозможно.

В это передвижное сообщество вовлечено множество женщин. Те, кто немного читал про войны прошедших веков, об этом осведомлены. Вот как обычно пишут в книгах по истории: «Вслед за солдатами длинным хвостом тянулся обоз, и там было множество женщин и детей». Нередко это единственное, что нам удается узнать. Причина кроется в том, что женщин не включали ни в мобилизационные реестры, ни в учетные записи личного состава. Как правило, женщин не призывали на службу и не нанимали на работу за жалованье. В источниках крайне мало каких-либо упоминаний о женщинах. И почти всегда это лишь донесения командиров или отчеты чиновников с жалобами на то, что женщины деморализуют личный состав и плохо влияют на дисциплину, или на то, что они успели скупить всю провизию в какой-то деревне до прибытия туда офицеров. Отсутствие упоминаний о женщинах также свидетельствует о том ничтожном значении, которое им придавалось. Историография никогда их не жаловала, и особенно заметно это в описаниях войн. Представление о том, что женский пол миролюбив по натуре и что сама природа предопределила женщинам хранить домашний очаг, пока мужчины маршируют и стреляют, настолько укоренилось в сознании, что у историков не получается разглядеть женщин там, где они играют менее мирные роли.

На самом же деле в XVI, XVII и XVIII веках воевать без женщин было практически невозможно, они составляли неотъемлемую часть армии. Мы должны помнить, что армию того времени нельзя сравнивать с армией, какой мы ее знаем сегодня. В те времена армия больше походила на передвижной поселок или город. И так же как в поселке или городе, людям приходилось заниматься оказанием медицинской помощи друг другу, кустарным производством, стряпней, стиркой, обслуживанием других, уходом за лошадьми, уборкой, заготовкой фуража и прочими делами. Гражданские лица были не просто отрядом, обслуживающим военные нужды и прикрепленным к армии обозом. Они вместе с солдатами и офицерами составляли некую общность, которая вела войну по приказу князей или других правителей. Количество гражданских зачастую превышало количество солдат регулярной армии.

В XVII веке немецкий военный специалист Иоганн Якоби фон Вальхаузен писал: «Если вы сегодня набираете полк немецких солдат, то получаете не только три тысячи мужчин, но и как минимум четыре тысячи женщин и детей». «Собрали, – пишет Вальхаузен, – не менее трехсот возов, и каждый воз был переполнен женщинами, „мальчишками“, детьми, проститутками и трофеями». Согласно источникам, один из баварских полков 40-х годов XVII века состоял из 480 пехотинцев, 314 женщин и детей и 77 других гражданских лиц. В другом был 481 кавалерист, 236 слуг, 102 женщины и ребенка и девять гражданских лиц.

Армии Тридцатилетней войны кормились с тех территорий, по которым перемещались. Это были частные армии, набранные и экипированные офицерами и военными подрядчиками по приказу какого-нибудь князя или другого облеченного властью лица. Ни у командиров, ни у тех, кто их нанимал, не было административных ресурсов, чтобы поддерживать вооруженные силы со своей территории. Они не могли снабжать армию консервами и сухими пайками или эвакуировать раненых и больных в безопасные районы по воздуху. Кроме того, им хотелось заработать денег. Полевая кухня, медицинская помощь и прачечные в военных обозах были непозволительной роскошью для солдат. Те выживали самостоятельно, обычно за счет гражданских лиц.

Этих гражданских лиц можно разделить на три условные группы: солдатские женщины, слуги и мальчики-посыльные, а также обслуживающий персонал. Мальчики-посыльные выступали в качестве универсальной прислуги, выполняя самые разнообразные поручения обычных солдат. У офицеров были слуги, иногда полный штаб. Среди обслуживающего персонала встречались представители самых разных профессиональных групп: кузнецы, ободчики, кучера, фельдшеры и маркитанты. Среди последних могли быть как мужчины, так и женщины.

К солдатским женщинам – именно им мы уделим особое внимание – могли относиться как жены солдат и офицеров, так и проститутки или временные спутницы мужчин. В XVI и XVII веках существовали так называемые майские браки, означавшие, что мужчина и женщина заключают союз на сезон или на конкретный поход. В конце XVI века один автор написал следующее: «Как только прибывает полк, немецкие солдаты обзаводятся легкодоступными распутными женщинами, с которыми вступают в „майские браки“, и таскают их за собой, как мельники таскают мешки с мукой. Солдаты утверждают, что на войне им без женщин не обойтись. Они нужны, чтобы ухаживать за одеждой, амуницией и присматривать за ценными вещами. А в случае болезни, ранения или иной нужды женщины должны взять на себя заботу о солдатах».

В исторических документах прослеживается тенденция смешивать различные группы женщин: жен, проституток и подруг. За ними закрепилось общее название «женщины из обоза», в английском языке прижилось название «camp followers». Современники часто называли этих женщин просто шлюхами – этот термин, по-видимому, обозначал женщин низкого социального положения. Такая участь миновала лишь жен офицеров. Различие было настолько трудноуловимым, что в Германии командиров обозов именовали Hurenweibel, что буквально переводится как «командиры шлюх».

Чаще различие проводилось между законными женами и незамужними женщинами, причем первые получали привилегии в ущерб вторым. В шведском военном уставе (правилах ведения войны) 1621 года говорится: «Терпеть присутствие в лагере проституток нельзя, но брать с собой жену позволяется. А если кто впал в блуд и намерен сохранить женщину при себе, то должен жениться на ней как положено». Введение таких правил заставляло солдат и их подруг отправляться к ближайшему священнику или в ближайшую церковь.

Военный историк Джон Линн (один из немногих интересующихся жизнью женщин в армиях прежних времен наряду с Марией Шёберг) также делит незамужних женщин на две группы: к первой относятся обычные проститутки, взимающие плату за секс и обслуживающие множество клиентов, а ко второй – все незамужние женщины, сопровождающие мужчин в походных условиях (сюда входят и «майские браки»). С этими двумя категориями женщин командование боролось особенно активно. Так, французский король Людовик XIV в 1684 году повелел не подпускать проституток к Версалю ближе, чем на определенное расстояние, когда там стояла армия. Женщинам, нарушившим это повеление, могли в наказание отрезать нос и уши. Позже Людовик распространил это положение на все французские гарнизоны и казармы.

Похоже, что именно в XVI и в начале XVII века в армиях насчитывалось больше всего представительниц второй группы – незамужних женщин. Для них, как и для мужчин-солдат, война и армия становились способом выживания в мире, где у бедняков было мало других возможностей.

Двигающаяся по Европе армия из тысяч мужчин, женщин, детей, лошадей, оружия и знамен, должно быть, представляла собой завораживающее, но в то же время устрашающее зрелище. Будь у нас способ переместиться во времени, мы бы наверняка удивились, увидев не только большое количество женщин, но и тяжесть их поклажи. Женщины в основном шли пешком, нагруженные до предела. Как утверждает один из источников, женщины нередко несли на себе по двадцать пять килограммов груза, а то и больше. Кроме того, они тащили за собой детей, а иногда и домашний скот. По дороге женщины собирали дрова и хворост для очагов и добавляли их к вязанкам у себя на спине. Неудивительно, что иногда их сравнивали с «испанскими мулами»: женщины преодолевали маршрут похода, нагруженные мешками, одеждой, кастрюлями, сковородками, палатками, колышками для палаток, метлами и домашней птицей, «в задранных до колен юбках, выпачканные в глине выше щиколотки, многие из них, конечно, шли босиком».

Как и мужчины, женщины одевались как придется – в поношенную, потертую и залатанную одежду, но изредка в их гардеробе попадалось и нечто экстравагантное: юбка с двойными рюшами или чепец с кружевами и лентами. В одном источнике упоминается даже бальное платье, появившееся после удачного грабежа. Если было холодно, женщины кутались в шали или плащи. В описаниях очевидцев XVII века сквозят бедность и уязвимость, но также и физическая сила. Женщины принимали на себя роли, которые сегодня мы назвали бы типично мужскими. Чрезвычайно жестокая среда закаляла людей, и они не лезли за словом в карман, проявляли напористость, а при необходимости пускали в ход кулаки.