Глава 2

Свадьба была не особенно богатой, но веселой. Жених с невестой светились счастьем и сияли солнечными улыбками. Гости были рады за них — сразу видно: хорошие люди, которых любят их друзья, соседи и знакомые. Сам Иоанн не был знаком с новобрачными. Но в Кану на свадьбу пригласили Учителя и Его Мать, а заодно и их — Его учеников.

Уже закончилась торжественная часть, в самом разгаре был пир, музыканты играли веселые мелодии. Станцевав традиционный танец, невеста устроилась во главе женского стола, переглядываясь оттуда с женихом, возлежащим на мужской половине.

И тут к Иисусу подошла Его Мать. Встав позади, Она наклонилась к Нему, и темное вдовье покрывало, опустившись от движения, почти закрыло Ее нежное лицо.

Иоанн пару раз слышал, как некоторые его дяди ворчали на неожиданное для всех решение деда Иосифа жениться на совсем юной Девочке — в его-то годы, будучи вдовцом и имея уже взрослых детей! Недовольство усилилось, когда Мария родила Сына — еще одного претендента на и так не слишком богатое наследство. Но Иоанну Она всегда нравилась своим неизменно ласковым и заботливым отношением к окружающим.

— Вина у них нет, — тихо произнесла Мария.

Иоанн одарил Ее озадаченным взглядом. Чего именно Она хотела от Сына? Чтобы Он купил еще вина? Но для этого немного поздно, да и у Них самих было не так много средств. Учитель поднял на Нее взгляд и мягко произнес:

— Какое Нам с Тобой дело, Женщина? Еще не пришел Мой час.

О чем бы Она ни просила, ответ прозвучал отказом. Однако Мария продолжала смотреть на Сына с просьбой в глазах, и несколько мгновений спустя Он кивнул. Она просияла улыбкой и повернулась к слугам, которые топтались неподалеку, видимо, не желая сообщать такую новость распорядителю пира:

— Что Он скажет вам, то и делайте.

Учитель посмотрел теперь на слуг и велел им:

— Наполните сосуды водой.

И кивнул на стоявшие здесь же шесть каменных водоносов, которыми пользовались для очищения11^[11]. Слуги недоуменно переглянулись, пожали плечами — на их лицах так и было написано: «Хуже-то всё равно не будет» — и пошли исполнять веленное. Уже чувствуя, что происходит нечто необычное, Иоанн, как и остальные ученики, с интересом наблюдал за происходящим.

Когда водоносы были наполнены, Учитель сказал слугам:

— А теперь почерпните и отнесите распорядителю пира.

Те посмотрели на Него с еще большим недоумением и даже опасением. Принесут они распорядителю воды вместо вина, так он их прибьет еще за такие шутки. Однако, поколебавшись, решили послушаться. За реакцией распорядителя Иоанн наблюдал с особенным интересом.

Тот отведал поднесенной ему воды, и его брови удивленно поднялись. Слуга, поднесший ему ковш, заметно сжался, ожидая разноса, но распорядитель повернулся к жениху, чтобы с веселым изумлением заметить:

— Всякий человек сначала подает хорошее вино, а когда напьются — уже худшее. А ты лучшее сберег до этого момента.

Жених явно ничего не понял — он-то наверняка был уверен, что вино у него одинаковое. А вот Иоанн восторженно посмотрел на Учителя, который как ни в чем ни бывало вернулся к трапезе, а потом на своих товарищей. Те ответили ему не менее пораженным и восторженным взглядом. Они и до сих пор не сомневались, что их Учитель — Мессия, но сейчас получили явное тому подтверждение.

Оказалось, чудо видели не только они, ближайшие ученики, и слуги, наливавшие воду, но и некоторые гости. Вскоре к Иисусу подошел молодой человек и, поклонившись до земли, попросил:

— Равви, возьми меня в ученики!

Так к ним присоединился Симон. Чтобы не путать его с братом Андрея, его вскоре стали называть Кананитом, поскольку он был родом из Каны.

Когда брачный пир закончился, Учитель ушел в Капернаум, сказав, что останется здесь на какое-то время, а Иоанн с Симоном и Андреем отправились домой в Вифсаиду, чтобы сообщить новости родным.

***

Добравшись до дома, Иоанн нашел отца и брата на берегу моря, возле их пришвартованной лодки за починкой сетей.

— Наконец-то, — проворчал отец. — Я уж начал думать, что ты решил остаться в Иудее навсегда.

Иоанн виновато потупился. Его пребывание на Иордане действительно затянулось. Однако несмотря на сердитый тон, он видел, что отец рад его возвращению. И не только потому, что это означало дополнительные рабочие руки. Иаков, не отрываясь от работы, ухмыльнулся брату:

— Ну и как твое ученичество?

Иоанн лучезарно улыбнулся.

— Мы нашли Мессию! — с торжеством заявил он.

Отец скептично приподнял брови, зато Иаков заинтересовался. Но объяснить он ничего не успел, поскольку пришла мама, чтобы позвать семью обедать и, увидев его, тут же бросилась обнимать. Так что рассказывал он уже за столом, одновременно с аппетитом поедая рыбу с хлебом.

— Из Назарета? — недоверчиво спросил Иаков, отставив пустую тарелку. — Может ли из Назарета быть что хорошее?

Иоанн пожал плечами. Да, Назарет пользовался не лучшей репутацией, мягко говоря. Но в своей правоте он не сомневался.

— Я понимаю твои сомнения. Но если ты увидишь Его и побудешь в Его обществе хотя бы несколько минут, уверен, ты тоже это почувствуешь.

— Постой-ка, — неуверенно спросила мама, начав собирать посуду. — Под Иисусом из Назарета ты имеешь в виду моего брата?

Иоанн кивнул. Ему тоже поначалу странно было думать, что Мессия родился в их семье, был их родственником, но он успел свыкнуться с этой мыслью. Отец высказался более категорично:

— Младший сын Иосифа? Да быть того не может!

— Вам надо просто поговорить с Ним, — убежденно повторил Иоанн.

Отец хмыкнул, нисколько не убежденный, но всё же уступил:

— Там видно будет.

А мать о чем-то глубоко задумалась.

Продолжая работать с отцом, Иоанн с Иаковом — как, впрочем, и Симон, Андрей, Филипп и Нафанаил — регулярно ходили в Капернаум, беседовать с Учителем. Отец ворчал, считая, что они зря теряют время, но походы не запрещал. Мама же вскоре начала ходить вместе с ними и слушала Иисуса с не меньшим вниманием. А на Пасху — впервые не с семьей, а с Учителем — отправились в Иерусалим.

***

Покрытый листами золота храм сверкал на солнце ослепительным блеском. Издалека могло показаться, что он покрыт снегом, поскольку там, где он не был позолочен, он был ослепительно белым. Строгие линии стен и башен, окружавших его, как и самого здания храма вызывали благоговейный трепет.

Правда, благоговение несколько уменьшалось, стоило вступить во внешний двор — тот, куда допускались все, включая любопытствующих язычников, и где в преддверии праздника было шумно и многолюдно: продавали волов, овец и голубей для жертвоприношений, сидели менялы, чтобы обменять римские монеты на те, которые можно вложить в сокровищницу храма. Овцы блеяли, волы мычали, продавцы кричали, подзывая людей, пришедшие со всех концов страны на праздник бродили, выбирая жертву получше и спорили с торговцами.

Иоанн думал, что они, как и все, купят животное для жертвоприношения. Но вместо этого Иисус, обведя шумное собрание суровым взглядом, вдруг подобрал несколько веревок и сплел из них бич. Того, что случилось дальше, не ожидал никто. Пользуясь самодельным бичом, Учитель выгнал из храма торговцев вместе с их живым товаром, опрокинул столы менял, рассыпав деньги, грозно объявив во всеуслышание:

— Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли!

Если до сих пор Иоанн просто ошарашенно наблюдал, то в этот момент в памяти отчетливо всплыли слова Священного Писания: «Ревность по доме Твоем снедает Меня». Переглянувшись с остальными учениками, он прочитал в их глазах, что они точно так же вспомнили эти строчки. Но к Учителю уже спешили возмущенные священники:

— Что Ты творишь? — гневно вопросили они. — Какое право имеешь так поступать?

Честно говоря, Иоанн немного испугался: их могли ждать серьезные последствия. Однако Учитель остался спокоен, словно их гнев нисколько Его не трогал.

— Разрушьте этот храм, — ровным тоном ответил Он, — и Я в три дня воздвигну его.

Настоящий смысл этих слов Иоанн понял только гораздо позже, сейчас же он просто наблюдал, как священники саркастично хмыкнули:

— Этот храм строился сорок шесть лет, а Ты воздвигнешь его в три дня?

Однако Учитель больше ничего не добавил и спор с ними продолжать не стал — просто вышел из храма. Ученики последовали за Ним.

Пока они оставались в Иерусалиме на празднике, Он многих исцелял и изгонял бесов, так что люди, видя эти чудеса, стали собираться послушать Его. Уже начала разноситься в народе пока еще неуверенная весть о том, что наконец-то появился Мессия.

Поздним вечером, когда они собирались ложиться спать, в тот дом, где они остановились, кто-то постучал. Переглянувшись с друзьями — на мгновение мелькнула мысль, что это фарисеи все-таки решили их арестовать, — Иоанн, как самый молодой, пошел открывать.

На пороге стоял мужчина среднего возраста. Шелковый цветной талит12^[12], отороченный мехом и с кистями по углам, и золотые перстни на руках выдавали в нем человека богатого и знатного. Однако он был один — ни стражи, ни кого-то еще поблизости не наблюдалось.

— Чем могу помочь? — спросил Иоанн.

Тот нервно оглянулся, будто боялся преследования, и спросил:

— Могу я поговорить с вашим Учителем?

Секунду поколебавшись, Иоанн кивнул и пропустил его в дом.

Симон с Андреем одарили прибывшего настороженными взглядами. Иаков сразу подобрался, уже готовясь защищать Учителя. Сам же Иисус посмотрел на него со всегдашним доброжелательным спокойствием.

— Здравствуй, Никодим, — произнес он.

Тот на мгновение замер, в его глазах мелькнуло восхищение, а потом низко поклонился.

— Равви! — начал он. — Мы знаем, что Ты — Учитель от Бога. Ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог.

Их дальнейшую беседу о необходимости рождения свыше Иоанн запомнил в малейших подробностях, хотя и не до конца понял. Впрочем, Никодим явно тоже не слишком понимал слова Учителя и постоянно Его переспрашивал.

— Ты учитель Израилев, и этого ли не знаешь? — упрекнул его Иисус.

Никодим смутился и продолжал слушать с еще большим вниманием. Беседовали они долго, и в итоге Никодим ушел, определенно убежденный в том, что нашел Мессию. Даже если понял по-прежнему далеко не всё. Иоанн же постарался запомнить все слова Учителя, чтобы обдумать их позже.

***

В Иудее они задержались надолго — пока царь Ирод не заключил Иоанна Крестителя в темницу. До тех пор он продолжал крестить людей в Иордане, призывая их покаянию и направляя к Иисусу. А попутно обличал царя в нечестивом сожительстве с женой собственного брата. За что и попал в темницу. Никто не сомневался, что это случилось по наущению Иродиады. Сам-то Ирод Иоанна уважал и во многом слушался, если не считать этого конкретного вопроса. Иродиада же наверняка считала его обличения угрозой своему положению и решила избавиться от этой угрозы.

Вот после этого они и отправились обратно в Галилею. Иоанн был даже рад — хотелось проведать родителей. И как там отец справлялся один без обоих сыновей? Он ведь уже не молод. Иаков его беспокойство полностью разделял.

На этот раз, вопреки обыкновению, пошли через Самарию. На самом деле, так было короче, но отрицательная сторона состояла в том, что самаряне зачастую не пускали иудеев через свои земли — особенно на пути в Иерусалим. Да и сами иудеи не стремились лишний раз пересекаться с самарянами и обычно обходили Самарию вокруг, несмотря на то, что так приходилось два раза переходить через Иордан13^[13].

В отличие от суровой скалистой Иудеи, Самария была живописной страной, где возвышенности чередовались со скалистыми оврагами и зелеными долинами.

Немного не доходя до города Сихарь, Иисус остановился отдохнуть на холме возле колодца Иакова. Это было историческое место — близ участка земли, данного патриархом Иаковом своему сыну Иосифу. День уже клонился к вечеру, они долго шли по палящему солнцу и все устали. Учитель сел возле колодца, а они, Его ученики, решили сходить в город купить поесть.

В городе на них, конечно, косились недоброжелательно, но хлеб продали, а больше им ничего и не было нужно. Вернувшись, они обнаружили, что Иисус беседует с какой-то самарянкой, которая, видимо, пришла к колодцу набрать воды. У ее ног на земле стоял забытый сосуд, а сама она внимательно слушала Иисуса и задавала вопросы.

Они удивленно остановились. О чем Он мог говорить с самарянкой? Но спросить не решились.