Глава 5

– Машина на месте, Дмитрий Владимирович.

Тимофей ждал дальнейших указаний.

– Хорошо. Отнеси чемодан к ней в комнату. Только в дверь не стучи, она уснула и, похоже, что надолго. У нее сильный жар.

– И что думаете?

– А что тут думать? Воскресенье, пять утра. Плюс из Болшева путь совсем не близкий. Сколько, думаешь, к нам врач оттуда будет ехать в выходной день? Тут без вариантов. Пока туда, пока сюда, вот тебе и вторая половина дня. А если смотреть на вещи более реально, так вообще раньше вечера никто не подтянется. Такие вот расклады. А так, вроде заснула. Сон – лучшее лекарство. Может, и обойдется.

Тимофей кивнул в знак согласия, но не спешил уйти. Дмитрий взглянул сурово:

– У тебя что-то еще?

– Да. Насчет Паши. Он там внизу. Вы будете с ним разговаривать?

– Позже. Мне надо остыть, могу не сдержаться.

– Хотите, могу я с ним поговорить…

– Я сам, Тима. Только сперва пойду окунусь.

Дмитрий вышел в сад и направился в сторону озера. С самого утра что-то не задалось, преследовало какое-то смутное тревожное ощущение. Он злился на водителя за его беспробудную тупость, злился на Тиму за то, что тот не смог встретить Юлю, хотя в этом не было никакой его вины, и Дмитрий это прекрасно знал. Но всё равно злился. Он был зол на грозу за то, что случилась так не вовремя, на поврежденные линии связи за то, что так легко выходили из строя и еще бог весть на что. Всё его раздражало. Юля была его гостьей, и он чувствовал себя в ответе за то, как с самого начала не задалось его гостеприимство. И еще он думал о Марине, об этой продувной бестии. Что-то во всём происходящем было не так, но он пока не мог понять, что именно.

Несмотря на то, что стояли только первые дни лета, даже ранним утром было уже тепло. Дмитрий поднялся на мостки и подошел к самому их краю. Это было его любимое место. Он очень любил свой дом, здесь всё было в его вкусе: наполнено красотой и умиротворением, то есть тем, что он ценил в жизни больше всего. Красоту за то, что она радовала глаз, умиротворение за то, что оно помогало абстрагироваться.

Дмитрий был коллекционером всего прекрасного, не важно, в чём оно было выражено. Это могли быть старинное собрание сочинений Гёте, чиппендейловский комод, пластинка с редкими записями Шаляпина или дивная представительница женского пола. Причём все вышеперечисленные формы красоты были для него абсолютно равнозначными. Наверное, некоторых людей это шокировало, ведь им было трудно понять, как можно ставить в один ряд женщину и какие-то неодушевленные предметы. Но в сознании Дмитрия это не было признаком пренебрежения к женщинам, более того, он полагал, что всё совсем наоборот. Немногие могли оценить красоту, как это делал Дмитрий. Поэтому он считал, что если его выбор останавливался на одном из ее воплощений, то это лишь являлось подтверждением высокой пробы этого объекта – книги, произведения искусства или женщины. Такой взгляд на вещи породил в Дмитрии отрешенность от осмысленных связей. Зачем копать глубоко? Красиво, значит, стоит внимания. Очень красиво, значит, надо брать. При этом он отнюдь не был примитивным человеком. Напротив, имел за плечами хорошее образование и обширный жизненный опыт, был склонен к саморазвитию. Но люди в целом и женщины в частности не вызывали в нём подлинного интереса, а потому и его отношение к ним было каким-то синтетическим, бездушным. При всём при том в его груди билось сердце, он знал, что такое жалость, и простые вещи иногда могли его сильно взволновать. Но грань между бессердечием, нисколько ему не свойственным, и безразличием, так часто им овладевавшим, была столь тонка, что вряд ли даже он сам мог ее прочувствовать.

Да, в жизни Дмитрия красота присутствовала повсюду. А умиротворения не хватало. Вокруг него постоянно всё кипело: встречи, разъезды, командировки. Стройплощадки, заводы, производства. Автомобили, охрана, сопровождение. Поэтому, как только у него появилась возможность, он построил этот дом, атмосфера которого так разительно отличалась от климата всей его жизни. Это было его пристанище. Только здесь он мог нормально отдохнуть. Он вложил в постройку и обустройство этого дома всего себя и внутренне очень гордился тем, что у него получилось. Дом и впрямь был хорош, а окружающие виды, сотворенные матушкой-природой, были столь восхитительны, что от них перехватывало дух в груди даже у самых искушенных наблюдателей.

Дмитрий снял одежду и нырнул в воду вниз головой. Давненько он не плавал! Сейчас это было именно то, чего ему не хватало. Прохладная вода бодрила тело и проясняла мысли. Их было слишком много, следовало отсеять лишние. Он всегда так делал, «отделял зерна от плевел», это позволяло сосредоточиться на важном. Но сейчас и это утреннее купание не помогало. Из головы не шел один из их недавних разговоров с Мариной. Дмитрий выбрался из воды и сел на мостки, свесив ноги вниз. Он посмотрел на воду и попытался воссоздать его в памяти.

Это было несколько недель назад, он мониторил строительные работы на одном из своих объектов, когда позвонил ей. Марина, как всегда, отозвалась почти сразу:

– Дорогой?

Шутливый голос в трубке вызвал в нем приятные воспоминания.

– Дорогая, привет! Можешь уделить мне минуту?

– Я вся внимания!

– У меня к тебе деликатное дело.

– Говори.

– Мне надо, чтобы в местных СМИ прошла информация о том, что я женюсь. Ничего конкретного, только общие сведения. Невеста из столицы с обширными связями.

– Та-ак... И-и?

– Надо пустить такой слушок. Но чтобы он подтверждался.

– Ага?

– Не побудешь немного этой неизвестной? Месяц-другой, максимум полгода.

– Разве я могу тебе в чём-нибудь отказать, дорогой?

– Ну вот и ладушки. Спасибо. Я в долгу не останусь. Только жениться не обещаю.

Марина рассмеялась:

– Хорошо, что предупредил. Мне не привыкать! Такова уж наша женская доля! Говорят, что даже обещать – не значит жениться!

– Ладно, не прибедняйся!

– Хор, – тон Марины сменился на серьезный, – быть тебе полезной всегда приятно.

– Спасибо, дорогая! Целую в ушко!

Марина снова обратилась к шутливому тону:

– Поосторожнее, а то и впрямь жениться придется! Чао-какао!..

За спиной Дмитрия раздались шаги, и он отвлекся от своих мыслей. Обернувшись, он увидел две мужские фигуры, идущие по направлению к нему. Он снова посмотрел на воду, и в этот момент в ее отражении перед ним возникло лицо Юли:

– Экий вальяжный, прямо барин!

Уголки губ Дмитрия слегка дернулись, а в глазах мелькнул озорной огонек. Мысль об этой девушке почему-то вызвала в нем приятные ощущения. Но вот он вспомнил, как она дрожала от озноба. Лицо Юли тут же пропало, он снова видел лишь воду.

Дмитрий быстро встал и, не сказав ни слова, прошел мимо Тимы и Паши, которые уже поднимались на мостки. За его спиной зазвучали голоса мужчин.

***

Юля лежала в кровати, укутанная в два одеяла. Тело ее дрожало. Дмитрий подошел и потрогал ее лоб. Он был горячий. Легкое чувство тревоги, не покидавшее с самого утра, стало усиливаться. Теперь он был порядком обеспокоен. Немного поразмыслив, он вышел.

В соседней комнате всё было оформлено в бледно-розовых тонах. Дмитрий подошел к шкафу, открыл его и осмотрел вещи, лежащие на полках. Он достал черный объемный махровый плюшевый свитер и лосины из той же ткани, вынул теплые носки. Развернув одежду, он посмотрел на нее со стороны, как будто мысленно прикидывая размер вещей, затем заложил всё подмышку и спустился в кухню. Там он извлек из барного отделения бутылку водки и снова поднялся к Юле.

Он какое-то время стоял в нерешительности и смотрел на нее. Он медлил. Сел на постель, поставил бутылку на пол рядом с собой и положил вещи. Юля тревожно вздрагивала. Ее волосы были собраны в пучок на макушке, по краям они стали мокрыми. Дмитрий откинул одеяла, развязал пояс халата и раскрыл его полы. Перед ним предстала обнаженная Юля. На ней были лишь красные трусы классической формы из тонкой непрозрачной ткани. Дмитрий осмотрел ее тело: тонкая длинная шея, слегка угловатые плечи, по-детски маленькая грудь, плоский живот с легким проглядывающим рельефом, красивые бедра и длинные точеные ноги. Дмитрий замер, впав в какое-то странное, незнакомое ему состояние.

Он открыл бутылку, приподнял и усадил Юлю, облокотив ее о свою грудь, спустил рукава халата. Начал растирать ее спину водкой.

Юля заплакала, что-то пробормотала. Дмитрий наклонил ухо к ее голове и вслушался.

– Уходи. Ничего не надо. Не трогай меня.

Дмитрий напрягся всем телом, решив, что Юля проснулась, но вскоре понял, что девушка в бреду. Погладил ее по голове, а она всё крутила и крутила ею из стороны в сторону. Он выдернул из-под нее халат, который стал влажным от пота, уложил ее на подушку и растер водкой грудь. Проведя рукой по маленьким соскам, он на миг замер и почувствовал их упругость под своей ладонью. Дмитрий медленно моргнул. Снова приподнял Юлю и надел свитер и лосины. Затем он одну за другой взял в руки ее миниатюрные ступни, медленно провел рукой по аккуратным пальчикам. Они выглядели почти игрушечными. Он надел на Юлю носки и укрыл ее, затем встал и снова посмотрел ей в лицо.

Она ровно дышала, слегка приоткрыв рот. Постояв еще какое-то время, Дмитрий забрал халат, бутылку и вышел из комнаты…

…– Ты еще здесь?

Голос Паши дрожал от волнения, а язык отказывался подчиняться:

– Дмитрий Владимирович, я…

– Попадья! Еще не всёк? Ты здесь больше не работаешь!

– Вы простите меня, Дмитрий Владимирович, мне так жаль…

– Здесь тебе не богадельня. Надо думать, чтобы не приходилось потом извиняться. На что тебе башка, здравствуй, дерево? Чтобы пищу в рот складывать? Вот этим и займись, больше ты ни на что не годен. Чтобы через минуту тебя здесь больше не было! И скажи спасибо, что так отпускаю.

– Да, конечно. Простите.

Паша стал пятиться назад к выходу.

– Бог простит. А ты пока молись ему, чтобы девушка выздоровела. Если ей будет плохо, я тебе ноги оторву.

Дмитрий говорил тихим спокойным голосом, отчего его слова звучали еще более зловеще. Водитель врос в пол:

– Вон пошел!

***

Зачем слова? Они лишь соль,

Сорняк, ботва, пустое, ноль.

В один лишь миг иссяк туман –

Свой я постиг самообман.

Был дураком, не знал себя,

Пройдя пешком полшара зря.

Твой лик сверкнул, и в эту ночь

Глаз не сомкну, мне не помочь…

Стемнело. В гостиной горел камин и звучала приглушенная музыка. Дмитрий смотрел на огонь. Пламя мерцало.

Послышался звонок телефона. Подошел к дивану и взглянул на экран мобильного. Это звонила Наташа Север. После недолгих раздумий он взял телефон в руки, отключил звук и положил его обратно на диван. Еще недолго Дмитрий смотрел на огонь, а потом бросил взгляд в сторону лестницы на второй этаж. На его лбу показалась небольшая морщинка.

В комнате Юли было темно. Зашел Дмитрий, потянулся к выключателю, но передумал и убрал руку. Он подошел к кровати. Юля сбросила одеяло и перевернулась на бок лицом к окну. У нее было ровное дыхание. Дмитрий потрогал ее лоб. Жар спал. Укрыл ее и встал. Подойдя к двери, он обернулся и снова посмотрел на девушку:

– Спокойной ночи, Зяблик! – тихо произнес он.

… Мне быть без сна, томиться, ждать,

Испить вина, мечты прогнать…

Но это вновь самообман…

Твой лик суров, он мой тиран.