Глава 4

Юля поднялась по светлой мраморной лестнице с чугунными литыми перилами. Рассвет окончательно вступил в свои права. Она открыла дверь означенной комнаты, ее взору предстал светлый мраморный пол, обои, высокий белый глянцевый потолок. Большая кровать с белым подголовником, зеркальный шкаф, белая тумба, бюро с зеркалом. Но самым впечатляющим акцентом, конечно же, было окно в пол, такое же, как и в коридоре. Юля стояла и смотрела в окно, замерев от восторга, озеро было прямо перед глазами. Вдруг ее посетила мысль, не слишком ли часто она сегодня всем восторгается? Она тряхнула головой, стараясь возвратить себя к более насущному. Закрыла дверь на замок, затем сбросила с себя мокрую одежду и поспешила в ванную.

Колотил озноб, поэтому времени принять ванну не было. Она встала под горячий душ и стояла так, пока ее кожа не покраснела. Громко чихнула. К ней снова подкрадывался озноб, и Юля яростно растерла себя белым махровым полотенцем. Заметила сатиновый халат молочного цвета, под ним на полу лежали белые махровые тапки. Подпоясалась, собрала волосы в пучок и набросила на голову капюшон.

Чемодан – не при ней, так что переодеться было не во что. Юле делалось не по себе, когда она думала о том, что ей придется спуститься вниз в таком виде. При других обстоятельствах ей было бы всё равно. Но в этом доме где-то рядом он, и поэтому Юля чувствовала себя почти голой.

Она не могла себе представить, чтобы этот Адонис во плоти человеческой не интересовался женщинами, а предпочитал посвятить всего себя без остатка какой-либо работе, пусть даже и очень любимой. Да уж, на раба лампы он не был похож совсем, а вот в образе раба любви она его себе легко представляла. Говорят же иногда об иной женщине, что она не создана для того, чтобы работать. И хоть Юля всегда считала, что это совсем не применимо к мужчинам, сегодня она впервые в этом засомневалась. Это было связано не столько с незаурядной физической привлекательностью хозяина дома, сколько с теми магнетическими флюидами, которые от него исходили. Даже сейчас, усталая и изможденная, Юля подспудно чувствовала их. Хотя и обмолвились они с ним всего парой фраз.

Тем не менее надо было что-то делать. Немного помедлив, распахнула дверь и едва не столкнулась с Дмитрием. От неожиданности Юля слегка смутилась. На нем теперь была надета черная майка. Он медленно осмотрел ее с головы до ног таким внимательным и оценивающим взглядом, что Юля засомневалась, на самом ли деле на ней был халат. Сухо произнесла:

– У вас не будет самбуки или какой-то другой анисовки? Кажется, я заболеваю.

Легкая ухмылка опять коснулась его губ:

– Спустимся в кухню, немного поешь там, а я поищу что-нибудь подходящее.

Юля боролась с собой, чтобы не сострить, ироничный тон Дмитрия был ей неприятен, но в конце концов она решила промолчать. Она ведь была только гостьей, а хозяин дома мог вести себя, как ему заблагорассудится. Прошла в сторону и остановилась. Он стоял, опершись о дверной косяк, и разглядывал ее. Помедлив, Юля решила идти первой. Дмитрий последовал за ней. Пока они шли, девушке казалось, что Дмитрий смотрит на нее. Или это все просто были его флюиды?

По пути в кухню он всё время наблюдал за Юлей. В этой девушке чувствовалась стать. Похоже, что она была гордячкой, по крайней мере, Дмитрию так казалось, судя по ее осанке и поведению. В каждой паре всегда превалировал он, и какими бы гордыми ни были его женщины, они всегда подстраивались под его потребности. Он никогда не грубил женщинам, те просто сами всегда всё понимали. Ему не перечили, гордый лев, он был лидером и не терпел возражений, поэтому сейчас Дмитрий чувствовал себя не в своей тарелке. Он у себя дома, но при этом каким-то непостижимым образом не хозяин положения. Непривычным было то, как Юля с ним держалась. Он чувствовал, что не нравился ей. Дмитрий уже и забыл, когда в последний раз не нравился женщине. Не сказать, чтобы его это беспокоило. Люди в массе своей вообще всегда были ему безразличны. Да и Юля не в его вкусе. Тем не менее что-то его волновало. Но он не мог понять, что конкретно.

Они вошли в кухню, отделанную черным мрамором.

Дмитрий распахнул дверцу холодильника:

– Есть будешь?

– Нет, не могу сейчас есть. У меня начинается лихорадка.

Открыв двери нескольких шкафов, Дмитрий достал бутылку с алкоголем, стакан для виски и поставил всё на стол.

– Есть зажигалка? – она расположилась на одном из стульев, стоящем ближе всего от бутылки и стакана.

Дмитрий молча вытащил из ящика зажигалку и положил ее на стол перед Юлей. Затем отошел на прежнее место и, облокотившись о столешницу кухонного шкафа, стал смотреть в упор на Юлю в ожидании того, что будет дальше.

– У вас нет коктейльной трубочки?

– Такого добра не держим, – сказал он с ухмылкой.

– Тогда могу я взять второй стакан? – Юля решила не обращать внимание на его тон.

Дмитрий указал на один из верхних шкафов:

– Действуй!

Халат на ней держался на честном слове, а ведь ей надо было тянуться наверх за стаканом. Юля с вызовом посмотрела на Дмитрия и стала медленно развязывать пояс халата. Сильнее запахнула полы и резким движением крепко завязала его снова. На лице Дмитрия отразилось такое выражение, как если бы он был исследователем, только что открывшим новый вид. Он опустил глаза вниз, но ироничная улыбка на губах стала шире.

Опираясь ладонью о столешницу, Юля встала на цыпочки и попробовала дотянуться до нужного стакана. Она слегка склонила голову на бок и закусила губу, с трудом вынула с верхней полки нужный стакан. Между тем Дмитрий стоял почти вплотную к Юле и рассматривал ее: тонкие щиколотки, красивые икры, изящные колени. Длинные пальцы рук и, наконец, лицо – профиль с правильными чертами. Тонкий, аристократический нос, чувственные, аккуратно очерченные губы. Внешность ее должна была свидетельствовать об утонченности и никак не сочеталась с характером, которым она была наделена. Дмитрий скорее был готов представить ее экспонатом музея, ну или хотя бы его работником. Нежное, маленькое создание, слишком интеллигентное, чтобы перечить. Слишком молочно-восковое. И слишком скучное. Да, определенно, такая решительность в такой телесной оболочке смотрелась противоречиво и удивляла его. Но это было приятное удивление.

Тем временем Юля открыла один из ящиков стола, затем второй, затем третий. Она что-то искала и хозяйничала так, словно это была ее кухня. Хотя нет, в ее жестах сквозила сдержанность, а поведение не было ни наглым, ни развязным. Дмитрий продолжал за ней наблюдать и отметил про себя, с какой грацией Юля двигалась. Наконец, она нашла то, что искала.

Достав из ящика чайную ложку, она вернулась к столу, на котором стояла бутылка, и села на стул, налила жидкость в первый стакан, наклонила его и поднесла к нему зажигалку. Жидкость загорелась. Покрутив ее в стакане и дождавшись, пока она согреется, Юля резко вылила содержимое в другой. В следующую секунду она опрокинула жидкость в рот, закашлялась, попыталась отдышаться, а из ее глаз брызнули слезы. Без секунды промедления, она повторила процедуру, взяла чайную ложку, сцедила в нее остатки жидкости и втянула их сначала в одну ноздрю, потом в другую. В носу мгновенно разгорелся пожар. Юля с грохотом опустила стакан на стол, мотая головой и перебирая ногами, затем вскочила со стула. Она запрокинула голову назад и посмотрела на Дмитрия. Тот стоял весь внимания с фирменной ухмылкой на лице.

– У вас нет салфетки? – голос Юли стал немного хриплым.

Всё это время Дмитрий стоял и смотрел на происходящее как на представление. М-да, вот тебе и работник музея... Ему, конечно, приходилось сталкиваться с разными методами лечения простуды, и некоторые из них были более экзотичными и менее эстетичными, но от этой девчонки он такого явно не ожидал. По его опыту, девушки обычно стеснялись в присутствии мужчин, тем более незнакомых, хотя он и не считал, что это разумно. Дмитрий давно перестал искать для себя хоть какие-то объяснения некоторым особенностям женского поведения. Он просто знал, что есть вещи, которые женщины делают именно так, а не иначе, и сколь бы нелогичным это ни было, он не забивал себе этим голову. И вот в его доме завелось странное существо, которое почему-то во всём действовало супротив логики своего пола. Сначала эта трехкилометровая прогулка под дождем по ночному лесу. Хорошо хоть не додумалась прихватить с собой чемодан! Хотя нет, это было бы как раз так по-женски, из рода «всё свое ношу с собой». Очень практично, да и было бы во что переодеться. А так ей теперь приходилось сидеть здесь перед ним в одном халатике, на самом краешке стула, с осанкой русской императрицы, не меньше, но при всё же больше напоминающей ему маленького воробушка. И ладно бы еще, если бы при этом она хоть попыталась использовать этот халатик как средство для его соблазнения. Хоть бы коленку приоткрыла или полу ненароком распахнула, так нет же! Ни намека на что-нибудь неприличное. Вместо этого устроила здесь медпункт. А главное, какой твердой и поставленной рукой она всё это проделывала! Как солдат на полевой кухне или заправский алкоголик, ей-богу! Что же это за странное создание пожаловало сегодня к нему в дом?

Дмитрий осмотрелся, сдернул махровое полотенце с ручки шкафа и медленно подошел к Юле. Она так и продолжала стоять с запрокинутой наверх головой и сморщившимся лицом. Дмитрий протянул ей полотенце, а сам остался стоять близко от нее.

Юля на миг замерла:

– Экий вальяжный, прямо барин!

Она резко выхватила полотенце и громко в него высморкалась. Дмитрий запрокинул голову назад и расхохотался. Юля отшвырнула полотенце в сторону и налила себе еще алкоголя.

– Может, достаточно? – тон Дмитрия сменился на серьезный.

Он взялся за запястье ее руки, Юля посмотрела на Дмитрия затуманенным взглядом и опрокинула стакан с содержимым в рот. Тут же в ее голове все закружилось.

– Теперь достаточно...

Лицо Дмитрия начало перед ней расплываться, а ее голова стала медленно сползать вниз. Дмитрий взял ее на руки и вынес из кухни.

Он положил ее на постель, откинул покрывало, затем одеяло и перенес ее на простыни. Юля дрожала.

– Зяблик...

Дмитрий встал и прошел к шкафу, вытащил с верхней полки второе одеяло, укрыл Юлю, после чего вышел из комнаты.