Цитаты из книг автора «Анна Гавальда»

Да потому что у вас свое понятие о чести. Не что иное, как кокетство, принятое в любой добропорядочной семье. Я семь лет путаюсь у вас под ногами, но вы впервые проявили ко мне интерес… Я скажу вам, что думаю. Я не нахожу вас ни доброжелательным, ни милосердным. Я все понимаю. Ваш сын оступился, и вы идете следом за ним – «подчищаете», так сказать, закрываете брешь. Вы попытаетесь – как можете – заделать трещины. Вы ведь не любите трещины, да, Пьер? Нет, не любите! Просто терпеть не можете…

Какой смелостью надо обладать, чтобы однажды утром взглянуть на себя в зеркало и задать себе вопрос: «Имею ли я право на ошибку?» Отчетливо произнести каждое слово… Какой смелостью надо обладать, чтобы взглянуть жизни в лицо – и не увидеть в ней ничего стабильного, ничего гармоничного. И все сломать, разворотить – из чистого эгоизма? Конечно нет, хотя… Так в чем же дело? Инстинкт выживания? Прозорливость? Страх смерти? Мужество быть откровенным с самим собой. Хоть раз в жизни. Противостоять себе. Только себе. Себе одному. «Право на ошибку» – простое выражение, всего несколько слов, но кто тебе скажет, есть ли оно у тебя? Кто, кроме тебя самого?

В моей семье обниматься и целоваться было так же естественно, как дышать.

Все эти пропасти, головокружения, все эти кодовые строчки, которые вы поглаживаете в метро и которые бросают вас, как только больше не ловится сеть. Все эти отвлекающие вас от вас самих развлечения, благодаря которым вы утратили навык задумываться о самом себе, мечтать о своем, общаться с «базой», погружаться в себя, учиться познавать и признавать себя, смотреть на других, улыбаться незнакомым людям, ощупывать взглядом, флиртовать, заводить и даже трахаться! Но которые дают вам иллюзию того, что и вы иллюзорно существуете и обнимаете весь мир… Все эти кодированные эмоции, дружба, зависящая от электричества, с помощью которого ежевечерне аппарат надо заряжать, и от нее бы совершенно ничего не осталось, если бы однажды вдруг вылетели пробки, все это что, уж не фантазм ли, быть может? И я знаю, о чем я говорю. Я тоже активный пользователь.

эта лихорадочность… Это постоянное тягостное чувство нехватки, эта дырочка сбоку, это бесконечное донимание телефона, экран, который вечно приходится разблокировать, все эти жизни, которые вы себе докупаете, чтобы оставаться в игре, эта рана, этот шлюзовой щит, эти сдавливания в кармане? То, как вы все, всегда, постоянно проверяете, не оставили ли вам сообщение, не прислали ли смс, какой-нибудь знак, напоминание, извещение, рекламу… что угодно. И уже неважно, от кого или от какой конторы, главное, что это адресовано вам и вас это успокаивает, это напоминает вам, что вы живы, что вы существуете, что с вами считаются, и раз уж по-другому с вами все равно незнакомы, то вам, возможно, еще и попытаются продать по ходу действия какую-нибудь последнюю новинку.

ите, как же хорош был портрет. Так хорош, что я едва осмеливался узнать в нем себя. Но нет. Это был я. Я счастливый. Такой, каким я себя не видел уже тысячу лет. На самом деле я был не так уж и стар. И выглядел не так уж идиотски. И не так уж изможденно. Это был настоящий я. Красивый я. Я, нарисованный от руки. Такой, которого любили, пусть немного, но по-настоящему, хотя бы то время, что потребовал этот набросок

И как же я был хорош… То есть, про

. Хорошая вещь – рука друга. Ни к чему не обязывает того, кто ее протягивает, и очень утешает того, кто ее пожимает…

Были ли у него прыщи? Камилла не заметила. Она видела напряженные мышцы, усталые плечи, шейные позвонки, выступавшие под кожей, когда он наклонял голову, позвоночник, напоминающий изъязвленный временем горный кряж, его нервозность, выступающие челюсти и скулы. Синяки под глазами, форму черепа, впалую грудь, худые руки с темными точками – следами уколов. Прозрачная кожа, синие прожилки вен, следы, оставленные жизнью на его теле. Да. Именно это она подмечала в первую очередь: печать бездны, следы гусениц огромного невидимого танка и невозможную, немыслимую застенчивость.

Стыд – бесполезное чувство… Пользы он человеку не приносит – разве что окружающих может потешить. Насладившись твоим стыдом, они возвращаются домой, закрывают ставни, надевают тапочки и переглядываются, самодовольно улыбаясь.