– Кажется, ты сейчас лжёшь либо мне, либо себе, – пронзая насквозь своими синими глазами насквозь, заметил Руслан.

На лицо тут же вернулась насмешливая маска, и я встала с кресла. Понимание пришло мгновенно: я не стану дожидаться Киру и уйду прямо сейчас. Поедание роллов в компании этого человека я просто не выдержу.

– Думаю, ты сам знаешь, что нужно делать, когда кажется. Мне пора домой, – равнодушно бросила я и вышла из комнаты подруги, не утруждая себя даже попрощаться с ним.

Судорожно напялив кроссовки и накинув на плечи куртку, я схватила рюкзак и вылетела из квартиры. Не воспользовавшись лифтом, я сбежала с девятого на первый этаж и, распахнув двери подъезда, начала жадно вдыхать свежий воздух. Почувствовав запах влаги, я посмотрела на затянутое тучами небо – от недавнего солнца не осталось и следа.

Неожиданная встреча с Фроловым всё же выбила меня из колеи, но я не могла позволить этому влиять на моё душевное состояние. Ну подумаешь, Кирин брат вернулся. Вероятнее всего, нам даже пересекаться не придётся, если я не буду ходить к подруге в гости.

С этими мыслями я побежала в сторону остановки, решив, что небольшая пробежка поможет успокоиться и вернуть способность здраво мыслить.

Попала домой я за рекордно короткие сроки. Автобус приехал, как только мне удалось добежать до остановки, доставив меня на место назначения, не попав ни в одну пробку. А от остановки до дома я снова бежала, немало запыхавшись. Главной моей целью было добраться до своей комнаты.

В квартире ожидаемо находился только отец, который сильно удивился, увидев меня дома раньше положенных шести часов. Обычно я всегда опаздывала хотя бы на несколько минут чисто ради того, чтобы проявить непослушание. Сегодня же всё пошло наперекосяк: мало того, что пришла заметно раньше, так ещё была растрёпанной и тяжело дышавшей после бега.

– А ты чего так рано? Я же тебе разрешил не появляться дома до шести, – показавшись в дверях гостиной, в недоумении посмотрел на меня отец.

– А что, мне уже нельзя прийти домой пораньше? Мозолю тебе глаза? – на сарказм сил не хватило, поэтому слова прозвучали скорее устало.

Настолько устало, что отец даже не разозлился, а просто заново закрыл створку двери, ограждаясь от меня.

Только теперь я осознала, как действительно вымоталась: и морально, и физически. Буквально упав ягодицами на пуфик в прихожей, я начала вяло стягивать обувь и верхнюю одежду, желая уснуть прямо здесь и сейчас, наплевав на то, что идти до спальни требовалось не так уж далеко.

Всё же заставив себя встать, я доковыляла до своего убежища, где наконец-то смогла обессиленно упасть на кровать и, зарывшись лицом в подушку, чтобы она приглушила громкость, закричать что было мочи. Удивительно, но это помогло, и уже вскоре я мирно засопела, не видя никаких сновидений.

Проснувшись около восьми вечера, я в первую очередь подумала о том, что реферат по биологии ещё не написан, а разговор с отцом – не состоялся. Решив сходить в душ и смыть с себя негатив, я вышла из комнаты и направилась в ванную, но на полпути меня перехватил родитель. Что ж… я, конечно, думала, что этот разговор будет немного позже, но чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

– Идём в гостиную, поговорим, – холодно произнёс он, первым зайдя в нужную комнату.

Ощущение было такое, будто меня вели на плаху, но разница в том, что плаха – это конечная остановка, а «разговоры» с отцом имели свойство повторяться.

Любопытный факт. Наше «общение» происходило, лишь когда маму задерживали на работе сверхурочно. А это случалось далеко не редко, поскольку её начальник совсем без неё не справлялся. Разумеется, и платил он соответственно за внеурочные часы работы, только вот мне от этого легче не становилось. Когда мама находилась дома, я была в безопасности. Если же она отсутствовала… происходило то, что меня ждало через считаные секунды.

На удивление, я шла к отцу совершенно спокойно, словно смирившись со своей участью. По какой причине меня изобьют на этот раз? Ах да, прогуляла урок и послала учительницу на хуй. Ну, за это не грех и отхватить, потому что та сука заслужила. Нечего было открывать свой рот на мою мать. Одно дело, у нас отношения испортились, и я ей хамила, а другое – когда какая-то мразь считала, что имеет право высказывать своё ничтожное мнение.

– Ну? Начинай, – равнодушно бросила я, смотря на покачивающийся в его правой руке ремень.

Интересно, наступит ли однажды момент, когда он поймёт, что бить меня бесполезно и стоило бы подумать о каком-нибудь другом подходе в воспитании? Хотя мне казалось, ему доставляло это удовольствие. Что он на самом деле был садистом, нашедшим способ удовлетворять мерзкие потребности своей гнилой душонки.

– Ответь мне, пожалуйста, по какой причине ты послала матом учительницу по физике?

Как ни странно, отец пока держал себя в руках – лишь сжатые до побелевших костяшек руки демонстрировали, что мужчина вне себя от ярости.

– Если послала, значит заслужила, – фыркнула я, не желая разъяснять мотивы своего поведения.

Во-первых, в этом не было смысла. Если я попытаюсь оправдаться, он не отступит от намерения оставить на моём теле новые синяки и рубцы. А во-вторых, я давно перестала искать понимания в лице родителей, поэтому даже не рассматривала вариант удовлетворить его просьбу и ответить на вопрос.

– Роза, я даю тебе шанс объясниться, – сквозь зубы произнёс отец, настолько плотно стиснув челюсти, что заиграли желваки.

– Да какая разница? Ты всё равно уже настроился меня избить. Хотя тебе не кажется странным, что ты бьёшь ремнём уже взрослую дочь? Возможно, у тебя какие-то наклонности? Быть может, я вызываю в тебе вовсе не родительские чувства, а?

Я знала, что своими словами пробужу дикого безжалостного зверя, но не могла смолчать. Порой мне действительно казалось, что у него что-то не то с головой и он поступает со мной так по самой ужасной из причин. Я жаждала узнать правду, найти ответы, но понимала, что никто мне их не даст, кроме отца. И вместо хоть какой-то подсказки я получила первый удар.

Быстрым, отточенным движением мужчина взмахнул ремнём, звонко шлёпнув меня по левому бедру. В глазах от обжигающей боли заплясали звёздочки, но я стиснула зубы, не желая дарить ему удовольствие видеть мои слёзы и слышать крики. Нога подкосилась, но я не упала, посмотрев на родителя уничижительным взглядом.

– Ты сама виновата, – прорычал он, после чего кожа ремня опустилась на спину, заставив меня потерять равновесие и упасть на четвереньки.

С губ сорвался тихий стон.

«Да, я сама виновата».

– Была бы нормальной дочерью, мне бы не пришлось применять крайние меры, – продолжал манипулировать он, а я охотно позволяла ему это делать.

«Да, была бы нормальной…»

Затем я почувствовала, как на ягодицы с размаху опустилась огромная металлическая бляшка ремня, и окончательно распласталась по полу, не в силах сдержать тихий вскрик. Боль обжигала снаружи и плавила меня изнутри. Я потеряла связь с реальностью, растворившись в ударах, что наносились всё сильнее, всё чаще, всё беспорядочнее. Тело рефлекторно дёргалось и выгибалось в попытке избежать мучений, но ремень неминуемо настигал свою цель. Я ничего не видела: перед глазами стояла кровавая пелена. Всё, о чём я могла думать, – когда же отец насытится и закончит эту пытку.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он оставил меня задыхающуюся от нестерпимой боли на полу гостиной. Неизвестно, сколько ещё пролежала, каждой клеточкой тела испытывая рвущую на части предсмертную агонию. Однако, в конце концов, я медленно поднялась. Всегда поднималась. И, пошатываясь, с хриплым дыханием добрела до ванной комнаты.

Сняв худи и окровавленные на ягодицах джинсы, я посмотрела в зеркало и, оценив сегодняшний ущерб, неожиданно для самой себя расплакалась. Я боялась поворачиваться спиной, боялась увидеть, что он сотворил с моими ягодицами, а всё-таки сделав это – едва не захлебнулась от ужаса. По краям ран были заметны следы металла, а сама кожа разорвалась, словно тонкая ткань, из которой продолжала сочиться кровь. Это точно не пройдёт бесследно, оставив за собой очередные шрамы.

Всхлипнув, я вытащила из умывальной тумбы аптечку и, несмотря на пульсирующую боль во всём теле, начала обрабатывать раны, глотая слёзы и мечтая, чтобы наступил конец. Конец душевным мукам, конец избиениям отца. Конец этой ёбаной жизни!

Разобравшись с серьёзными повреждениями, я вновь посмотрела на своё изуродованное тело в отражении зеркала и вдруг подумала, что всё происходящее закономерно: я действительно заслужила все выпавшие на мою долю муки. Сама же выбрала этот путь, сама же решила стать такой.

Но чёрт, как же я скучала по тому времени, когда не была уничтожена, растоптана и сломлена. Как жаль, что ничего не вернуть. Ничто не станет как прежде.

Не обращая внимания на обжигающий холод пола, я легла на него, свернувшись калачиком, и стала ждать, когда истерика сойдёт на нет, а я смогу снова взять под контроль свои эмоции.

В который раз потеряв счёт времени, я находилась в позе эмбриона и невидящим взглядом смотрела в пустоту, пока не почувствовала, как всё тело начало трясти, словно в лютый мороз. Приняв решение отогреться, я медленно поднялась с пола и включила горячую воду. Болеть мне совершенно не хотелось.

Настроив температуру воды, я набрала полную ванну и залезла в неё. Правда, уже в следующее мгновение, чтобы не закричать от обжигающей боли, прокусила губу до крови: открытые раны на теле дали о себе знать, и даже в глазах на несколько секунд опять потемнело. Зато когда кожа привыкла к температуре, боль перешла в лёгкое, даже приятное покалывание, позволяя немного расслабиться и согреться.

Вылезла я из ванной, лишь когда почувствовала, что достигла душевного равновесия и готова показаться на глаза матери, если та внезапно вернётся с работы. Аккуратно вытеревшись, я снова обработала и перебинтовала раны, прежде чем обмотаться полотенцем. После этого закинула нижнее бельё в корзину, а окровавленные джинсы и худи отнесла в комнату. Главное, не забыть их выкинуть до того, как они попадутся на глаза мамы.

Открыв шкаф, я решила надеть чёрный спортивный костюм, состоящий из свободных штанов и укороченной толстовки. Бросив взгляд на настенные часы, я поняла, что пора садиться за уроки. Однако сесть в прямом значении этого слова не получилось: стоило только попытаться опуститься на стул, как ягодицы начинали болеть до тёмных пятен перед глазами. Поэтому уроки пришлось делать лёжа на животе в кровати – конечно, не особо удобно, но выбирать не приходилось.

Освободившись ближе к десяти часам, я с чувством выполненного долга скинула учебники и тетради на пол и, закрыв глаза, дала волю мыслям. Итак, во-первых, Руслан вернулся, и я, поддавшись непонятному порыву, согласилась с ним покататься. Хоть время и место определено не было, оставляя возможность съехать с темы, я подозревала, что Фролов не даст мне этого сделать. И во-вторых, отчего-то становилось не по себе от одной мысли о нём. Более того, появилось всепоглощающее чувство страха. Несмотря на то что я не боялась непосредственно Руслана, меня охватывала паника от одного лишь предположения, что мы могли каким-то образом сблизиться с ним. Шестое чувство кричало об опасности и предупреждало о губительных последствиях.

Глубоко вздохнув, я легла на бок и услышала, как кто-то потрясённо охнул. Открыв глаза, я повернулась и увидела Киру, в ужасе вытаращившую на меня глаза.

– Рози! – вскрикнула она.

Ого! Не ожидала, что эта хрупкая девушка умеет так кричать. Хотя, увидев моё тело, и не такому научишься. А ведь это она ещё не видела мою пятую точку.

– Что с тобой?! Неужели это твой отец так?!

– Да, отец. Успокойся и постарайся не кричать, он ведь может услышать, – попросила, вперив взгляд в стену.

– Может, тебе всё-таки стоит рассказать об этом тёте Оле? Милая, то, что он с тобой делает, – ненормально, – прошептала Фролова в панике, явно боясь как за меня, так и моей реакции на свои слова.

Наверное, я могла бы вспылить, но сейчас у меня на это не было никаких сил.

– Да, ненормально. Но мама не должна об этом знать, – покачала головой я. – А ты чего решила прийти так поздно? – полюбопытствовала, наконец взглянув на неё.

Всё же, когда она была рядом, мне становилось немного легче.

– Ты на звонки и сообщения не отвечаешь, я волновалась. К тому же ты ушла, даже не попрощавшись, – с укором произнесла Кира, сложив руки под грудью. – И вообще, двигайся, я тоже лечь хочу, – не осмелившись дотронуться до меня, добавила она.

Улыбнувшись, я, невзирая на боль, подвинулась, давая ей эту возможность.

– Телефон в рюкзаке. Я так и не достала его, когда пришла домой, вот и не слышала, что ты мне звонила и писала. А тому, что я ушла, не попрощавшись, есть причина. Имя ей – Руслан. Почему ты не сказала, что он приехал? – с неприкрытой обидой в голосе, спросила я.

– Прости, я хотела рассказать об этом ещё в школе, но не знала как. А потом он заявил, что зайдёт в гости, и попросил тебе ничего не говорить, мол, хочет сделать сюрприз. Я его предупредила, что ничем хорошим это не закончится, но Рус настоял. А вы поссорились, да? – с беспокойством спросила Кира.

– Нет, не поссорились, но и встреча была явно не такой, как он ожидал, – хмыкнула я, вспомнив его разочарование в глазах.

Мне было не привыкать разочаровывать людей и их ожидания, но почему-то тот факт, что разочаровался он, меня неприятно задевал.

– Это я знаю. Рус рассказал. Он, кстати, спрашивал о тебе, – достав айфон из кармана, подруга зашла в соцсеть и, открыв сохранёнки, включила какое-то видео. – Ты должна это увидеть, я так угорала! – тут же переведя тему, она протянула мне гаджет.

Удивляясь тому, насколько быстро в её голове меняются мысли, я послушно взяла айфон и посмотрела видео.

Что ж, спорить не буду, увиденное знатно подняло мне настроение, я даже смеялась. Мужик ехал на роликах с котёнком на руках, а потом упал, и бедное животное улетело в стену. С одной стороны, жалко котика, очень, но с другой – это настолько смешно выглядело, что сдержать смех было просто невозможно.

– Так что же он спрашивал? – как бы невзначай попробовала расспросить подругу я.

Я не знала, почему меня это интересовало. Скорее всего, дело было в банальном женском любопытстве.

– Спросил, почему ты так сильно изменилась и закрылась в себе, – с готовностью ответила Кира.

– Я надеюсь, ты не сказала почему?

Я пыталась себя контролировать, но напряжение всё же проскользнуло в голосе.

– Нет… – осторожно произнесла Фролова, вглядываясь в моё лицо. – Рози, что тебя тревожит? Ты же знаешь, что можешь со мной поделиться.

Я открыла рот и едва не начала рассказывать то, о чём столько времени молчала. Осознав это, я удивлённо захлопнула его обратно. Конечно, не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что сегодняшние события выбили меня из колеи, но я не думала, что прям настолько. Настолько, чёрт возьми, что я чуть не открыла Кире свою самую страшную тайну. Ничего, утро вечера мудренее. Завтра мне наверняка станет легче.

– Кир, всё хорошо. И ничего меня не тревожит. Я просто устала. Не хочешь остаться с ночёвкой? – предложила я, понимая, что сейчас одной лучше не оставаться.

– Я как знала, что ты это предложишь, поэтому на всякий случай взяла учебники и тетради. Только вот… родители разрешат? – с сомнением спросила подруга.

– Мы с тобой вместе с пелёнок. Конечно, я с ними обоими поругалась, но они считают, что ты положительно на меня влияешь, поэтому не думаю, что будут против, – рассудила я, после чего встала с кровати и, выйдя из комнаты, направилась искать кого-то из родителей, надеясь, что встречу маму, а не отца.

Хоть в этом судьба решила пойти мне навстречу, и я обнаружила родительницу в гостиной, пока тиран, судя по звукам из ванной, принимал душ. Завидев меня, мама поставила фильм на паузу, давая понять, что готова выслушать.

– Можно Кира останется переночевать? Уже поздно, – без прелюдий, прямо задала вопрос я.

– Мне стоило бы отказать тебе, но уже действительно поздно, поэтому пусть остаётся.

– Спасибо, – губы тронула лёгкая благодарная улыбка, и я поспешила вернуться в свою комнату, чтобы не столкнуться с агрессором.

– Ну что? – с надеждой спросила подруга, как только я появилась в дверях спальни.

– Мама разрешила, – облегчённо ответила я и полезла в шкаф.

Достав пижаму, я кинула её подруге, а сама, не поворачиваясь к ней спиной, максимально быстро переоделась в длинную чёрную футболку. Услышав полный ужаса вопль, я поняла, что Фролова таки успела разглядеть, насколько ужасно повреждено моё тело, хотя она и не увидела самого страшного.

– Сильно болит? – осторожно поинтересовалась Кира, как только мы обе переоделись и забрались под одеяло.

Решив проигнорировать этот вопрос, я вовремя вспомнила, что не поставила телефон на зарядку, и встала с кровати исправлять это упущение.

– Если не отвечаешь, значит сильно, – сделала безошибочные выводы девушка, слишком хорошо зная меня и мои привычки.

Даже несмотря на то, что я изменилась от А до Я, подруга смогла заново изучить меня и подстроиться. Это бесценный человек хотя бы потому, что в момент, когда из-за моего внезапно испортившегося характера, а вместе с ним и репутации от меня все отвернулись, она осталась со мной, тем самым доказав, что я нужна ей любой. Наша дружба в некотором смысле прошла проверку на прочность, и если кто-то посмеет обидеть её – порву обидчика, не моргнув и глазом.

– Давай спать, нам завтра рано вставать, – вернувшись в кровать, я выключила настольную лампу.

Комната погрузилась в беспросветную тьму. Совсем скоро тишину нарушили капли дождя, разбивающиеся об стёкла окон. Меня всегда успокаивали эти звуки, помогали заглушить внутренние терзания и почувствовать умиротворение, поэтому я опустила веки, надеясь вскоре провалиться в сон.

Однако обладатель синих глаз то и дело вставал перед моим мысленным взором, заставляя крутиться, считать овец, баранов, лосей и коров. И несмотря на все старания, уснуть мне удалось лишь к середине ночи.