Глава VIII

Пробуждение от звука будильника – худшее пробуждение из всех возможных, особенно если сон длился от силы несколько часов.

Выходные прошли как-то слишком стремительно. Кира, осознав, что в последнее время уделяла мне очень мало внимания, провела эти два дня со мной. Родители, как я и предполагала, остались в гостях у Фроловых-старших, пообещав вернуться к вечеру воскресенья. Скинув деньги на карту, чтобы мы не откинулись от голода, они дали нам полную свободу действий.

Нет, мы не устроили вечеринку и не превратили квартиру в руины. К нашему же удивлению, мы всё время провели в кровати за просмотром сериала, вставая лишь для того, чтобы взять какой-то еды и принять душ. И вчера вечером явно увлеклись сюжетной линией, потому что легли спать только под утро.

О чём теперь пришлось сильно пожалеть.

– Ро-о-оз, заткни его, – простонала подруга, засунув голову под подушку, чтобы приглушить противный звук.

Я же находилась ещё в том состоянии, когда осознаёшь, что происходит вокруг, но не можешь пошевелить ни одной частью тела.

– Сама заткни, – буркнула я, совершенно не желая расставаться с остатками сна, но всё-таки заставив себя приоткрыть один глаз.

За окном низко висели грозовые тучи, предвещавшие скорый сильнейший ливень. Этот незначительный нюанс окончательно уничтожил желание вставать и куда-либо идти. Так что я, нашарив на прикроватной тумбочке телефон, отключила будильник, после чего удовлетворённо повернулась на другой бок, намереваясь упасть обратно в объятия небытия.

– Даже не думай, – предупреждающе произнесла Кира, и я, не заметив надвигающейся угрозы, оказалась самым наглым образом скинута на пол.

Вполне возможно, я бы разозлилась, если бы на это нашлись хоть какие-то ресурсы. Но так как их не было, я свернулась клубочком на мягком ковре, решив, что вполне могла поспать и так. Вот только в ту же минуту на телефон пришло уведомление и я, обречённо выдохнув, взяла с тумбочки гаджет, чтобы посмотреть, кто ещё посмел потревожить мой покой.

Руслан:

Доброе утро. Проснись и пой, а то в школу опоздаешь.

Ах да, совсем забыла упомянуть об одной небольшой новости: Руслан вновь начал мне писать. Словно и не было ни месячного затишья, ни пятничного пренеприятнейшего разговора, во время которого я заявила, что он никоим образом меня не интересует. Ну и ещё на эмоциях попыталась повесить на него все грехи человечества.

«Удивительно терпеливый человек».

На этот раз события приобрели несколько иной поворот: я не отвечала на сообщения, придерживаясь принятого решения игнорировать его существование. Я искренне уповала, что это поможет уничтожить все лишние чувства по отношению к нему.

Впрочем, не стану врать, прогресса пока никакого не наблюдалось. Напротив, как и в прошлый раз, я невольно начала ждать СМС, уже вычислив, в какое приблизительно время он их писал. Из-за этого возникло ощущение, что я веду себя как глупая малолетка, честное слово.

– Кто пишет? – с любопытством спросила подруга, вмиг отбросив остатки сонливости.

Неужели моя физиономия так сильно выдавала, что написал кто-то действительно важный?

– Мобильный оператор, – отмахнулась, вставая с пола. – Так, я в душ, а ты застилай постель, – хитро добавила я.

– А почему это я? – возмутилась девушка, нехотя принимая вертикальное положение тела.

– Потому это! Ты последняя на ней лежала, – заявила я и, ребячливо высунув язык, покинула спальню.

Прохладный душ помог немного прогнать вялость и взбодриться. Я пришла к выводу, что в принципе можно не выравнивать волосы утюжком, поскольку… да к чему вообще придумывать что-то в своё оправдание? Не буду выравнивать по той простой причине, что так заморачиваться мне сегодня было банально лень.

Почистив зубы и умывшись, я вышла из ванной комнаты, столкнувшись в коридоре с матерью. Вид у неё был каким-то странным, будто она едва сдерживала рвущуюся наружу ярость. Попасть под горячую руку мне совершенно не хотелось, поэтому спрашивать, в чём дело, я не стала и, спокойно пройдя мимо, вернулась в спальню.

– Ну наконец-то! Я уж думала, ты утопилась.

Надо же, не успела я переступить порог собственной комнаты, как в меня полетели ехидные фразочки. Ничего не став отвечать на этот выпад, я с самым невинным выражением лица подошла к кровати и взяла декоративную подушку в форме кошки. Пару секунд делая вид, что просто взбиваю её, я неожиданно швырнула элемент декора в Киру, попав точно в голову.

– В яблочко, – усмехнулась я.

Фролова опешила, но быстро опомнившись, начала угрожающе медленно, с демонстративным намерением отомстить приближаться ко мне. Впрочем, я всё также невинно напомнила, что нам нужно покинуть пределы квартиры всего через полчаса, и до чёртиков пунктуальное создание вмиг поспешило принимать душ и умываться.

Не продумав в выходные тот момент, что у Киры с собой не было запасных вещей, я начала рыскать в шкафу, пытаясь найти что-то более или менее подходящее для неё. Фигуры у нас хоть и разные, но без существенной разницы в размере одежды. А вот с предпочтением в стиле дело обстояло сложнее: оно в корне у нас отличалось.

Моя подруга – леди до мозга костей, и увидеть её в джинсах и штанах удавалось чрезвычайно редко. Ну а увидеть меня в платье или в юбке вообще не представлялось возможным. Годовщина Фроловых – исключение.

– Так, пойдёшь в этих лосинах и в этой блузке. Она единственная завалявшаяся в моём шкафу, так что даже не думай вредничать. А то напялю на тебя мужскую футболку, – как только услышала шаги вернувшейся Киры, предупредила я и кинула чёрного цвета вещи на кровать.

Сама я предпочла чёрные джинсы-мом и однотонную футболку цвета хаки с длинным рукавом, которая была больше моего размера раза в два. Последнее, что я выудила из шкафа, были укороченная чёрная ветровка с капюшоном и плащ, который купил отец в прошлом году в надежде, что я начну нормально одеваться. Нетрудно догадаться, что я не надела его ни разу.

– Вот, держи. Хотя, признаюсь честно, у меня нет ни малейшего желания куда бы то ни было идти по такому ливню.

Словно в подтверждение моих слов, за окном прозвучал раскат грома.

– Нельзя пропускать занятия. Скоро ЕГЭ, не забывай, – укоризненно напомнила Фролова.

Её не остановит ни снег, ни зной, ни даже дождик проливной, настолько она ответственно подходила к учёбе. Я знала, что Кира хотела поступать в МГИМО на факультет журналистики, планируя стать культурным публицистом. Во мне не находилось ни капли сомнения в том, что она будет просто находкой как для университета, в который, безусловно, поступит на бюджет, так и для работодателя, в чьём журнале потом будет работать.

– Ладно-ладно, – вздохнула я, подойдя к туалетному столику.

Расчесав брови специальной щёточкой, я помазала гигиенической помадой неизвестно почему потрескавшиеся губы и, проведя пару раз по спутанным волосам расчёской, брызнула на шею и запястья духи. Затем проверила рюкзак и, убедившись, что пачка сигарет лежала на месте – поскольку это для меня, пожалуй, имело большее значение, чем наличие учебников и тетрадей – я закинула внутрь блокнот, чтобы Кире было на чём писать конспекты на уроках. Да, её школьные принадлежности находились там же, где и одежда, – у неё дома, куда мы так и не додумались зайти.

Вскоре мы уже спустились на первый этаж. Но перед тем, как выйти из подъезда, я достала сигарету и, привычно зажав фильтр губами, щёлкнула зажигалкой, поджигая её кончик.

Как же я желала почувствовать вкус никотина! До дрожи в теле. Но успела сделать всего одну затяжку, прежде чем вышла на улицу и едва не закашлялась: прямо возле подъезда стоял уж очень знакомый Мерседес-Бенц.

– О, Рус! А он что здесь делает? – обрадовалась Кира, бросившись к автомобилю так быстро, насколько позволяли туфли на каблуках.

Да уж, мне тоже хотелось бы знать, что он здесь забыл.

Демонстративно не торопясь приближаться к машине, я сделала ещё пару затяжек, с наслаждением пропуская сквозь лёгкие дым. Я смогла ощутить на себе осуждающий взгляд синих глаз даже через тонированные стёкла, но отнеслась к возникшей ситуации по-философски: пусть Фролов побесится, может, хоть отвадится появляться, когда его не ждали.

Наконец выкинув окурок в урну, я закинула в рот жвачку и заняла пассажирское сидение рядом с подругой. Успев промокнуть под дождём, я сильно намочила салон, но не испытала из-за этого ни малейшего угрызения совести.

– Давно ты куришь? – первым делом спросил мужчина с неприкрытым негодованием в голосе.

– И тебе привет, – усмехнулась, даже не собираясь отвечать на вопрос.

Я занималась тем, что пыталась унять бешено колотящееся сердце, раздражаясь от неспособности контролировать свой же организм! Возникло ощущение, будто я перестала быть хозяйкой собственного тела. И всё из-за чего? Из-за близости какого-то мужика?

«Не такой уж он и «какой-то», раз ты не способна здраво мыслить рядом с ним».

– Я жду ответа, – выехав со двора, холодно напомнил Фролов, тем самым заставив меня закатить глаза.

– Жди. Кто ж тебе мешает, – насмешливо фыркнула я.

– Я серьёзно, Роза. Какого хера ты травишь свой организм этой дрянью?

– Я тоже серьёзно, Руслан. Выключай гиперопекающую мамочку. Тебе не идёт эта роль.

– Не кури.

– Тебя забыла спросить.

– Роза!

– Руслан! – отозвалась в тон ему, отчего едва не захихикала.

Ну до чего же комичный диалог! Как тут удержаться от смеха?

– Ладно. Поговорим об этом позже, – выдохнул он раздражённо. – Как провели выходные?

Всем телом ощущая, что взгляд Руслана то и дело прожигал во мне дыру через зеркало заднего вида, я сжала челюсти и кулаки, борясь с внезапно возникшим желанием наклониться и обнять его.

– Отлично, – радостно сказала Кира. – Смотрели «Шерлока» все выходные.

– Да-да, выходные были чудесные, а теперь останови машину, – потребовала я, даже не попытавшись скрыть наглые нотки в голосе.

Мои слова вызвали удивлённый, ничего не понимающий возглас со стороны подруги и недоумевающий взгляд со стороны Руслана. Собрав всю свою волю в кулак, я оторвалась от окна и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Хотя, конечно, лучше бы я этого не делала. До серьёзных перемен в моей душе я ещё как-то могла выдерживать и не тонуть в этом синем омуте, но сейчас словно попала в какую-то прострацию. Всё вокруг исчезло: весь мир сузился лишь до меня и этих недоумевающих глаз напротив.

– Рози, что случилось? – обеспокоенно спросила Кира, тем самым вернув меня в реальность.

Тут же прервав зрительный контакт с мужчиной, я постаралась вести себя как обычно.

– Просто возникло непреодолимое желание прогуляться под дождём. Это же так кинематографично, – сказала невинно, сочтя эту причину самой реалистичной.

– Простудишься, – спокойно отозвался Фролов, даже не подумав остановить машину.

Раздражённо выдохнув, я закатила глаза. Какие мы заботливые!

– Вот только тебя это не должно беспокоить, – фыркнула я, вновь отвернувшись к окну.

Он ничего не ответил, но и из автомобиля не выпустил, видимо, руководствуясь логикой «действия лучше слов». Меня затрясло от заполнившей всё нутро злости, однако негативные эмоции были как нельзя кстати: злясь, я не буду думать о всяких глупостях вроде объятий. Как вообще такие сопливые мысли могли посетить мою голову?

Всю оставшуюся дорогу в салоне главенствовала накалённая до предела атмосфера, и я, пожалуй, понимала, что Кира не станет это игнорировать. Как только автомобиль остановился перед крыльцом школы, я выскочила из него, словно ошпаренная, не соизволив сказать ни слова на прощание.

– Что, чёрт возьми, между вами происходит? – набросилась на меня Фролова-младшая, не скрывая возмущения по поводу случившегося.

И как мне следует ей ответить? Я безвольное чмо, которое так легко поддалось эмоциям? Вся моя философия о том, что любви не существует и людьми правит только похоть, пошла прахом? Поскольку то, что творилось внутри меня, невозможно было назвать похотью, невозможно было причислить ни к одному определению, которыми я так швырялась, называя всех влюблённых людей невежественными идиотами. Хотя насчёт идиотов моё мнение не изменилось, просто к их рядам примкнул ещё один человек – я сама.

– Ничего не происходит, – отозвалась, прекрасно сыграв удивление.

И я ведь даже не соврала: между нами действительно ничего не происходило и не могло произойти. Мы были слишком разными, а закон о том, что противоположности притягиваются, с нами не сработает. Потому что я не позволю этому случиться, как и не позволю себе совсем размякнуть и вверить свою жизнь в руки другого человека.

– Ага, я заметила, – хмыкнула Кира, даже не попытавшись притвориться, что она мне поверила.

Девушку можно понять: два самых дорогих её сердцу человека устроили между собой что-то вроде войны. Хотя, если уж быть совсем точной, воевала только я, а Руслан… Руслан тем временем терпел все мои нападки, лишь снисходительно улыбаясь в ответ. Но порой, конечно, у меня получалось выводить его из себя, что я и делала с превеликим удовольствием.

Именно по вине этого мужчины изнутри пыталась пробиться давно похороненная мягкость, но я не допущу её восстания из мёртвых. В конце концов, ни одна история, в которой что-либо выползало из могилы, не заканчивалась хорошо.

– Твой брат – просто невыносимый человек! При чём тут я вообще? – заворчала я, смотря себе под ноги.

– Что ж, с этим трудно поспорить. Ладно, пойдём, через минуту физика начнётся, – схватив мою руку, девушка потащила меня вверх по лестнице на второй этаж учебного корпуса.

Как только мы переступили порог класса, к нам подошёл Костя и, бегло поздоровавшись со мной, поцеловал Киру. Та вмиг залилась румянцем, а на губах расцвела счастливая улыбка. Я, конечно, очень рада тому, что у них всё так замечательно, но…

– Ребят, ну можно не при мне? Меня сейчас радугой стошнит, – скривилась я, вызвав смех со стороны подруги и её возлюбленного.

К счастью, несмотря на любовную лихорадку, она хотя бы не пересела от меня к своему «котику», иначе это стало бы кровной обидой до конца жизни. По всей видимости, Кира тоже это осознавала.