К сожалению, я их понимала, ведь и сама не чувствовала той уверенности, что пыталась демонстрировать внешне. На самом деле меня поработил невыразимый, всепоглощающий страх. Я ещё не до конца избавилась от внутренней маленькой хрупкой девочки, которая была не в силах постоять за себя. Она ещё жила, крепко вцепившись за отдалённый уголок души, время от времени напоминая о своём существовании.

Как, например, сейчас: руки дрожали так, что их пришлось сложить под грудью, а колени стали ватными, грозясь перестать держать меня в вертикальном положении. Однако я не позволила слабости взять надо мной вверх и внешне осталась совершенно спокойной.

– Осмелела сильно, Андреева? Идём-ка к директору, – зло выкрикнул учитель, вставая с кресла.

Но даже тогда на моём лице не дрогнул ни единый мускул.

– Идёмте. Мне нужно много чего интересного ему рассказать, – усмехнулась я, прежде чем прозвенел звонок.

На сегодня приключения в классе истории были окончены. Корнев не рискнёт повести меня к директору, прекрасно понимая, что Павел Аркадьевич – человек, любящий детей и думающий в первую очередь о том, чтобы с учениками всё было хорошо. Денис Степанович сегодня проявил себя как равнодушный учитель, которому наплевать на всех, кроме себя самого, и директор вряд ли погладит его за это по головке.

Подойдя к еле живой подруге, стоявшей возле нашей парты с подозрительно дрожавшей нижней губой, я схватила её за руку и потащила в школьную уборную, чтобы выяснить причину надвигающегося потопа.

– Ну? Чего рыдать надумала? – закрыв на щеколду дверь туалета, спросила я.

Будучи прекрасно осведомлённой, что Кира влюблена в одного из участников драки, я не могла взять в толк: неужели она собиралась реветь только из-за того, что мальчики немного помахали кулаками?

– Роза, они дрались из-за тебя. Костя… он защищал тебя. Когда ты вышла, Денис Степанович сказал, что девушки, которые ведут себя так нагло и вызывающе, как ты, никогда не заслужат хорошего отношения. А Тимур сказал, что ты вообще высокомерная стерва, судьба которой – одинокая старость в обществе кошек. Правда, он добавил что-то ещё так тихо, что я не расслышала, и Костя накинулся на него, твердя о том, что научит его относиться к девушкам с уважением, – всхлипывая, выдавила Фролова.

Так, ну, по крайней мере, причина драки стала известна. Но вот я в упор не видела связи между тем, что Костя за меня вступился, и тем, что Кира сейчас плакала.

– Ну хорошо, защитил он меня. Это разве повод реветь? Напротив, радоваться должна, что объект твоих грёз снова проявил себя благородным человеком. Насколько мне помнится, ты именно за это его и полюбила, – хмыкнула я и, притянув подругу к себе, обняла.

Её чувства действительно не возникли на пустом месте. В прошлом году был период, когда я заболела и Кира ходила в школу одна. Пренеприятнейшее время, надо сказать, которое мне не очень по нраву вспоминать. Я лежала в полубреду с температурой под сорок и мечтала, чтобы старуха с косой освободила меня от страданий. Именно тогда подруга осталась без моей поддержки и защиты, отчего ей пришлось столкнуться с отвратительной ситуацией: её начал задирать одноклассник – тот самый Тимур, с которым подрался Костя. По словам Киры, он бросал в её сторону едкие замечания, плоско и пошло шутил, заставляя краснеть от стыда и неловкости. Моя подруга не умела давать отпор, но при этом не жаловалась на происходящее никому, кроме меня, когда я, конечно, была в состоянии её выслушать и крыть долбанного Тимура трёхэтажным матом.

В какой-то момент неожиданно для всех за неё вступился Костя. Он не сказал ничего резкого, не полез в драку, но одного его взгляда и короткой фразы хватило, чтобы Власов замолчал и больше не пытался её задеть. Фролова никогда не общалась с Костей близко, и он не имел ни единой причины заступаться за неё. Тогда-то наивная милашка, мечтающая о своём прекрасном рыцаре, и посмотрела на местную звезду другими глазами: он оказался не просто крутым парнем-боксёром, красивой картинкой, на которую приятно смотреть, а человеком, не позволяющим обижать тех, кто слабее.

С того дня её доброе искреннее сердечко упорно цеплялось за этот момент. Кира даже однажды решилась признаться в своих чувствах – не лично, а через сообщение. Вот только её признание так и висело прочитанным, но не отвеченным по сей день. Волков не обращал на неё никакого внимания, а после того, как узнал о девичьих чувствах, и вовсе будто начал её избегать. Санта-Барбара, а не старшая школа, честное слово.

– А что, если он тебя любит? – жалобно отозвалась Фролова и завелась в новом плаче.

Ох, как всё запущено. У влюблённых девушек явно обостряется способность накручивать себя так, что нормальные люди, то есть те, кому гормоны в голову не ударили, и вообразить не могут.

– Во-первых, это не так. Глупости себе придумываешь. Во-вторых, возьми за правило не реветь из-за парней, пожалуйста. И, в-третьих, прекращай считать любовью банальные физиологические потребности.

– Но ты же любила два года назад Артёма! Вся светилась от счастья, когда встречалась с ним. Не доказывает ли это то, что любовь есть? – запальчиво возразила Кира, тут же закусив губу.

Тема об этом недочеловеке – табу, о чём она была прекрасно осведомлена.

– Не доказывает. Раньше я была такой же наивной дурой, как и ты, поэтому поверила в искренность наших отношений. Вот только на деле оказалось, что чёртова любовь существует только в сказках. В жизни же властвуют влечение, похоть и страсть. Чем быстрее ты это поймёшь, тем меньше разочарований и боли испытаешь, – холодно ответила я, прежде чем выйти из туалетной комнаты.

Да, два года назад я верила в высокие чувства и мечтала о любимом человеке. Познакомилась с Артёмом, влюбилась и с радостью согласилась с ним встречаться. Как говорится, прыгнула в омут с головой. А какая бы четырнадцатилетняя девочка не прыгнула? Он был на четыре года старше, очень красив и безмерно галантен. Не скрою, я чувствовала себя особенной и была счастлива. Даже думала, что это на всю жизнь… доверчивая дура. Ну а потом… потом случилось непоправимое. К счастью, было ни к чему доставать давно похороненные воспоминания, ведь суть заключалась в другом: с глаз спали розовые очки и наступило осознание, что любви в реальной жизни просто не существует.

Фролова знала необходимую часть истории, и мы с ней договорились никогда больше об Артёме не упоминать. Но вот, пожалуйста, моя дражайшая подруга решила убедить меня, что любовь есть, и привела мне в пример мои же неудачные отношения, из-за которых я и разочаровалась в этом чувстве. Какая молодец!

Следующим уроком стояла литература. Алла Викторовна дала задание, а сама куда-то вышла. Быстренько выполнив, что требовалось, я повернулась к окну. Во мне не было ни малейших сомнений насчёт правильности ответов, ведь литература и английский язык являлись моими любимыми предметами. И я продолжала бездумно смотреть на улицу, даже когда учительница вернулась, и не шевелилась до тех пор, пока телефон не пустил короткую вибрацию по парте, оповестив о новом сообщении в мессенджере.

Кира:

Я знаю, что ты на меня злишься… Прости, глупость сморозила. Не дуйся, я люблю тебя.

Прочитав это, я не смогла сдержать лёгкой улыбки. Что и говорить, долго злиться на этот солнечный лучик я не умела. Всё-таки доверяла ей настолько, что она знала обо мне буквально всё. Ну… почти.

Роза:

Ладно, проехали.

Напечатав ответ, я начала листать ленту любимых подписок, но через минуту последовало новое сообщение:

Кира:

Ты мне так и не рассказала историю про байк.

– Слишком долго писать, лучше расскажу после уроков, когда к тебе домой пойдём, – не отрывая взгляда от экрана телефона, тихо пообещала я.

– Хорошо, – согласно шепнула Кира.

– Ну наконец-то свобода, – с облегчением произнесла я, распахнув двери на крыльцо учебного заведения.

Потянувшись, я жадно вдохнула весенний воздух, искренне наслаждаясь этим недолгим мгновением радости.

– О да-а-а… – протянула подруга и, подставив фарфоровое лицо солнечным лучам, мило сощурилась.

– Так вот… насчёт байка… – нехотя вернувшись к реальности, заговорила я, начав спускаться по ступенькам.

Настроение снова опустилось к земному ядру, где ему было самое место, и хорошая погода перестала иметь хоть какое-то значение. Рассудив, что как раз по дороге к автобусной остановке успею обо всём рассказать, я начала свою невесёлую историю.

Вообще, наши родители вполне могли позволить себе нанять личного водителя, который бы нас отвозил и забирал со школы, но если в случае со мной отец никогда не захочет каким бы то ни было образом облегчить мне жизнь, то с Кирой дела обстояли совершенно иначе: она сама изъявила желание пользоваться общественным транспортом. По моей подруге в принципе было невозможно сказать, что она принадлежала привилегированной семье, поскольку в ней не нашлось места даже крохе высокомерия и чувству превосходства над другими.

Пока я обрушивала на Киру эмоциональную тираду, она ахала и охала, не в силах произнести ни слова. На той части, где я рассказывала, почему мама приняла такое решение, подруга закусила губу, ожидаемо натолкнув меня на мысль, что она тоже не поддерживает мои ночные покатушки по городу.

– Потом он приказал прийти домой не позже шести. Вот так, – тяжело вздохнув, закончила я.

– Да уж… Но, может, всё обойдётся и дядя Стас не будет тебя бить? – неуверенно предположила Фролова, желая как-то поддержать и успокоить меня, хотя мы обе понимали, что ничего не обойдётся.

– Да похер. К его избиениям я уже привыкла, – усмехнулась я.

На моём теле было не найти ни единого места, которое избежало бы встречи с ремнём отца. За столько времени уже в каком-то смысле выработался иммунитет к побоям.

– Тогда почему ты так грустишь? – непонимающе захлопала ресницами Кира.

– Из-за байка… – прошептала я. – Чутьё подсказывает, что мама не просто решила меня напугать, а действительно настроилась продать его, если я опять что-то натворю.

– Ты пойми меня правильно, но… тётю Олю тоже понять можно. Конечно, отобрать байк, учитывая, как сильно ты его любишь, очень жестоко, но ведь и на тебя никак иначе повлиять невозможно. Вот она и решила надавить на единственное твоё слабое место, – спустя некоторое время молчания, которого как раз хватило, чтобы мы подошли к остановке, осторожно заметила подруга.

– Я это прекрасно понимаю, – ещё сильнее стушевалась я, но тут же вернула над эмоциями контроль. – Но если она рассчитывает, что у меня опустятся руки и я начну вести себя так, как она хочет, то получит разочарование! Не дождётся… – добавила усмехнувшись.

Нужно лишь стать осторожнее и не попадаться. Это рискованно, но ведь кто не рискует, тот не пьёт шампанское, верно?

Кира не стала ничего отвечать на мои слова, только вздохнула и покачала головой, доставая из сумки деньги на проезд. Я последовала её примеру и полезла в рюкзак. Через несколько минут приехал автобус, и весь оставшийся путь до её дома между нами царило полное молчание.