Глава 7. Свидание

Ками.

Я иду на свидание с Оуэном Макалистером.

Сама не понимаю, как это получилось, потому что такие, как Оуэн, стоят первыми в моём списке «даже не вздумай» и мигают красной предупреждающей надписью.

Макалистер — стереотипный богатый мальчик, искушённый женским вниманием и родительскими деньгами. И, несмотря на то что я тоже из достаточно обеспеченной семьи, у меня совершенно другие ориентиры в жизни. Этот парень не привык напрягаться. Вcё даётся ему легко: популярность, место в команде, внимание, девушки.

К сожалению, я знаю, сколько у Оуэна было девушек. А точнее, половых партнёрш, так как официально он ни с кем не встречается. Он и Коул Хантер — два самых популярных парня университета, их имена постоянно звучат в свежих сплетнях студентов, которые приходят к нам за кофе.

Меня не привлекает смазливое личико Макалистера, белоснежная улыбка, впечатляющие бицепсы, которые он любит демонстрировать, снимая толстовку в помещении. Все его подкаты — это игра, ставка на то, как быстро я сдамся. Но на меня это совсем не работает. Я не строю из себя недотрогу, а самым искренним образом не заинтересована в отношениях. Ни с ним, ни с кем-либо ещё. Мне однажды понравился один мужчина — именно мужчина, а не ровесник вроде Оуэна, — но тот, кажется, запал на мою подругу.

В общем, сейчас меня волнуют другие вопросы. Такер ищет управляющего в Echo Coffee, а я готова сделать всё, чтобы наконец-то выбраться из статуса бариста и перейти к следующей ступени своей мечты.

Макалистер сказал, что заедет за мной в два. Меня удивило такое время, так как я была уверена: он выберет какой-нибудь пафосный ресторан, подарит мне огромный букет цветов, чтобы впечатлить и со страта заработать бонусов. Ладно, может быть, я преувеличиваю, и он не настолько хочет затащить меня в постель. Хотя, я слышала, Оуэн делал подобное даже для тех, кто и так был готов упасть к его ногам.

Одним словом, что бы он ни задумал, я планирую сорвать это свидание. Поэтому одеваюсь максимально просто: тёплые легинсы, удлинённый асимметричный топ на бретелях, объёмный кашемировый свитер, спадающий с одного плеча, и сапоги-казаки. Я обожаю этот образ, чувствую себя в нём просто сногсшибательно, но при этом он не выглядит нарядным. Скорее так, будто я совсем не старалась.

То, что нужно для сегодняшнего рандеву: быть в тонусе, острить и показывать, как мне всё равно на все его попытки вызвать у меня взгляд оленёнка и капающую слюну при виде его мускулов.

Собираю свои тяжёлые волосы в высокий хвост, на уши — тёплую повязку, застёгиваю пуховик и накручиваю шарф вокруг горла.

Выгляжу как капуста.

Выхожу на улицу и собираюсь набрать Оуэну, но этого не требуется: мой кавалер подпирает свой автомобиль, сложив руки на груди.

— Прекрасно выглядишь, Жасмин!

— Ты сколько здесь уже стоишь? — я осматриваю его и агрегат за ним.

На нём тёмные джинсы, свитер и расстёгнутый пуховик. Он не выглядит так, будто собрался вести меня в ресторан.

Интересно.

— Ну что, едем?

— Куда?

— Это сюрприз!

— Так не пойдёт. Я не могу сесть в твою машину и не знать, куда меня везут. Это небезопасно.

— Ты серьёзно думаешь, что я могу отвезти тебя в лес?

— Откуда мне знать?

Макалистер смотрит на меня с шокированным выражением лица, но спустя пару секунд сдаётся. Достаёт телефон и начинает что-то набирать.

— Вот, отправляю тебе геолокацию. Она связана с часами. — Он показывает мне запястье. — По ней можно отследить, где я нахожусь. Разошли всем, кому хочешь. Если я вдруг решу снять часы, можешь разбить бутылку о мою голову и удрать на моей машине. Бак полный, коробка-автомат.

Я с трудом сдерживаю смех. Конечно, серийные убийцы именно так и поступают — дают возможность отследить своё местоположение и делятся инструкцией, как от них убежать. Читаю сообщение Оуэна, пока он обходит машину и открывает мне дверь. Конечно, я никому не отправляю ссылку, которую он мне прислал.

Ну это же глупо, да?

Зачем я вообще поехала с парнем, если настолько в нём сомневаюсь?

В общем, я сажусь в машину и еду непонятно куда. Потом меня поругаете за это.

Салон пахнет чистотой, кожей и едва уловимым древесным парфюмом. И меня раздражает, что запах такой приятный и вызывает странные эмоции внутри. Уверена, это какой-то специальный ароматизатор, чтобы клеить девчонок, с феромонами.

Я отворачиваюсь к окну и делаю вид, что меня невероятно сильно интересуют серые улицы Монреаля, но взгляд всё равно предательски возвращается к Макалистеру. Он ведёт уверенно и спокойно, одной рукой удерживая руль, а второй лениво переключает трек на панели, потом касается указательным пальцем лёгкой щетины на подбородке, будто о чём-то задумывается.

И это выглядит так…

Нет, это не сексуально. И меня совершенно не цепляет эта мужественная картина.

Красивая машина, широкие плечи и улыбка, с которой можно получить кредит доверия даже у налоговой — это всё ширма.

В такого парня действительно можно влюбиться, если быть дурой.

Но я не дура, поэтому мысленно отвешиваю себе подзатыльник и отворачиваюсь к окну. Через пятнадцать минут молчаливой поездки мы заезжаем на парковку, и Оуэн глушит мотор.

— Рынок? Я смотрю, ты решил как следует сэкономить на нашем свидании?

Пока Макалистер что-то нажимает на приборной панели, я рассматриваю огромную территорию крытого рынка, где наша кофейня часто закупает продукты для кухни. Ума не приложу, что он задумал.

— Ой, только не говори, что ты ожидала банальный ресторан.

— Я именно его и ожидала.

— Фу, Микаелян, как пошло! Я гораздо изобретательнее.

С этими словами он выходит из машины и обходит её, чтобы открыть мне дверь:

— Прошу!

Я позволяю ему помочь мне выбраться из автомобиля, но когда предпринимаю попытку выдернуть руку из его ладони, он не отпускает.

— Не-а, Жасмин. У нас свидание, а значит, за продуктами мы пойдём как парочка. За ручку.

— Какими ещё продуктами?

— Для нашего ужина. А для чего ещё люди приезжают на рынок? — он тянет меня ко входу.

— А в супермаркет заехать не судьба была?

— Какой супермаркет? Я не могу накормить девушку, работающую в ресторане, едой из Loblaws

— Я польщена, что ты так высоко ценишь мой гастрономический вкус, но я ничего не имею против Loblaws. Так, подожди, какой ужин? Мы что, потом к тебе поедем?

— Увидишь. Не торопи события.

— Оуэн!

Макалистер резко останавливается и поворачивается ко мне всем телом:

— Жасмин, мы сейчас выберем продукты, а после я отвезу тебя в одно место. И нет, это не мой дом. Не переживай, твоя честь останется нетронутой.

— И на этом спасибо, — вздыхаю я и плетусь за ним.

Мы обходим, кажется, весь рынок.

Сначала Оуэн ведёт меня в овощные ряды, где воздух пахнет влажной зеленью, землёй, свежими травами и сладкими фруктами. Макалистер берёт в руки авокадо, слегка нажимает большим пальцем у плодоножки, потом откладывает. Стучит костяшками по небольшому арбузу, будто проверяет, есть ли кто дома. Нюхает персики, выбирает самые ароматные, просит попробовать виноград и с таким серьёзным видом спрашивает продавца, откуда на самом деле привезли инжир, что я не выдерживаю и тихо хихикаю.

— Что? — Оуэн бросает на меня взгляд.

— Ничего. Просто ты выглядишь так, будто сейчас вынесешь вердикт всему сельскому хозяйству Квебека.

— Это важная работа, не мешай профессионалу.

У одного из прилавков нас встречает пожилой армянин. Я едва успеваю сказать «барев дзез», как он расплывается в улыбке, начинает расспрашивать, чья я, откуда родители, давно ли в Канаде. В итоге он делает нам скидку, добавляет в пакет пару гранатов и один очень спелый персик «для красивой ахчик».

— Это что сейчас было? — спрашивает Оуэн, когда мы отходим.

— Армянский бонус.

— Мне нравится.

— Тебе бы понравилось меньше, если бы он начал спрашивать, когда свадьба.

— А он спрашивал?

— Был готов.

Следом мы идём к рыбному отделу. Оуэн выбирает крупные сырые креветки в панцире, уточняет, свежие ли, не перемороженные ли, и просит упаковать отдельно. Потом берёт пучок петрушки, лимоны, свежую пасту, широкие ленты тальятелле, и ведёт меня к специям, где мы заканчиваем с покупками.

Сгрузив все пакеты в машину, Макалистер снова открывает для меня дверцу и кивком указывает на сиденье.

— Ну что, готова к самому интересному?

— У меня выбора нет, — я пытаюсь сказать это саркастично, как будто я пленница на этом свидании, но не выходит.

И как бы я ни хотела сопротивляться, мне понравилось ходить с Оуэном по рынку, пробовать разные продукты, слушать его рассказы о том, как правильно выбирать фрукты, и набирать огромные пакеты ароматной, живой еды.

Удивительно, но это я должна была прочитать ему целую лекцию о том, когда наступает сезон персиков или какие специи лучше всего сочетаются с рыбой. Но я никогда не любила готовить, и все навыки, которые должна была впитать ещё с молоком матери, растерялись по пути своего взросления.

Мама была бы в восторге от такого перформанса Оуэна. Будь он ещё армянином, так вообще выдала бы меня за него замуж уже завтра.

— Вау, Камилла Микаелян улыбается, сидя в моей машине, а у меня сегодня даже не день рождения! — замечает мои растянувшиеся губы Оуэн и не упускает возможности подколоть.

— Это никак с тобой не связано! — быстро беру себя в руки.

— Уверен, что связано. Признайся, тебе понравилось?

— Нет.

— Понравилось. Ты улыбалась, я видел.

Я улыбалась. Даже больше скажу: я хихикала, когда он с умным видом задавал вопросы продавцам.

Оставшуюся дорогу мы проводим в спокойном молчании. Оуэн включает радио, тихо подпевает, улыбается и невзначай бросает на меня косые взгляды.

— Приехали, принцесса!

Мы оказываемся у небольшого современного здания со множеством офисов и студий.

— Мы будем подрабатывать в кейтеринге для волков с Уолл-стрит?

— Нет, готовить мы будем только для нас двоих.

— Мы?

— Ну или я, если тебе не хочется. Будешь меня развлекать, пока я демонстрирую тебе свою тёмную сторону.

В лифте мы поднимаемся почти на самый верхний этаж, проходим по длинному коридору и оказываемся в просторной кухне-студии с окнами в пол, уютной зоной отдыха и камином.

— А почему просто не поехать домой и там не приготовить? — задаю я тупой вопрос, очарованная происходящим.

— Ты бы не согласилась — это раз. Два: кухня у меня дома не отличается таким масштабом, а мне хотелось провести время в красивом месте, — Оуэн протягивает мне фартук. — Поможешь?

— Давай попробуем.

Я надеваю фартук и подхожу к большому высокому столу для готовки. Оуэн со знанием дела выкладывает купленные продукты и раздаёт указания: зелень промыть, креветки распаковать, пасту убрать в холодильник, лимоны оставить рядом.

— Панцирь снимаем, но хвостики оставляем, — комментирует Макалистер.

— Да, шеф, — с иронией бросаю я и принимаюсь чистить креветки. — Где ты этому научился? Я думала, хоккей отнимает всё свободное время.

— Даже не знаю. Пару раз залип на кулинарных шоу, там у них всё получается так легко и непринуждённо. Решил сам попробовать, и как-то понравилось… — Оуэн стряхивает оставшийся лук с ножа и переключается на плиту. — Это расслабляет и отвлекает от всякого.

— Значит, готовка — это твой способ убежать от проблем?

— Вероятно. Но я бы сказал — не сбежать, а спрятаться на время. Они ведь всё равно никуда не деваются.

Я слышу в голосе скрытую печаль, но не решаюсь спросить, у всех есть свои проблемы и тайны, даже у таких открытых и беззаботных золотых мальчиков.

— Теперь чеснок, — приободрившись, вспоминает Оуэн. — Три зубчика. Нарезаешь очень мелко, чтобы мы его не чувствовали кусочками, но вкус стал глубже и ярче.

Я принимаюсь давить чеснок плоской стороной ножа, как он показал. Пряный запах резко ударяет в нос.

— Какое у тебя любимое блюдо? — спрашивает он, доставая с нижней полки сковороду.

— Как истинная армянка, я люблю хорошо приготовленное мясо. Например, хоровац — маринованное мясо на углях. А ещё обожаю гату. Это такая сладкая выпечка с начинкой из масла, сахара и муки. Иногда с орехами, но классическая — без них.

— Сладкоежка?

— Не могу сказать, но бывает, очень хочется чего-то такого.

Оуэн бросает на раскалённую сковороду кусочек сливочного масла.

— Я слышал, что у армян еда — это часть культурного кода.

— Просто еда? — я с прищуром смотрю на него. — Нет, то, что делают армяне, просто едой назвать нельзя. Это настоящее щедрое застолье. — Хихикнув, поясняю: В семье радость — мы накрываем на стол. Горе — обязательно накрываем стол для себя и всех соседей в округе. Зашёл кто-то в гости, даже случайно, мы его, пока не накормим до отвала, из дома не выпустим.

— Страшные люди, — смеётся Оуэн и вызывает улыбку и у меня.

— И не говори. Конечно, в моей семье не так много глубоко традиционных моментов, всё же мы больше десяти лет живём в Канаде. Однако мама с папой всё равно не могут отпустить некоторые установки, вбитые им ещё в детстве, когда они жили в Армении.

— Кидай чеснок на сковородку. Только осторожно, сейчас будет шипеть.

Чеснок попадает в горячее масло, и кухня тут же наполняется плотным, аппетитным ароматом. В животе предательски урчит, и я вдруг понимаю, насколько вкусный ужин меня ждёт.

— Теперь креветки. Выкладывай по одной, по кругу. Они готовятся очень быстро. — продолжает командовать Оуэн.

Я принимаюсь раскладывать креветки, которые моментально меняют цвет с серого на розовый. Масло брызгает, шкворчит, и одна капля попадает мне на руку, из-за чего я резко отпрыгиваю.

— Эй, — Макалистер стоит прямо за спиной и по инерции ловит меня.

Я не сразу понимаю, что оказалась в кольце его красивых сильных рук.

Я сказала красивых?

Нет. Я имела в виду просто рук. Обычных мужских рук.

— Давай лопаткой, — усмехнувшись, он заботливо выпускает меня, отходит на шаг назад и тянется за инструментом. — Держи.

— Спасибо.

Я начинаю переворачивать креветки, а Оуэн добавляет щепотку копчёной паприки, хлопья чили, немного соли и цедру лимона. От сковороды поднимается тёплый сливочный пар с яркой цитрусовой нотой, а вместе с ним и неловкая пауза. Будто случилось что-то особенное.

Но ничего не случилось.

Так почему мы не можем дальше продолжить разговор и сделать вид, что меня не колотит от этого мимолётного прикосновения?

— Твои родители, — откашлявшись, продолжает Оуэн, — говорили, что ты могла бы не работать в кафе. Что это значит?

— Папа владеет строительной компанией. Хочет, чтобы я работала в семейном бизнесе и помогала его расширять. И один из способов усилить влияние и укрепить положение на рынке — выйти замуж за правильного парня.

— Правильного?

— Да. Армянина с хорошей родословной. Звучит как что-то из книг Джейн Остин, да?

— Но твои же родители не будут насильно тебя выдавать замуж.

— Нет, но они настойчиво пытались отправить меня на свидание. Я на самом деле потому и наврала про тебя.

— Получается, чтобы не идти на одно свидание, ты пошла на другое?

— Получается так.

— Ну, я рад, что в этом поединке ты выбрала меня.

— Я не выбирала. Ты меня вынудил.

— Но ты же не можешь отрицать, что хорошо проводишь время?

— Не обольщайся! — я отворачиваюсь от убийственно милой улыбки засранца и начинаю вливать сливки к креветкам, помешивая соус.

Сливки моментально смягчают шипение, обволакивают креветки, смешиваются с маслом, чесноком и паприкой в густой золотистый соус. Оуэн убавляет огонь, добавляет немного воды из-под пасты, которую мы уже успели поставить вариться, и кивает на сковороду:

— Не давай сливкам свернуться и не передержи креветки. Соус должен стать шелковистым, а не превратиться в омлет из морепродуктов.

— Ты такой душный, оказывается!

— Я просто умничаю… Стой, давай вот так! — Он внезапно обнимает меня со спины, накрывает мою руку с лопаткой своей тёплой ладонью, и я на мгновение теряю ориентацию в пространстве. Становится очень жарко. Щёки покрывает колючий румянец, а внизу живота начинает сильно тянуть.

— Вот так, вымешиваешь… — тихо говорит он, полностью сосредоточившись на соусе. — Не давишь, просто ведёшь лопатку по дну, чтобы всё соединилось.

— В этом заключался твой план? — нахожу в себе силы сказать саркастично, только чтобы не выдать неуместного волнения.

— План сделать соус, после которого ты влюбишься в меня? Если так, то да, отличный план.

— Не думаю, что тебе это нужно. Я про это…

— Про что? — включив дурака, Оуэн ловит мой взгляд из-за плеча.

— Совсем необязательно держать меня за руку, чтобы объяснить, как мешать это зелье.

Улыбка Макалистера становится ещё шире, и я чувствую, как его большой палец начинает медленно гладить мою руку. Простое движение, но оно ощущается слишком остро и интимно.

— Необязательно, — понижая голос, признаётся он. — Но очень хочется.

И, о нет, он опускает взгляд на мои губы.

— Оуэн…

Чувствую его дыхание, и по телу пробегает приятная судорога.

Да что со мной?!

— Расслабься, Жасмин, сегодня у нас в планах только платоническая любовь.

Макалистер наконец-то отлипает от меня, снимает креветки с огня и делает вид, что его ладонь — это чек, который вылезает на кухне, когда в зале пробивают заказ.

— Итак! На первый стол — тальятелле с креветками в сливочно-чесночном соусе. На второй — салат с инжиром, грушей, козьим сыром и орехами. И десерт — шоколадное суфле для парочки за третьим столом. Работаем, работаем! Микаелян! — обращается он ко мне командной интонацией. — Чего стоишь? Давай за работу!

Я, хихикнув, оббегаю его и тянусь к большим тарелкам.

Оуэн начинает выкладывать ингредиенты точно, как делают это в фильмах про крутых шеф-поваров: сначала паста, закрученная аккуратным гнездом, сверху креветки, потом ложка соуса, немного петрушки, лимонная цедра и щепотка перца. Затем достаёт из духовки шоколадное суфле, которое успел подготовить, пока я неуклюже готовила креветки.

Я принимаюсь сервировать стол в зоне у камина, и уже через десять минут мы сидим друг напротив друга при мягком мерцании свечей. Сейчас всё выглядит очень романтично, и вопреки всем моим установкам, это совсем не раздражает. Я ни разу за вечер мне не захотела сбежать или закатить глаза.

— Вина?

— Можно, — киваю и передаю ему бокал.

— Ты всё ещё хочешь вырубить меня бутылкой и угнать мою тачку?

— Не надо передёргивать. Это был изначально твой план!

— Но ты его всерьёз рассматривала, учитывая, как сопротивлялась идти со мной на свидание.

— Я не настолько сумасшедшая, — уже не пытаясь держать лицо непробиваемой стервы, открыто улыбаюсь.

Оуэн тоже смеётся, ставит передо мной бокал и возвращается на своё место. Но когда cмех постепенно стихает, мы встречаемся глазами, и атмосфера в резко меняется. В его зрачках отражается огонь от свечей и, мне кажется, это настолько опасным и притягательным, что я невольно сжимаю коленки. Не помню, чтобы кто-то вызывал у меня подобные ощущения.

И почему здесь так жарко? И душно. Совсем нет кислорода.

— Тебе нравится? — вдруг спрашивает он с едва ощутимым волнением в голосе.

— Да, — признаюсь я, даже не успев обдумать, к каким последствиям может привести этот ответ.

— Тогда за прекрасный вечер и твою… улыбку, — Оуэн поднимает бокал и тянется ко мне.

— И прекрасный ужин, — поддерживаю я, соединяя наши фужеры в звонком соприкосновении.

— И наше первое свидание…

Я не осмеливаюсь добавить «и последнее», потому что теперь и сама не уверена, что не захочу хочу всё это повторить.