прошептал: – Нас с тобой ждет прекрасное свидание. Моя Катенька, ты очень хорошенькая, – и он не нашел ничего умнее, как осторожно подуть мне в ухо. Я скосила на парня глаза, а он провел губами по моей щеке, явно играя. Вторую руку он осторожно положил мне на затылок. Я даже разозлиться не успела.
Зачем? – нехотя поинтересовалась я, все больше понимая, что вкус на молодых людей у Нины дал серьезный сбой. Великий и ужасный рок-музыкант и по совместительству президент Страны дуралеев, положил руку мне на спину, наклонился к моему уху и, чуть касаясь волос губами, прошептал:
– А ты покури. Где там эта доставка? Почему курьер такой тормоз? – заныл Келла. – Эй, девочка, я тебя все-таки слопаю, так что давай поиграем в Красную Шапочку и Волка?
Сорок минут в гребаном лифте, – тут же переменил мнение о средстве подъема людей на этажи Келла, – чтоб ты, тварь, сломался навеки! – Не надо нашему лифту такое говорить, – попросила я возмущенно, оглядываясь и понимая, что мы всего-навсего на третьем этаже, – мне, между прочим, тут жить и жить!
т эта, – указала на стену сестра, – про группу «На краю». Это же я со своими тогда ее рисовала полночи, – и сестра расплылась в широкой улыбке. – А стариканы поймали каких-то левых… Сам себя пни. Что за манеры вообще?