Цитаты из книг автора «Анна Данилова»

своей же смертью… Марк, так что делать с этой женщиной, которую мы вчера видели в ресторане? – По-хорошему, надо бы, чтобы сам Концевич подошел к ней и поговорил… Мало ли… А вдруг на самом деле она сестра Веры и вообще знакома с ним? Приехала в город… Хотя, почему обязательно приехала? Может, она здесь давно жила, просто не попадала в поле зрения тех людей, которые знали Анатолия. – Марк, подвинься, я тоже хочу немного полежать. Расскажи мне про Ларису Боткину. – Рита, ты удивляешь меня… неужели тебя не интересую я? Смотри, какой я хороший, ласковый, нежный… – Он обнял ее и поцеловал. – Ладно, расскажу. Двадцать пять лет. Красавица просто. И настолько не подходит, на первый взгляд, Анатолию, что в голову сразу же лезут мысли о том, что она встречалась

открыла дверь, потому что следов взлома нет. Она впустила ночью знакомого человека, вот в чем все дело. И это был не водопроводчик, не слесарь-сантехник, не телефонный мастер. Это был человек, приходу которого она в столь поздний час не удивилась и открыла ему. Возможно, у нее была договоренность, ведь в ту ночь она была в квартире одна, ее хозяйка, Катя Пышкина, отсутствовала. Стало быть, это было запланированное свидание и запланированное… убийство! Вы не убивали, а ваша жена? Она знала о том, что вы встречались с Лилей? – Знала, конечно. – И как она реагировала? – Сходила с ума от ревности, но старалась скандалов не устраивать, думаю, что она находила утешение в общении с моим братом. Уверен, что между ними ничего не было… пока. Но они на моих глазах ведут

…Понимаете, там, в Питере, я так хорошо жила последние годы, после того, как разошлась с мужем. Он оказался негодяем, изменял мне и не давал денег… Так вот, я разошлась с ним и вздохнула с облегчением. Стала сама зарабатывать себе на жизнь, успокоилась, даже поправилась на три килограмма… – Она выпрямилась в кресле, такая тоненькая, стройная, и похлопала себя по плоскому животу, словно демонстрируя, как она растолстела. – Сижу себе целыми днями и вышиваю, смотрю телевизор, слушаю музыку, изредка отвечаю на телефонные звонки подружек… Знаете, меня такая жизнь устраивает… Так вот, у меня было все хорошо и, главное, спокойно. Деньги я тратила в основном на поездки, то в Турцию поеду, то в Испанию… Конечно, – она доела хлеб и отряхнула крошки, – скучновато одной ездить, но это лучше, чем сидеть вечерами на кухне и вздрагивать от каждого звука, ожидая возвращения мужа. Я боялась его, вот так… Одним словом, я в последнее время жила спокойно. И тут – на тебе! Дядю убили. Я сразу поняла, что это убийство, еще когда только услышала про яд. Нет, дядя на это не способен. Но вот кому понадобилось убивать такого тихого и скромного человека – ума не приложу. Я приехала сюда не только для того, чтобы похоронить его и привести в порядок все документы, связанные с наследством, то есть принять наследство, но и узнать, кто же убил его… Убийца должен быть наказан. Она должна сидеть в тюрьме. – Вы снова про его жену? – Больше некому. Так вы возьметесь за это дело? – Пять тысяч евро, – не моргнув глазом назвал свою цену Китаев, уверенный в том, что посетительница, услышав эту сумму, развернется и тотчас укатит к себе в Питер. – Три, – невозмутимо принялась она торговаться. – Пять – это слишком, да вы и сами это знаете. Тысячу сейчас, остальные две тысячи я дам вам, когда вы назовете имя убийцы… По рукам? – По рукам. Василий снял с огня турку и разлил кофе по чашкам. – Вам с сахаром? – Да. И с сахаром, и с молоком. И с хлебом, что-то я проголодалась… – Тогда, может, подождете, когда будет готов мясной рулет? Минут пятнадцать еще… – Вы что, повар? Это я распиналась перед поваром? – Она вдруг расхохоталась. – Вот умора! – Нет, я не повар, я работаю с Крымовым. Просто люблю готовить. Вам бы крупно повезло, если бы я был вашим мужем… – Ну уж нет, замуж я не собираюсь… Да и вы просто так сказали… – Она покраснела. – А знаете, я согрелась… И пахнет здесь так вкусно вашим

вылитая Мэй… – Пусть так. Но это указывает лишь на то, что я дочь своей матери. А вот кто мой отец на самом деле – этого не знает никто. И то, что я здесь, лишь моя попытка обрести отца. Я пока еще не уверена, что мы на самом деле являемся родными по крови. Вы только представьте себе, каково мне будет, если вы, ознакомившись с результатами экспертизы, скажете мне, что произошла ошибка и что я вам совсем чужой человек. Кого мне тогда любить? И как вообще жить дальше?.. Говоря это, я почувствовала себя одинокой как никогда. У меня не было матери, не было отца, не было моей Ниночки. А теперь еще я потеряла и Левина, самого близкого и дорогого мне человека. Быть может, поэтому мои слова прозвучали так искренне, что вызвали слезы и у меня, и у впечатлительного и душевного Арчи. – Но я знаю, я чувствую, что ты моя дочь… – И все-таки мы должны с вами получить доказательства того, что я действительно являюсь вашей дочерью. Анализы на ДНК, вы понимаете меня, Арчи? Пока я не буду уверена в этом, я не смогу здесь оставаться долго. Мне понятны ваши чувства к моей матери, но она – не я. И мне не хотелось бы, чтобы вы, допуская все же мысль, что я не являюсь вашей родной дочерью, оставили меня подле себя просто как точную копию с девушки, в которую были когда-то страстно влюблены. Я должна быть уверена… – Лора, ну что ты все заладила: уверена, анализы, ДНК… А как же чувства? И тут мне стало страшно. Арчи вел себя странно. Я вспомнила Джейн с ее сумасшедшими рисунками и ее попытку объяснить мне

лестнице я встретился с человеком… Представь себе мое удивление, когда у него на щеке я тоже увидел огромное фиолетовое пятно… – Пятно? Что такое ты говоришь? Когда это было? – Вчера вечером… – Но Фиолетовый был здесь, со мной… в Москве, во всяком случае… Он же не мог телепортироваться! – Земцова, слушай меня и не перебивай. Человек с родимым пятном, которого я вчера встретил на лестнице, – его сосед. И это именно у него настоящее родимое пятно во всю щеку. – Сосед? Чей сосед? – Бахраха. Они долгие годы дружили и вместе играли в шахматы. И Нодень – я же сказал тебе, что теперь мне все стало понятно! – знал этого соседа… – Ты хочешь сказать, что он специально прилепил себе это родимое пятно, чтобы в случае, если его кто увидит на лестнице, подумали, будто это сосед? – Я просто уверен в этом. Это родимое пятно – или хороший грим, или, что скорее всего, такая штука, купленная в магазине приколов, понимаешь? Он придумал все это для отвода глаз. – Значит, на лестнице Гел видела соседа? – Да нет… Ведь в квартире Бахраха и в «Охотничьем» ресторане отпечатки пальцев одного и того же человека. Думаю, что это был все-таки Нодень. Я только что звонил Корнилову и попросил его выяснить, имеются ли эти «пальчики» в нашей картотеке. Хотя мне Нора и сказала, что нет, но я решил перепроверить… – И что же? – Пока еще не знаю. Но даже если окажется, что это не пальцы Ноденя, все равно это был он, больше некому… – Игорь, по-моему, ты несешь чушь. Если окажется, что это не его пальцы, то чьи же тогда? Кто бил Дмитрия? Кто был в квартире Бахраха? Кто ел вишни, наконец? – Нодень не дурак, и он не стал бы следить. Скорее всего, он был в перчатках, когда избивал Дмитрия или когда торчал в квартире Бахраха… – Но тогда кому же принадлежат эти отпечатки? – Не знаю… – Игорь, ты должен поговорить с Дмитрием и вывести на разговор о Нодене. Пусть он сам расскажет тебе, что произошло в ресторане и кто его бил… Хотя Нодень

меня, думаю, я правильно сделала, позволив ей здесь остаться, – и хотя Юля обращалась к Шубину, взгляд ее был прикован к лицу Холодковой. – Вам страшно, Женя? Но та по-прежнему молчала. Наташа, разогревая еду для Шубина, вообще ничего не понимала. В воздухе чувствовалось какое-то напряжение, чуть ли не электрическое поле, образовавшееся в результате сплошных недомолвок и подозрений. Она решила молчать, ни во что не вмешиваться и дождаться развязки. – Я спрашиваю, вам не страшно? – Если вам не жалко, налейте мне еще немного водки, той, которая стоит у вас в комнате… – попросила Холодкова, поеживаясь. Ее знобило. – А вы подите сами и налейте себе, ведь вы же знаете, где… (Холодкова метнулась из кухни, чуть не опрокинув табурет, за который зацепилась

как ни в чем не бывало. – Парик? Париком займись ты, а я возьму на себя Бобрищева, Пресецкого и Званцеву. Постараюсь узнать, где они были вечером 13 октября между семью и восемью вечера. Шубин встал, похлопал себя по животу и улыбнулся. Он показался Юле необыкновенно спокойным, даже умиротворенным. И дело, конечно, не в обеде. Она была уверена, что причина в другом. Ведь Юля была свободна, не принадлежала никому. Следовательно, у него появился шанс. Или же, во что верилось с трудом, это сладкое выражение на его лице являлось отражением того счастья, которое он получал, просто находясь рядом с ней. Неужели этому Шубину, черт бы его побрал, так мало надо? – Тебе понравился обед? – спросила она, провожая его до двери. – Не то слово. – Тогда скажи спасибо Наташе, – Юля кивнула в сторону двери, ведущей на кухню, где звенела посудой Наташа Зима. – А я ей уже сказал спасибо, ты просто не заметила, – загадочно ответил Игорь, и вдруг Юля вспыхнула до корней волос. «Наташа?!» Она вспомнила, как покраснела ее домработница, когда услышала, что к ним на обед придет Игорь Шубин. А что, если у них роман? «Вот и Шубин… Предатель…» – она почувствовала внезапно вспыхнувшую ревность почти физически. Ее бросило в жар, а тело стало словно чужим. «Но почему? Ведь я же его не люблю?!» Неужели каждой женщине необходимо знать, что ее кто-то сильно любит? И если Шубин вдруг женится на Наташе, то что же будет с Юлей? Кто будет питать ее женскую сущность и втайне восхищаться каждым ее взглядом, жестом, улыбкой?..

передавать ГОСУДАРСТВУ кучу долларов, которые томились сейчас в спортивной сумке в камере хранения, он не собирался. – Но если ОНА продала дом, значит, должны быть где-то и деньги… А что, если агент – подставное лицо? – Я сам займусь этим, – поспешил заверить Кречетова Крымов. – А не пора ли нам выпить, господа? Было три часа ночи. Баранина уже давно покрылась застывшим жиром, были съедены все закуски и выпито много водки. Смертельно уставшая Надя, совершенно измотанная хлопотами, связанными с таким нашествием гостей, ходила по комнатам и стелила постели. Мужчинам (Астраханову, Кречетову, Чайкину и Берковичу) она постелила возле камина на полу, устроив ложе из двенадцати самых разных одеял и четырех подушек, Земцовой и Шубину отдала крымовский кабинет с раскладным широким диваном, а сама, едва помня себя от усталости, рухнула на кровать в спальне. Крымова не было. В последнюю минуту, перед тем как уснуть, Надя подумала, что он, должно быть, пошел запирать ворота… Шубин, много выпивший и почти ничего не евший, уснул сразу же и не мог услышать, как Юля, накинув на себя его рубашку, выскользнула из комнаты, спустилась вниз и там, на кухне, забившись в угол, дала волю слезам… Она видела перед собой слабо освещенное снаружи окно, за которым была голубоватая ночь, зимний лес и тишина… Ее окружали кухонные запахи, которые теперь к ней не будут иметь никакого отношения – теперь здесь живет Надя, и это

минуя официальные разрешения и заявки

выкладывай все, что нарыла. – Я не живу с Лешей, поэтому и пришла к вам, – схитрила Щукина, для которой ссора с Чайкиным ни при каких обстоятельствах не стала бы помехой в работе. – Что там, с этими женскими ножками? – Говорю же – не дождешься… Я звонил Леше, спрашивал о предварительных результатах, ну и узнал, что смерть девушки наступила дня три тому назад, что ноги были отчленены от тела позже, приблизительно через шесть часов после смерти. Чайкин отправил набившиеся между пальцами ног шерстяные волокна от колготок девочки на экспертизу, но и там тоже пока ничего не готово… «Меня ждут…» – подумала Щукина и усмехнулась про себя. – А в общежитии кто-нибудь был? – Нет, пока нет. Понимаешь, это может быть и не она. Дело в том, что в тот день было много снега, рейсы автобусные почти все были отменены, а эта самая Сажина Елена… как бы это тебе сказать помягче… Словом, она могла быть с мужчиной, у нее были любовники, это мне сказал местный участковый, который почти всех знает в этой общаге… Ты не смотри, что там учатся на педагогов, – среди студентов полно наркоманов… Так-то вот. Щукина достала блокнот и записала: «Сажина Елена. Узнать про любовников». Пожала плечами и спрятала блокнот в сумку. Поймала себя на мысли, что начинает выполнять чужую работу. Что ей положено делать по инструкции? Варить кофе, готовить бутерброды и собирать информацию, связанную с экспертизами. Все. Тогда с какой стати она собралась навестить лучшую подругу Сажиной в общежитии педагогического института? – Ладно, Петр Васильевич, я пойду. Раз Чайкин вам ничего не сказал, то мне уж он и подавно ничего не расскажет… – А чего это вы с ним разбежались? – вдруг спросил Сазонов, вставая из-за стола и разминая свое тело. – Ты уж извини, что я тебя спрашиваю, но он вроде неплохой парень. Симпатичный, вы же поженились! Как это у вас все быстро… – Он помешался на своей работе. В прямом смысле, – сказала Надя и, помахав Сазонову рукой, скрылась за дверью. В НИЛСЭ она ехала на такси. В лаборатории ее встретила заведующая Марина, знакомая Крымова, которая и занималась непосредственно передачей информации крымовскому агентству и на свой страх и риск проводила наиболее сложные биологические и химические экспертизы, минуя