Илария побледнела и переглянулась с дядей. Он ухмыльнулся, услышав подтверждение своих слов. Глядя на него, княжна подумала, что, раз дядя спокоен, возможно, отец действительно откажется от этого дерзкого предложения. Не станет же он идти против давнего соглашения с великим магистром.

Борислав нахмурился и недоброжелательно взглянул на посла:

– Моя дочь уже обещана герцогу Густаву. А Урлик уже имеет двух жен и наложниц в разных городах. На что вам моя дочь? Трон она все равно не унаследует. Я в скором времени женюсь.

– Твой брак обречен, как и брак твоей дочери, – спокойным тоном изрек седовласый старец. Он оперся на посох, с невозмутимым видом глядя на побагровевшее лицо Борислава, и неспешно пояснил: – Я это видел в омуте жизни. Пусть твоя дочь выйдет за Урлика, только так ты сможешь сохранить мир.

– Вздор! – воскликнул Борислав, сжав подлокотники трона. – Не верю я твоим словам, богомерзкий язычник! Нет мира – значит, будет война!

– Ты совершаешь большую ошибку, великий князь, – предупредил Военег.

– Это ты ошибся, придя сюда! – Борислав стиснул подлокотники трона.

– Я посланник мира, – развел руками жрец. – Неужто при дворе великого князя не уважают послов?

Борислав поборол гнев и разжал кулаки.

– Языческий жрец пришел сказать о том, что его господин готов креститься, коли я отдам за его сына свою дочь? – усмехнулся он.

– Именно с этим я и пришел.

– Зачем тебе это? – вмешался князь Давид, все это время молча следивший за ходом переговоров. – Если твой господин примет крещение, ты лишишься своей власти.

– А ведь князь прав, – согласился Борислав.

– Я всегда буду нужен Радвилу, – задумчиво ответил жрец. – А в этом случае другого выхода нет. Либо мир той ценой, что я назвал, либо кровь и погибель.

– Сдается мне, вы решили забрать мою племянницу с целью заполучить Вестлицкое княжество, – заметил князь Давид. – А после того снова вернетесь к язычеству. Сынок Радвила возьмет себе еще несколько жен, а мою племянницу, коли воспротивится, запрёте в башне или умертвите. Ведь так? – Князь склонил голову набок, ожидая ответа.

– Нет! – неожиданно подал голос Вторак.

Все взоры устремились на светловолосого юношу. Оказавшись в центре внимания, сын жреца смутился и негромко добавил:

– Никто не тронет ее.

– Мой сын говорит правду, – спокойно кивнул Военег. – Никто не причинит зла княжне.

– Передай Радвилу, чтобы готовился к войне, – сурово изрек великий князь, утомленный бессмысленным разговором. – Моя дочь никогда не станет женой Урлика.

– Что ж, быть по сему, – ответил Военег.

Несмотря на подобный исход, Илария почувствовала облегчение: ведь ей теперь не грозило оказаться в гареме родственника-язычника.

Когда послы кузена Радвила покинули тронный зал, посол великого магистра вышел вперед.

Илария ощутила сквозившее в воздухе напряжение. Смутная тревога не покидала ее. Вот сейчас, в этом зале, возможно, решится судьба Баршицы и Глиницы, двух городов ее двоюродного дяди Радвила. Путь мира или войны выберет для своего народа князь Борислав?

Эберхард фон Чевек, посланник великого магистра, высоким ростом и могучей фигурой внушал трепет и уважение. Он был немногословен и крайне сдержан. Получив дозволение говорить, посол сразу перешел к делу:

– Вы правильно сделали, что отказались от предложения вашего кузена, князь. Ваша дочь обещана двоюродному племяннику великого магистра, герцогу Густаву. И наш Орден готов оказать вам помощь в усмирении язычников. Мы призовем к ответу князя Радвила и обратим непокорных в католическую веру. После этого вы отдадите Иларию в жены герцогу Густаву и с ней обещанные земли, которые в случае венчания княжны на царство войдут в состав объединенного королевства – Вестлицких и Узурских земель. Великий магистр дарует свое покровительство и поможет впредь оберегать земли от набегов монголов. Однако в случае вашего отказа принять участие в военном походе на Восточное Поморье великий магистр более не станет поддерживать дружбу с Вестлицким княжеством и будет действовать по своему усмотрению.

Великий князь слушал речь Эберхарда фон Чевека очень внимательно. По сдвинутым густым бровям и сосредоточенному взгляду Илария сделала вывод, что отец не одобрял речь посла, и в сердце ее затеплилась надежда. Она не хотела войны, не хотела выходить замуж за племянника великого магистра и до последнего надеялась, что этого не произойдет.

Но отца заботили в эту минуту другие вопросы. Погладив длинные усы, Борислав произнес:

– Илария не унаследует трон. Я женюсь, и Чеслава родит мне сына. Но слово я сдержу: дочь выйдет замуж за герцога Густава. Свадьбу сыграем осенью в моем замке. А от Тевтонского ордена мне действительно понадобится помощь в усмирении непокорного Радвила. Я хочу присоединить земли кузена и обратить его народ в католичество.

– Благая цель, – с поклоном ответил рыцарь. – Стало быть, я могу передать великому магистру положительный ответ? Вы вступаете в союз с Орденом в борьбе с язычниками Восточного Поморья?

– Да, я сделаю это.

Илария бросила встревоженный взгляд на дядю. Прямо сейчас ее родной отец дал разрешение немецким рыцарям залить кровью два города и сам готов принять в этом участие.

– Государь, стоит ли начинать междоусобицу? – позволил себе заметить князь Давид. – Не лучше ли примириться с Радвилом и пообещать отдать ему будущую дочь? Ведь Чеслава, без сомнения, родит тебе не одного ребенка. – В тоне его голоса почувствовалось едва уловимая издевка.

Борислав окинул шурина надменным взором:

– Молчи, князь. Это не твоего ума дело. Не лезь в военные вопросы. Здесь мне советчики – полководцы и воеводы, а не царедворцы. Что ты знаешь о войне, князь? Пусть твоя Сильвия родит тебе дочь, а мы ее отдадим сыну Радвила. Вот это будет хорошее решение. Ну а мы пока наведем порядок в Баршице и Глинице. Как только в грешную голову Радвила пришла мысль отправить мне, христианскому государю, посла-жреца?! Бог его покарает, а мы Ему в этом поможем.

– Не слишком ли много ты на себя берешь? – обратился к нему Давид. – Я не стану вкладывать свои деньги в эту войну и не окажу тебе поддержки.

Глядя на Давида, еще два представителя шляхетной элиты высказались против. Первый, влиятельный магнат Бартош, открыто заявил, что не стоит привлекать к конфликту иноземных рыцарей. Второй, крупный землевладелец по имени Каспер, выразил опасения, не приведет ли новая война к ослаблению государства, голоду и недовольству горожан и крестьян. Лучше проложить новый торговый путь через дружественные земли, в обход Баршицы и Глиницы.

Подал голос и старый феодал Хайнрич. Он заявил, что следует советоваться с магнатами, прежде чем принимать такие решения. Также Хайнрич заметил, что лично его вероисповедание жителей Баршицы и Глиницы не интересует. И он лучше бы пошел войной на пруссов, чтобы получить выход к морю, чем связываться с Радвилом. А еще лучше посадить после Борислава на трон Иларию и Густава, ибо тогда Вестлицкое княжество объединится с приморскими землями Узурии, что поспособствует торговле, в частности вступлению в Ганзейский союз¹, и укреплению государства в целом.

– Мне не нужна ваша поддержка, – сурово изрек Борислав. – У меня достаточно людей, готовых пойти со мной против Радвила. Я не стану по каждому поводу спрашивать дозволения магнатов и шляхты. Не хотите идти со мной – не надо. Только после не просите открыть вам дорогу к морю.

– Позволь мне, великий князь, вернуться в Залесье. Я воевода в Лебяжьем Кургане и могу набрать тебе славных бойцов, – предложил полководец Матеуш.

– Вот славный друг! – Борислав сошел с трона, подошел к Матеушу и положил ему руку на плечо. – Тебя я люблю и уважаю! Но ты нужен мне здесь. Тебя я оставляю наместником в Вестлице, в помощь тебе будет мой каштелян. Смотри, береги мою будущую супругу и дочь, пока я воевать буду. Знаю, ты верен мне и никому не позволишь чинить здесь беспорядки. А шляхту в кулаке держи!

– Но, великий князь, позволь заметить, – вставил слово князь Давид. – Пока у тебя не родится сын, ты должен признать Иларию наследницей. – Князь приблизился к Бориславу и, чуть прищурившись, добавил: – Что, если тебя на войне убьют, а супруга твоя разрешится девочкой? Ты ведь не хочешь допустить смуты?

Лицо Борислава помрачнело. Из-под косматых сдвинутых бровей горели недобрым огнем его карие глаза.

– Стало быть, уже и похоронил меня… – протянул он, смерив князя Давида пристальным взглядом. – Однако, как ни прискорбно сие, ты прав. Я должен подписать указ о престолонаследии. Я не оставлю трон дочери, даже не проси. Если у меня не будет сына, а Илария в браке с Густавом родит мальчика, он и будет наследником, а его родители – регентами.

Князь Давид не стал спорить и отошел в сторону, хоть это решение и не вполне удовлетворяло его.

Борислав между тем обратился к стоявшему поблизости воеводе Велимиру из Копле:

– А ты езжай к своей супруге, напомни ей заветы католической церкви, а то поговаривают, что она у тебя все продолжает участвовать в языческих обрядах. Да и сына Ариса не забудь крестить. А не сделаешь этого – не показывайся мне на глаза. В поход отправимся без тебя.

– Как тебе угодно, великий князь, – сдержанно ответил Велимир и поклонился.

Нашлись среди придворных и те, кто яро поддерживал кампанию: для кого-то это был способ проявить себя, для кого-то – заполучить новые вотчины и земли, а в придачу еще титулы и богатые трофеи.

Илария же, а вместе с ней князь Давид и воевода Велимир покинули тронный зал в самых расстроенных чувствах.

– Нам надо поговорить, – напомнил племяннице князь, остановив ее у лестницы. – Поедем через неделю в мой замок? Здесь тебе все равно нечего делать. Испроси дозволения отца.

– Надолго? – Илария опасливо обернулась по сторонам.

– На все лето, сразу после свадьбы твоего отца покинем столицу, – быстро заговорил князь, потянув Иларию за собой. Они встали у стены, так что при выходе из зала их нельзя было заметить. – Если начнется война, у меня тебе будет безопаснее. Мои земли далеко от Восточного Поморья.

– А Ника поедет с нами?

– Как в такой ситуации ты можешь думать об этом мальчишке? Нет, разумеется, я не стану брать его с собой.

– Но он в безопасности?

– Да. Так что? Ты поедешь со мной?

Иларии вспомнился высокий замок Твердза, бескрайние поля и леса, голубые озера, маленькие уютные деревушки, прогулки верхом, и ее всей душой потянуло в вотчину дяди.

– Хорошо, я поеду.

Своим согласием Илария немало порадовала князя, у которого были свои планы на приезд племянницы.