Глава 3. Замок Твердза

Родовое гнездо князя Давида располагалось на юго-востоке Вестлицкого княжества. Там, среди обширных земель Вельсторша, было относительно безопасно. Замок и прилежащие к нему леса и поля надежно охранялись. Старая княгиня Анна вела хозяйство, строго следила за работой крестьян, была дружна с каштеляном и имела репутацию добропорядочной и честной пани. В домашних делах вот уже пятнадцать лет ей помогала невестка – княгиня Сильвия. Они любили вместе читать, вышивать, ходили по воскресеньям к мессе, слушали проповеди ксендза² Анатолия и вели долгие беседы о спасении души. Сам же хозяин замка хоть и нечасто посещал свои владения, но оставался в курсе всех дел, и все решения о купле, продаже, аренде земель или соляных копей принимались только с его согласия. Мелкие неурядицы, судебные разбирательства между своими крестьянами или горожанами князь решал обычно через каштеляна, но отчет о своих делах тот должен был предоставлять каждый месяц. Князь со своим помощником достигли больших успехов, и преступления и разбои на вельсторшских землях стали до того редки, что каштеляну и докладывать по большому счету стало нечего.

Большую часть года князь Давид вынужден был проводить в столице при дворе великого князя. Общество наследницы престола и его союзников, осведомленность во всех делах государства были неотъемлемой частью его жизни. Однако он, пусть и на короткое время, все же навещал свои владения и хотя бы одну неделю в месяце проводил дома, чтобы решить накопившиеся вопросы.

В день отъезда князь зашел за племянницей, когда лучи солнца едва показались в высоких стрельчатых окнах замка и своим появлением прогнали последние ночные тени, прятавшиеся в уголках комнат. Илария уже встала и при помощи няни собрала вещи. Убедившись, что племянница готова к отъезду, князь отправил слуг погрузить сундуки, а сам вывел Иларию из замка через боковое крыльцо.

Ежась от рассветного холода, княжна вышла во двор. У экипажа стояли гвардейцы князя в синих плащах, их возглавлял капитан Робер, доверенное лицо его светлости. Все уже было готово к отправлению. Лошади в нетерпении били копытами, пуская пар из ноздрей.

Экипаж князя представлял собой крытую повозку, запряженную четверкой белых жеребцов. Переднюю часть экипажа закрывали бархатные шторы с крупно вышитым гербом. Золотистый балдахин, сбруя с драгоценными камнями, верховые в сверкающих в рассветных лучах кирасах, шестьдесят конных гвардейцев – все говорило о немалом достатке князя.

Давид подсадил племянницу в экипаж, а сам пошел дать распоряжение капитану Роберу. Илария напряженно следила за дядей, не спеша задергивать шторы повозки. Волнение не оставляло девушку: отец знал об ее отъезде, но мог передумать и вынудить дочь остаться с Чеславой и своими людьми в замке. Этого Илария боялась больше всего.

Она осмотрелась кругом и неспешно села у окна в просторном деревянном фургоне. Двор еще спал, на брусчатке блестела роса, на высокой молодой ольхе капли переливались в утренних лучах солнца. Глядя на все сонными глазами, Илария вдруг заметила на крыльце юношу в лиловом плаще и поспешила скрыться за шторами. Что, если он пришел по ее душу?

– Князь, вы уезжаете?

Голос незнакомца был встревоженный. Илария осторожно выглянула из окна. Лицо юноши, которому она не дала бы больше двадцати трех лет, она видела впервые.

– Нельзя мне с вами?

Илария напряженно вслушивалась в повисшую на мгновение тишину. Как бы ни был хорош собой этот молодой человек с пышной темной шевелюрой, брать его с собой значило всю дорогу чувствовать себя скованно. Да кто он вообще такой?! Илария, забыв про осторожность, высунулась из окна.

– Не в этот раз, – словно музыка прозвучали в утренней тишине слова князя.

Илария облегченно вздохнула, но не удержалась, чтобы не бросить еще один взгляд на красивого юношу. Он выглядел взволнованно и, как видно, переживал не меньше Иларии. Внешне молодой человек напоминал венгра: темные яркие глаза, густые черные волосы по плечи.

– А княжна с вами? – спросил он, обернувшись на повозку.

Илария поспешно отодвинулась от окна, но все же юноша успел заметить ее.

– Да, но я не стану тебя представлять. Сейчас не время, Велет. Как-нибудь в другой раз. Ступай.

Княжна услышала приближающиеся шаги, и вскоре дядя уже был в экипаже. Он задвинул тяжелые шторы и обернулся к Иларии.

– Кто это был? – спросила она, стараясь ничем не выдать свой интерес.

– Это художник Велет, я как-нибудь познакомлю вас.

– Почему он хотел поехать с нами?

– Илария, тебя это не касается.

В глазах племянницы сверкнула обида. Илария отвернулась и выглянула в окно, смотря вслед удаляющемуся юноше в лиловом плаще.

– Не высовывайся, – велел ей князь. Он дал знак отправляться. И, заслышав окрик всадников, задернул шторку.

Илария с досадой отодвинулась, поджав губы.

– Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, а сам ничего не рассказываешь, – буркнула она.

– Пока тебе все знать необязательно, – уклончиво ответил дядя, откинувшись на стенку повозки, обитую тканями. – Я буду посвящать тебя в свои планы по мере необходимости.

– А сейчас тебе нечего мне сказать?

– Что вы хотите знать, княжна? Спрашивайте, – с ироничной улыбкой предложил он.

– Этот человек, он… твой друг? – спросила она и, почувствовав резкий толчок повозки, ухватилась за край скамьи. Лошади тронулись.

– Да, так и есть. – Князь вновь улыбнулся, но улыбка эта адресовалась не племяннице, а своим, неведомым Иларии воспоминаниям. – Он один из немногих, кому можно доверять.

– А тебе? Тебе можно доверять?

Князь, несколько удивленный вопросом, вскинул брови.

– Из твоего окружения мне явно можно доверять поболее остальных. – И, немного погодя, добавил тихо: – Ты же знаешь, мы с тобой преследуем одну цель.

Княжна согласно кивнула и склонила голову ему на плечо. Было еще очень рано, и вскоре глаза ее начали смыкаться.

Илария уснула, а князь еще долго смотрел перед собой, глубоко задумавшись. От Велета мысли его перенеслись в замок, где еще совсем недавно великий князь давал аудиенцию посланнику великого магистра. При воспоминаниях об оскорблении, которое ему нанес Борислав, в глазах Давида вспыхивали недобрые огоньки. Глядя на племянницу, он представлял ее на троне с золотой короной, и сердце его наполнялось мрачным торжеством.

Ближе к полудню Илария проснулась от резкого толчка повозки. Лошади остановились. Княжна подняла голову. Князь с кем-то говорил вполголоса, высунув голову в окно. Илария прислушалась к разговору.

– Передайте аббату в Тынце, что я жду его посредничества. Пусть обсудят с архиепископом этот вопрос и пришлют нам достойную замену канонику³, – говорил князь Давид. – Сейчас – да, можете ехать с нами до Вельсторша.

Князь сделал знак верховым, и они продолжили путь. Заметив, что Илария проснулась и встревоженно смотрит на него, Давид мягко улыбнулся.

– Это пилигримы, они едут в бенедиктинское аббатство в Тынце, – пояснил он.

– В Польшу?

– Да. – Князь взял руки Иларии в свои. – Ты выспалась? Все хорошо?

Княжна кивнула и улыбнулась князю:

– Мне нравится, когда ты такой.

– Какой?

– Настоящий, не изображаешь высокомерного князя.

– Я тронут. Ты сама редко бываешь милой и искренней, все больше споришь и дерзишь, – заметил он, заправляя ей за ухо выбившийся локон.

Иларии стало интересно, что бы сказал о ней художник Велет, познакомься он с ней поближе. Понравилась бы она этому красивому юноше или же ему по душе больше тихие скромные девицы с пшеничного цвета волосами и голубыми, как небо, глазами?

– Скажи, – задумчиво произнесла Илария, – а ты тоже считаешь меня некрасивой?

– Тоже? – с удивлением переспросил князь.

– Просто отцу не нравятся мои карие глаза и черные волосы.

– У тебя глаза не карие, а медовые. Да и волосы темно-каштановые, а отнюдь не черные. Тебе что, никогда не делали комплиментов?

– Разве что гвардейцы, когда я прохожу мимо. Но я не доверяю их словам.

Князь улыбнулся:

– Ты ждешь, чтобы я подтвердил их слова?

– Ничего я не жду. – Илария смутилась. – Просто хотела узнать, что ты думаешь.

Для княжны мнение дяди было особенно важно, ведь он был ценителем красоты и сам всегда выглядел безупречно.

– Ты похожа на свою мать, а она была очень красивой, – произнес князь, вновь уносясь мыслями в свои воспоминания.

Илария заметила это и попросила дядю рассказать о матери, которую она почти совсем не помнила.

– Ты знаешь, она была мне сводной сестрой по отцу. Я поначалу невзлюбил ее, как и мачеху, которую отец привез из Палестины. Изабелла не понимала моей холодности и старалась понравиться мне. – Давид улыбнулся, глядя перед собой. – А когда мы наконец подружились, отец выдал ее замуж за великого князя, и она уехала в столицу. Знаешь, родись у нее мальчик, похожий на Борислава, я бы ненавидел его всей душой, но на свет появилась ты, копия своей матери… Разве что более решительная и дерзкая, чем она.

– Ты любил ее?

– Да, одну ее и любил… – В голосе князя почувствовалась горечь утраты и боль одиночества, но он постарался скрыть это. – Быть может, поговорим о деле? – предложил он, возвращаясь к своей привычной манере.

– Ну вот, ты снова надел маску… – печально заметила Илария.

Князь не обратил внимания на ее слова и, выглянув из окна повозки, посмотрел, кто из сопровождения едет рядом. Удовлетворенно кивнув, он обратился к племяннице:

– Нам нужно добиться вызволения епископа Яна из плена в Авиньоне и убрать каноника Пшемыслава.

Илария согласилась, решив более не лезть дяде в душу и не бередить старые раны.

– Я думаю отправить его с миссией куда-нибудь к еретикам. – Давид по привычке откинул со лба пряди русых волос и деловито продолжил: – Пусть проповедует, а не шпионит. У меня есть все основания полагать, что он в сговоре с Орденом.

– Почему?

– Потому что именно он донес на Изидора, когда тот стал высказываться против союза с Орденом. И тут сразу всплыли улики против звездочета, и его сделали колдуном, хотя прежде Борислав сам нередко прибегал к его услугам. Твой отец попал под влияние немецких рыцарей и их шпиона-каноника.

– Отец считает, что лишь с покровительством великого магистра он может защитить наши земли от пруссов и монголов, – ответила Илария, посерьезнев.

– Посмотрим, что из этого выйдет… – задумчиво протянул князь. – Орден не станет помогать даром, у них своя выгода. Земли Радвила они завоюют, а вот поделятся ли с нами – большой вопрос. А после смерти твоего отца нас ждет междоусобица. Никто в здравом уме не потерпит Чеславу на троне, не захотят видеть и немецкого герцога… Я ставлю на тебя, но необходимо войско, чтобы, в случае надобности, забрать трон силой, пусть даже путем переворота, но надо отбить Вестлицу и взять замок Капита.

– Будем надеяться, что отец выиграет войну и присоединит Баршицу и Глиницу. Не может ведь тогда Орден так бесчестно поступить с нами, ведь есть соглашения, магистр дружен с моим отцом. Главное, чтобы все наши друзья не поплатились за свои высказывания опалой. И ты совсем не берешь во внимание будущего ребенка Чеславы.

Давид невесело улыбнулся и закрыл глаза:

– Кто знает, чем все обернется… Кто знает. Но свои люди, готовые в случае необходимости обнажить ради тебя мечи, у нас должны быть. Рано или поздно тебе придется вступить в борьбу за власть, а я, со своей стороны, сделаю все, чтобы приблизить день, когда смогу назвать мою племянницу королевой. Не великой княгиней, а именно королевой. Мы отправим прошение папе.

– Не кружи мне голову своими идеями. Пока это звучит маловероятно. Если меня заподозрят в заговоре, я окончу свой век в монастыре. И это в лучшем случае.

– Я этого не допущу. Вспомнишь еще мои слова: быть тебе королевой.

Илария недоверчиво покачала головой.

– Верь мне, так и будет. – Дядя улыбнулся ей и ласково пожал руку.

День уже начал клониться к закату, когда они въехали во двор вельсторшского замка Твердза. Навстречу выбежали слуги, с почтением приветствуя своего господина и его родственницу.

Илария любила бывать здесь. В Вельсторше она чувствовала себя свободной и, будучи всецело предоставлена самой себе, могла наслаждаться прогулками верхом, стрельбой из лука – всем, что запрещалось ей в замке Капита. Князь воспитывал племянницу по своему усмотрению.

В вечерних сумерках в его серых глазах Илария прочла ту удовлетворенную усталость, которая всякий раз бывает у человека, вернувшегося домой после долгого пути. Князь был действительно рад. Полноправный хозяин величественного замка Твердза, владелец города Вельсторш и близлежащих земель, самый могущественный феодал Озерного края, Давид мог теперь в полной мере ощутить свое могущество и независимость.

На высоком крыльце показались две женщины. Старшая из них, вдовствующая княгиня Анна в темном тяжелом платье и убрусе, полностью скрывавшем ее волосы, была смугла и черноока, как и подобает представителям восточных кровей. Не обладая высоким ростом и стройной фигурой, она, однако, умела произвести приятное впечатление за счет обходительности и мудрости. Княгине еще не было шестидесяти лет, и, при хорошем здоровье, она принимала большое участие в делах замковых владений.

Рядом с ней супруга князя выглядела особенно худой и высокой, лицо ее казалось бледным и напряженным, большие карие глаза смотрели тревожно. Она не выразила радости при виде мужа и встретила его сдержанно.

Давид не придал этому значения. Он поцеловал обеим дамам руки и, ограничившись вопросами о здоровье и делах в замке, предоставил племяннице одарить мачеху и супругу радостными объятиями и поцелуями. В отношении князя к этим двум женщинам не было ни любви, ни трепетной нежности. Он вел себя с ними спокойно, доброжелательно, но под вежливостью нетрудно было распознать откровенное равнодушие.

Илария же с радостью встретила бабушку и с застенчивой улыбкой обменялась поцелуями с тетей. С последней княжна мало общалась, тогда как с бабушкой в прежние годы они были близкими подругами. Правда, в последнее время вдовствующая княгиня стала строга к внучке и всячески старалась привить ей любовь к рукоделию и прочим занятиям благовоспитанной девицы, из-за чего с пасынком у нее нередко возникали размолвки.

– Какая ты стала красавица, точь-в-точь твоя матушка! – Княгиня Анна расцеловала внучку в обе щеки и, приобняв, проводила в замок.

Давид шел позади, предоставляя дамам возможность наговориться всласть.

За ужином Илария с интересом слушала рассказ бабушки о благоустройстве внутреннего двора, о новой комнате, выполненной в восточном стиле специально по заказу княгини, в память о ее родной Палестине.

Здесь, в нижнем зале, все было проникнуто духом рыцарства: над камином висели фамильный герб, арбалет и меч, подаренный английским лордом отцу Давида за доблесть, проявленную в крестовом походе. Именно в честь лорда Дэвида Хартрома и был назван князь. Илария не раз слышала о подвигах своего деда и гордилась им. С детства она любила рассматривать доспехи и мечи, хранящиеся в замке в память о ее славном предке, нравились ей и изящные заморские кубки, и бокалы дамасского стекла, отражающие в себе огни свечей в высоких медных подсвечниках. Привыкнув к незыблемому, нерушимому духу старины, хранящей в себе воспоминания былых времен, Илария весьма удивилась новости о перестройке комнат.

– Между прочим, архитектор этого проекта – мой приятель, художник Велет, – заметил князь Давид, обращаясь к племяннице.

Илария не смогла скрыть удивления. Так вот в чем дело… Этот юноша состоит на службе у князя. Княжна невольно улыбнулась. Наконец дядя хоть что-то рассказал о художнике в лиловом плаще. Быть может, он еще приедет сюда.

– Этот молодой человек очень талантливый и отличается хорошими манерами, – заметила вдовствующая княгиня.

– О нем ходят неоднозначные слухи. Я бы не стала больше принимать его здесь, – сказала тетя Сильвия, чем вызвала неодобрение супруга, в глазах которого Илария увидела ничем не прикрытую злобу.

Что-то здесь было не так. Княжна тщетно пыталась понять, чем оказался неугоден тете этот красивый юноша и отчего дядя так дорожит им, что готов из-за него поссориться с супругой.

Поймав на себе взгляд князя, Илария нарочно дерзко посмотрела на него, чтобы показать, что ему не удастся запугать ее, как тетю Сильвию. На губах князя появилась усмешка. Илария поняла, что он разгадал ее мысли и потешается над ней. Она покраснела.

К счастью, бабушка пришла на помощь и сменила тему разговора.

После ужина Давид остался с мачехой, чтобы поделиться новостями, а Сильвия проводила племянницу в ее комнату. Глядя на супругу дяди, Илария отметила ее статность и грациозность, сдержанность и благородство в каждой фразе и жесте. Княжна очень уважала Сильвию, но, увы, совершенно не знала, о чем с ней разговаривать. Потому, едва Илария подошла к знакомой двери с медной резной ручкой, она поспешила поблагодарить тетю за любезность и простилась с ней.

Комната княжны располагалась на третьем этаже замка. Небольшая, но уютная, с красивыми гобеленами на стенах и камином из белого мрамора, она очень нравилась Иларии. Здесь княжна чувствовала себя по-настоящему дома. В услужение ей была приставлена молоденькая служанка Зося. Она уже успела разложить все вещи своей новой госпожи и вышла встретить ее. Прежде княжне не доводилось видеть Зосю, но вид улыбающейся веснушчатой девчонки тут же расположил к себе. Илария позволила ей снять с себя платье и расплести волосы.

– Ты давно служишь княгине? – поинтересовалась княжна, опуская голову на мягкие подушки.

– Пару месяцев, моя госпожа.

– А откуда ты сама?

– Я из соседней деревни. Моя родственница – камеристка княгини, она и дала мне рекомендацию. У меня большая семья, денег не хватает. Да и мне нравится здесь, все лучше, чем в селе за коровами смотреть.

– А тут ты будешь смотреть за мной, – развеселилась Илария.

Зося улыбнулась в ответ, бережно укрыв ее одеялом.

– Мне приятно служить такой красивой госпоже, – сказала она, покраснев. – Я буду очень стараться, княжна.

Когда Зося ушла, Илария, сотворив крестное знамение и прочитав молитву, сама погасила свечу.