Мое сердце бьется как молот, от страха и напряжения. Внутри все сжимается в один тугой ком. Бросаю взгляд на дверь в комнату матери. Паника накрывает меня с головой. Этот мужчина пришел за мной. Хочет наказать, унизить или отомстить. Мама не должна об этом узнать. Она ничего не подозревает, тихо спит там, за дверью, в своей комнате. Я не позволю ему вторгнуться в наш маленький мир. Это последнее, что я могу защитить.
– Уходи! Я тебя не звала! – огрызаюсь я и решительно делаю шаг в сторону, чтобы заслонить собой дверь в комнату. – Я даже имени твоего не знаю.
Но он словно читает мои мысли и перекрывает мне путь. Его глаза прищуриваются, в них вспыхивает что-то опасное.
– Меня зовут Марк. Не тебе решать, что мне делать и куда приходить, – спокойно отвечает он и толкает дверь от себя. – Успокойся. Я не собираюсь тебя трогать… пока.
Его спокойное, ледяное выражение пугает сильнее любых угроз. Марк не кричит, не требует – но его взгляд, полный уверенности, дает понять, что именно он здесь главный и все решает только он.
– Чего ты хочешь? – голос дрожит, но я стараюсь держать подбородок высоко.
Марк молчит несколько секунд и рассматривает меня, как очередную проблему, которую нужно решить.
– Посмотреть, как ты живешь, – бросает с легкой усмешкой. – Любопытно стало.
Его слова звучат так буднично, словно старый друг зашел в гости.
– Какое тебе до меня дело? – шиплю я, пытаясь удержать хотя бы остатки контроля над ситуацией. – Ты богач, чужой для нашего мира. Уходи! Здесь тебе нечего делать.
– Я не привык, чтобы со мной так разговаривали, Павла, – Марк проходится по мне тяжелым взглядом. – Запомни это.
Я нервно сглатываю, но не отвожу глаз, с трудом выдерживая черноту его взгляда. Трусливо отступаю, пока, не натыкаясь на стену. Еще чуть-чуть, и он совсем близко. Так близко, что я улавливаю аромат его дорогого парфюма. Приятно, будоражит…
– Хватит устраивать драму, – тихо, но твердо говорит он. Его энергетика давит на меня, заставляя вжиматься в стену. – Ты сама могла бы рассказать все по-хорошему. Или мне придется тебя пытать?
Кривая усмешка растягивает его губы. Я не понимаю шутит Марк или говорит серьезно. Его пальцы невесомо касаются моей щеки, я шарахаюсь в сторону, словно обжегшись. Но сбежать не получается. Его руки, словно турникеты, отрезают мне путь с двух сторон.
– Я жду, – напоминает Марк, касаясь моего лица дыханием.
Сжимаю зубы, ощущая, как гнев и страх разрывают меня изнутри. Он зажал меня в угол. Но самое страшное, что я не понимаю, что будет дальше. Чего ожидать от этого ненормального.
Мама снова кашляет. На этот раз приступ усиливается. Надо дать ей воды, но Марк меня не отпускает. Он словно камень, который невозможно ни разжалобить, ни сдвинуть с места.
Воздух вокруг словно сгущается, становится тяжело дышать. Мысли скачут, не давая сосредоточиться. Я не знаю, что сказать или сделать. Марк стоит слишком близко, и каждый его взгляд ощущается, как давление на грудь.
– Там моя мама… она больна, – выдыхаю я, сдаваясь окончательно. – Ей нужны лекарства. Денег не было… Вот и пришлось… пришлось воровать.
Слова с трудом выдавливаются из меня, словно царапая горло и оставляя за собой пустоту и стыд. Никогда я так не унижалась. Но есть ли у меня другой выход?
Марк кивает, внимательно наблюдая за моим лицом, словно пытается понять вру я или говорю правду. Его глаза чуть прищурены, но лицо остается непроницаемым, холодным и сосредоточенным. А затем отстраняется и решительно входит в дверь, куда пускать его я не собиралась.
Его взгляд бегло проходится по убогой обстановке в комнате и останавливается на диване, где лежит моя мама.
– Что с ней? – говорит жестко и требовательно, словно это не вопрос, а приказ.
– Я не знаю… – тихо отвечаю я, избегая его взгляда. – Медсестра, которая приходит делать уколы, сказала, что нужны антибиотики. Дорогие очень. А еще нужен покой и нормальные условия, а мы здесь… – я замолкаю, чувствуя, как слезы опять подступают к глазам.
Нет, пожалуйста, только не плакать. Только не при нем!
Марк выпрямляется, его лицо становится еще жестче. Он спокойно, без спешки, достает телефон, как будто это заранее продуманная часть его плана и медленно отходит к окну. Совершенно не стесняясь распахивает створку, впуская в комнату холодный воздух и подносит телефон к уху.
– Эмма Эдуардовна? – голос Марка становится мягче. Достает сигареты, бросает на меня взгляд и, не дожидаясь ответа, убирает пачку обратно в карман. – Рад, что узнала. Можешь говорить? Это срочно…
Я стою, как гвоздями прибитая. Не знаю, как реагировать. Не могу ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то. Все мое красноречие испарилось куда-то. А может я просто устала от всего этого, что нет никаких сил, чтобы спорить с этой каменной глыбой.
– Для тебя я всегда найду пару минут, – говорит Эмма, но ее голосе слышится легкая усталость.
Надо переходить сразу к делу. Мы знакомы давно, и ее профессионализм всегда внушал мне уважение. На этот раз мне нужна ее помощь.
– Нужна срочная госпитализация. Женщина в плохом состоянии. Кашель, возможно, температура. Скорая и место в вашей клинике, – говорю коротко, не тратя времени на детали.
Взгляд скользит на Павлу, которая сейчас стоит передо мной, напряженная, как пружина. Как она вообще все это вывозит в свои годы? Девчонке всего лет двадцать, а на ее плечах уже такое бремя. Больная мать, долги, жизнь, которая давит со всех сторон. Меня поражает, что она еще держится. Но видно, что на грани.
– Ты знаешь правила, Марк, – Эмма сразу меняется в тоне. – Такие пациенты только через инфекционный бокс. Может быть что угодно, даже туберкулез.
Я и не требую ничего невозможного. Это разумно. Никто не собирается рисковать здоровьем других пациентов.
– Да, я понимаю. Инфекционный бокс устроит. Главное возьми состояние женщины под личный контроль.
– Хорошо. Скидывай адрес. Я пришлю скорую, – соглашается Эмма. – Документы не забудь.
– Спасибо. Буду должен.
Я сбрасываю звонок и быстро пишу адрес в сообщении. Поднимаю глаза на Павлу и пытаюсь понять, о чем она сейчас думает. Но отчего-то не получается. На ее лице столько разных эмоций, что я, неожиданно для себя, упираюсь в тупик.
– Собирайся, – говорю спокойно, но твердо. – Мы едем в больницу. И документы матери захвати.
– Куда? – ее голос полон недоверия. – Нас все равно не примут…
– Девочка, не спорь со мной, пожалуйста, – я вздыхаю и строго смотрю ей прямо в глаза. – Просто делай, как я говорю.
Она хмурится, но все же кивает. Я отчетливо вижу, как в ее голове идет настоящая война за власть. Подчиниться здравому смыслу и принять помощь или упереться рогом, но сохранить остатки гонора. Сразу видно, что характер у девчонки дерзкий. Даже занятно, какая часть победит.
Женщина вновь закашливается и Павла кидается к ней, чтобы как-то помочь. Решаю не мешать, выхожу из квартиры и закуриваю. Дым неприятно обжигает горло, но мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.
Зачем мне это все? Ввязался в какую-то мутную историю. Нахрена козе баян? Я ловлю себя на том, что ситуация тянет меня в прошлое, в те дни, когда я сам жил в подобной обстановке. Обшарпанные стены, старый диван, запах влажности и дешевого моющего средства… Все это когда-то было частью моей жизни. Я был таким же, как эта девчонка. Отец тогда пил, мать пыталась держаться, но денег всегда не хватало. Жизнь казалась бесконечной чередой темных коридоров.
Для меня все изменилось благодаря одному человеку. Отец моего друга Тимофея увидел меня на заправке. Я мыл фары на машинах на копейки. А он увидел во мне потенциал и помог устроиться на работу. Настоящую, с нормальной зарплатой. Я мыл машины и мне за это платили. Это был первый момент, когда я понял: можно вырваться. Все, что мне нужно было тогда – это шанс.
Сейчас я могу дать такой же шанс другим. Возможно, пришло время платить по счетам. Что-то внутри говорит, что я должен это сделать. Просто потому, что могу. Помочь кому-то, когда у тебя есть такая возможность, – это не слабость, а сила и великодушие.
Достаю телефон и набираю номер Тимохи.
– Привет, Тим. Слушай, передай своему отцу, что я хочу его поблагодарить. Просто скажи ему спасибо. Он поймет.
– Марк, все нормально? – с сомнением тянет друг.
– Да. Просто сделай это.
– Ладно, понял. Все передам.
Скидываю звонок и наблюдаю, как подъезжает скорая. Врачи выходят с носилками и направляются к подъезду. Тушу окурок об бетонный пол и провожаю медиков в квартиру.
Они быстро начинают обследование женщины, проверяют дыхание, давление, фиксируют ее состояние в своих планшетах. Павла стоит в углу комнаты, ее руки дрожат, а взгляд лихорадочно мечется между врачами и мной.
– Мы забираем ее в больницу, – спокойно объявляет один из врачей. – Времени упущено много, можем не успеть.
Павла вскидывается, глаза расширяются от ужаса.
– Нет… Стойте… Не забирайте ее! – она кидается к ним, но я успеваю схватить ее за плечи и прижать к себе.
– Не паникуй, – говорю я тихо, но твердо. – Мы поедем следом. Собери все необходимое. Сейчас не время для истерик.
Она замирает на секунду, потом медленно кивает. Я отпускаю ее и даю ей минуту, чтобы прийти в себя. Женщину на носилках уносят из квартиры. Я лишь провожаю врачей взглядом и поторапливаю Павлу.
– Я готова, – сообщает она спустя несколько минут.
– Тогда поехали.
В этот момент в квартиру заходит женщина в белом халате. Она слегка недоуменно оглядывается и находит взглядом Павлу.
– Паш… Я укол делать пришла, как договаривались, – произносит она, а сама нервно косится на меня.
Павла растерянно кивает.
– Это медсестра? – догадываюсь я и подозрительно рассматриваю эту даму. Уж больно она странная…
– Да… – отвечает девушка тихо. В ее голосе звучит смущение.
Женщина тем временем достает шприц и начинает что-то говорить про дорогой укол. Моя настороженность усиливается. Что за уколы здесь делают? Почему он стоит так дорого? Мне придется разобраться в этом позже.
– Не сегодня, – резко перебиваю я, беру Павлу за плечо и веду к выходу.
– Но подождите… А как же укол, – медсестра кидается за нами по лестнице.
– Понятия не имею, – сухо бросаю я и оборачиваюсь. – Здесь твои услуги больше не нужны.
О проекте
О подписке
Другие проекты