Глава 6

В воздухе стояла напряженность. База наполнялась спасателями, один за другим они заходили в зал, натягивая перчатки, закидывая на плечи куртки, готовясь к худшему. Захар стоял у центра стола, пальцы стиснуты в замок. Лицо каменное, голос твердый.

– Внимание. – Он обвел всех взглядом. – Массовое ДТП на трассе. Густой туман, столкновение автобуса с грузовиком. В автобусе сорок человек, в фуре двое. Огромное количество пострадавших, есть заблокированные. Некоторые, возможно, уже мертвы. Наша задача – как можно быстрее вытащить выживших и передать медикам.

Клим хмуро кивнул:

– Насколько сильно зажаты пассажиры?

– Информации нет. Но нам сообщили, что часть автобуса развернуло, он лежит на боку. Возможно, крыша продавлена.

– Водители? – уточнил Ян.

– Грузовик врезался в автобус лоб в лоб. Водитель автобуса мог не выжить. Из фуры жив, но тоже зажат. – Захар коротко выдохнул. – Работать четко, без паники. Это тяжелый вызов. Майя и Иван остаетесь на базе для подстраховки.

Команда кивнула. В зале повисло гнетущее молчание, которое прервал голос Максима:

– А где же Степан?

Захар стиснул зубы. Он знал, что этот вопрос прозвучит, но ответа у него не было. Поднял взгляд, встретившись с любопытными и одновременно обеспокоенными глазами ребят.

– У него особые обстоятельства, – отрезал командир. Больше добавить было нечего.

Клим сдвинул брови, но промолчал. Ян бросил быстрый взгляд на Максима, будто предупреждая его не продолжать.

– Пакуемся! – резко скомандовал Захар. – Времени нет!

Когда машины прибыли на место, зрелище было ужасающим. Автобус лежал на боку, его металлический каркас был смят, как консервная банка. Кровь, стекла, разбросанные вещи пассажиров. В воздухе висел запах горелой резины и масла. Где-то плакали дети. Грузовик врезался в него с такой силой, что кабина буквально вошла в корпус автобуса.

– Черт… – выдохнул Ян, уже спрыгивая с машины. Стало не по себе.

– Работать! – громко бросил Захар. – Максим, ты за медициной. Клим, Ян, работаем с гидравликой, освобождаем пассажиров. Остальные – разрезаем корпус, работаем с носилками, эвакуация!

Все бросились к делу. Ян вбил лом в щель двери автобуса, разрывая металл.

– Кто живой, подаем голос! – крикнул он внутрь.

Ответом был стон. Кто-то кашлянул. Другой застонал громче. Где-то ближе к кабине раздался слабый крик:

– Помогите! Господи, помогите…

– Спокойно! Мы вас вытащим! – Ян взглянул на Клима. – Давай инструмент!

Клим уже тянул гидравлические ножницы, прорезая крышу автобуса, создавая выход для зажатых пассажиров. Макс бегал между ранеными, осматривая тех, кто был в состоянии говорить. Его лицо становилось все более напряженным с каждой секундой.

Но живыми были не все.

– Захар! – голос Клима прозвучал резко. – Здесь… здесь двое двухсотых.

Захар закрыл глаза на мгновение, стиснул зубы. Затем быстро скомандовал:

– Продолжайте работу! Нам важно спасти живых!

Максим побледнел, но продолжил обход пострадавших. Ян вытащил первого ребенка, передал его медикам. Женщина рядом с ним пыталась подняться, но закричала от боли.

– У нее сломана нога! Носилки сюда!

Клим и еще двое парней несли на руках мужчину с разбитым лицом. Он не дышал.

– Это все… – пробормотал Клим, оглядывая хаос.

– Это еще не все, – жестко ответил Захар. – Работаем!

Когда все закончилось, команда молча вернулась на базу. Ни слов, ни шуток, ни обсуждений. Только молчание, натянутыми нитями висевшее в воздухе.

– Разгружаемся, – тихо бросил Захар.

Но никто не двигался. Только Максим тяжело выдохнул и оперся на машину. Боевое крещение далось ему не просто.

– Десять погибших, – сказал он, не глядя на остальных. – Мы не успели…

– Мы спасли тридцать, – спокойно ответил Клим.

– Да, но… – Максим опустил голову. – Все равно…

– С этим приходится жить, – глухо отозвался Ян.

Клим только кивнул, а Захар быстро ушел с базы, даже не попрощавшись.

Захар вел машину быстро, пальцы до боли сжимали руль. В голове гудели мысли, но он их отгонял, концентрируясь на дороге. Одной рукой включил громкую связь на телефоне и набрал номер Степана. В трубке прозвучали гудки.

Раз. Два. Три…

– Давай, Кулешов, возьми, – пробормотал Захар.

Но ответа не было.

Гудки продолжались, затем механический голос сообщил, что абонент не отвечает.

Захар стиснул зубы, сбросил вызов и тут же перезвонил. Снова ничего. Телефон явно был включен, но Степан не отвечал.

– Черт, – тихо выругался Захар.

Он попробовал еще раз. Пустота.

Раздражение смешивалось с беспокойством. Захар переключил передачу, прибавляя скорость. Он не знал, почему Степа отказался приехать. Но, что-то подсказывало, что причина была веской.

Впереди показался дом, в котором жили Кулешовы. Захар резко затормозил, выскочил из машины и, не раздумывая, направился к подъезду.

Он достал телефон и набрал номер снова, уже стоя перед дверью.

Тишина сменилась громким рингтоном, но трубку никто не взял. Это означало лишь одно – Степа дома. Но умышленно не отвечает на его звонки.

Захар убрал телефон в карман и резко постучал в дверь.

– Степ! Открывай!

Тишина.

Он постучал сильнее, уже злясь:

– Кулешов, я не уйду! Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чертовой матери!

Замок щелкнул. Дверь открылась, и на пороге появился Степан. Он выглядел так, будто его вытащили из-под завалов. Лицо бледное, взгляд пустой. В комнате за ним царила тьма, только с кухни доносился слабый запах алкоголя.

– Ты один? – спросил он.

Степан кивнул и злобно оскалился.

Глава 7

Дверь операционной открылась, и врач вышел в коридор. Легкие морщины на лбу, усталые глаза, тонкий запах кофе и латекса. Увидев его, Степан вскочил, как ошпаренный и замер, боясь задать главный вопрос.

На мрачном, безэмоциональном лице, больше похожем на маску, и так было все написано большими буквами, но он до последнего надеялся.

– Мы сделали все, что могли, но… – врач замолчал, будто подбирая слова. – К сожалению, ни вашу жену, ни ребенка спасти не удалось.

Слова накрыли, как падающая бетонная плита. Степан закрыл глаза. Комок подступил к горлу, но не прошел дальше. Застрял, не давая дышать. Просто не пропускал воздух.

Степа ждал боли. Ждал чего-то раздирающего, нестерпимого, но ничего не было. Только глухая пустота. Как если бы весь мир разом поставили на паузу. Он видел горе миллион раз, но где-то отдаленно, стараясь не подпускать к себе близко. Нельзя подключаться к пострадавшим, можно не вывезти. А сейчас Степан не понимал, как себя нужно вести.

– Мы можем подготовить тело к…

Степа не слушал. Его пальцы медленно сжались. Врач говорил еще что-то, но слова сливались в гулкий, ненужный фон. Он пошатнулся, не чувствовал, что крепко стоит на ногах и оперся на стену.

Был пустым. Как квартира, из которой вынесли всю мебель. Он уперся взглядом в одну точку. Мир больше не двигался. Жизнь за пределами больницы шла своим чередом – там гудели машины, спешили люди, кто-то смеялся. Но Степа остался здесь. В этой стерильной, безжизненной коробке.

И ему больше некуда было идти.

Слова врача застряли в пространстве, как эхо сирены, отголоски которого не утихают в голове. Ее. Ни жены, ни ребенка. Никого… Он не спас.. Не успел… Все…

Степан смотрел на врача, но не слышал ни слова. В груди разрасталась ледяная пустота, она вытесняла воздух из легких. Ноги стали ватными, и он медленно сполз по стене на пол.

Долго сидел на полу в больничном коридоре, спиной прижавшись к холодной стене. Его руки безвольно упали на колени. В груди пульсировало глухое, давящее чувство вины. Он задыхался, вспоминая, как спал, в то время как Елена звала его. Она нуждалась в помощи, а он… он просто спал, потерявшись в собственной усталости.

«Почему я не услышал?» – билось в его голове, словно молитва, но ответов не было.

В памяти всплывали моменты, когда он мог быть к ней внимательнее: ее робкие попытки наладить разговоры за ужином, подарки, которые она делала без повода, ее желание быть рядом даже тогда, когда он явно демонстрировал раздражение. Она говорила, что любит его. А он? Он лишь отмахивался. Не любил. Не знал, что это такое.

«Я был холоден. Всегда холоден», – признал он, и это осознание резануло его, как нож. В ушах звучали ее слова: «Я знаю, что тебе тяжело, но я рядом. Просто скажи, что мне делать, чтобы тебе было легче». Тогда он просто промолчал, а теперь эти слова не давали ему покоя.

Какой-то мужчина с документами в руках мелькнул в поле зрения, а потом исчез. Мир сузился до пустого глухого гула.

Ее больше нет. Точка.

– Мне нужно… – Степан не узнал свой голос. Глухой, сдавленный, словно чужой. – Мне нужно… домой.

Он не помнил, как оказался в такси. Как доехал до дома. Осталось лишь ощущение, что мир стал плоским, ненастоящим.

Дверь хлопнула, и Степа вошел в квартиру. Все было так, как Лена оставила. В вазе на столе лежали мандарины. На диване – аккуратно сложенный плед. Она убирала дом перед тем, как…

Его передернуло.

Нет. Не думай об этом.

Он стянул куртку, бросил ее на пол. Прямо на пороге снял ботинки и прошел на кухню. Холодный свет лампы резал глаза. Руки дрожали, когда он открыл шкафчик, достал бутылку водки и поставил на стол.

Степан пил редко, работа не позволяла расслабиться. Но сейчас ничего не имело значения, кроме зияющей дыры в душе, которую нужно было хоть чем-то заполнить.

Открутил крышку.

Первая рюмка обожгла горло. Вторая не почувствовалась вовсе. Третья прошла легко, но не принесла желаемого.

Ничего не изменилось.

Алкоголь не заполнил пустоту. Не заглушил голос в голове, который снова и снова шептал: «Ты во всем виноват. Ты ее не услышал. Ты ее не спас.»

Глухой стук в дверь раздался внезапно, но не заинтересовал совершенно. Раз. Два. Три.

– Степ, открывай.

Захар.

Степа сглотнул, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Он не хотел никого видеть. Ни с кем общаться.

– Кулешов, я не уйду. – Голос был твердым. Упрямым. – Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чертовой матери!

Степан знал, что командир не шутит и легко может воплотить угрозы в реальность. Дешевле было подчиниться. Он поднялся, но ноги его не слушались. Кое-как подошел к двери и открыл ее.

Захар стоял на пороге. Хмуро осмотрел его и тяжело вздохнул.

– Ты один? – спросил он.

Степан кивнул и злобно оскалился.

Теперь навсегда.

– Что ты творишь? – глухо спросил Захар, глядя ему прямо в глаза.

Степан молчал. Что он мог сказать в свое оправдание?

– Ты нужен был команде. Там, на трассе, сегодня был ад! Где ты был, Кулешов?!

– Не сейчас, Захар, – так же тихо ответил он, развернулся и отправился обратно на кухню, где стояла початая бутылка.

– Да плевать, когда! Ты бросил команду! – Захар захлопнул дверь и двинулся следом. – Ты понимаешь, что там, может, люди погибли из-за того, что тебя не было? Ты не незаменимый, но ты – чертовски важен!

– Мне плевать… – Степан прикрыл глаза, голос его звучал так, будто он говорил это не Захару, а самому себе. Налил в рюмку водки и залпом осушил, не поморщившись и не закусывая.

Захар молчал и наблюдал за происходящим. Его друг, один из лучших спасателей – сейчас казался уничтоженным, сломанным. Захар не двинулся с места.

– Так не пойдет, – его голос стал жестким. – Ты можешь говорить, что тебе плевать, но это не так. Ты не тот человек, который бросает свою команду. Так что давай, Степ, выкладывай.

Кулешов молча пил, глядя в пустоту, будто Захара вообще не было. Его плечи были опущены, дыхание ровное, но жесткий взгляд выдавал шторм внутри.

– Что случилось, Кулешов?

Захар сел напротив. Без слов. Без утешений. Просто рядом.

Минуты тянулись долго.

– Расскажи мне, – произнес Захар.

Степан сглотнул, но молчал. Грудь стянуло железными обручами. Он не мог сказать эти слова вслух. Не мог признаться даже самому себе. Но потом сжал кулаки. Его затрясло.

– Она умерла, – прошептал тихо. – Я не смог спасти…

Тишина разорвала воздух. Захар не сразу понял, о чем он говорит. Но затем увидел, как у друга задрожали пальцы. Как он не смог больше сдерживать дыхание.

– Лена… – сдавленно добавил Степан. – И наш ребенок.

Где-то внутри сломалось последнее сопротивление. И Степан заговорил. Голос был тихим, срывающимся, но он говорил. Про больницу. Про тишину. Про слова врача, что врезались в память навечно. Про то, как он не услышал ее. Про то, как жизнь его разлетелась на части и собрать воедино уже нереально.

Когда Степа замолчал, кухня погрузилась в гнетущую тишину. Захар не стал говорить, что время лечит. Не стал говорить, что все наладится. Он просто был рядом.

– Тебе что-то нужно? – тихо спросил он.

– Нет, – выдохнул Степан и сжал переносицу пальцами.

Ничего ему уже не было нужно. Вообще ничего.

Так хотелось напиться и хоть ненадолго отключить мозг от этого адского котла, но алкоголь не брал совершенно. Опьянение не наступало. Никакой анестезии.

Тишину разорвал резкий звонок телефона. Захар вздрогнул, вытащил мобильный из кармана и глянул на экран. Марина.

– Черт, жена, – пробормотал он, не торопясь отвечать.

– Ну давай, возьми, – усмехнулся Степан. – Точно по делу.

Захар нахмурился, но все же нажал «ответить».

– Ты где? – голос Марины был злым и усталым. – Опять где-то носишься в черт знает сколько ночи? Дежурства нет, но тебя опять нет дома!

Захар глубоко вдохнул, пытаясь сдержаться. Не сейчас. Не в эту ночь.

– Марин, давай потом. Я занят.

– Конечно. Занят. Как всегда! – зло выпалила она. – Опять с кем-то разбираешься? Может, хоть раз подумаешь о семье? Или я уже где-то в конце списка твоих вечных неотложных дел?

Захар сжал челюсти. Глаза потемнели. Он коротко вдохнул через нос и сбросил звонок, не дослушав. Не время.