Глава 8

Голова раскалывалась. Словно кто-то забыл выключить отбойный молоток в черепной коробке. Горло пересохло, рот словно слипся изнутри.

Степан открыл глаза. Потолок. Белый. Безмолвный. Безжизненный. Слишком яркий от утреннего света, что пробивался сквозь шторы. Он хотел отвернуться, но тело не слушалось.

Пахло перегаром, несвежим потом и чем-то кислым. Он пошевелился и понял, что лежит на диване в одежде. Куртка валялась рядом, на полу. Пустая бутылка – чуть дальше.

Он закрыл глаза. Не потому, что хотел спать. Потому что не хотел ничего вспоминать.

Но память была беспощадна.

Голос врача. «Мы сделали все возможное, но…»

Лицо Захара. Молчаливое. Тяжелое. «Расскажи мне».

Степа застонал. Придушенно, почти беззвучно. Внутри все сжалось. Было ощущение, будто сердце вытащили и оставили рядом, просто чтобы оно мучительно билось на виду.

Не выдержав пытки, он сел. Медленно, будто через вязкую воду. Мир пошатнулся. Пульс бухал в висках, как кувалда, по телу прошел озноб.

Похороны.

Мысль, как лед. Он сжал кулаки. Надо. Бумаги. Морг. Ритуальные. Цветы. Кто-то должен этим заниматься. А кто, если не он?

Степан поднялся и поплелся в ванную. С трудом умылся, смотря на свое отражение. В нем не было ничего. Только тень.

На кухне включил чайник. Молча. На автомате. Нашел кружку, на дне которой еще пахло мандариновым чаем. Ее кружка. Ее любимый сорт.

Налил кофе. Черный. Горький.

Сел у окна. За стеклом – обычный весенний день. Люди спешили, дети бежали в школу, пожилой мужчина с пакетом шел по тротуару. Машины, город, утро.

Степа смотрел на это, будто через аквариум. Все было рядом, но не имело к нему никакого отношения.

Вспомнилось, как они с Еленой сидели на этой кухне. Она ела мандарин, он пил кофе. Она что-то говорила. Он смотрел в окно. Не слушал.

Теперь стало слишком тихо. И слишком поздно.

Невольно вспомнилось их знакомство.

Ветер сдувал с тротуара первые опавшие листья. Степан тогда шел к травматологу – что-то с плечом после тяжелого выезда. Очередь была долгой, в коридоре шумно. Среди белых халатов мелькала она – тишина среди гвалта. Тонкая, в меру улыбчивая, аккуратная.

– Вам плохо? – спросила Елена, когда он немного поморщился, потирая руку.

– Да нет, ерунда, – отмахнулся Степан, но улыбнулся в ответ.

– Подождите, – она коснулась его плеча, – я принесу лед.

Так и началось. Лена оказалась медсестрой в этом центре. Подносила препараты, контролировала давление у стариков, вечно что-то записывала в блокнот, где каждый листок был аккуратно выровнен.

Через неделю Степан снова появился в медцентре. С плечом все было нормально, но он знал, что хочет увидеть ее. Он провожал ее после смены до остановки. Потом – до дома. Она жила с матерью в однушке, но всегда встречала его у лифта.

– Может, на чай? – однажды спросила Лена, как будто это был пустяк.

Он согласился. Не потому, что хотелось – просто не было причин отказываться. Он был один. Вечные смены, ночные выезды, никакой личной жизни. Лена была мягкой, ненавязчивой. Тихая, с теплыми руками. Такая, которую хочется обнять, потому что она не сопротивляется.

Отношений у него давно не было. Все как-то не складывалось. Работа съедала все время и силы. А тут было просто. Уютно. Привычно.

Через две недели он начал тяготиться. Улыбка Лены казалась ему липкой. Ее бесконечные вопросы «ты как?» – раздражали. Он не чувствовал. Совсем. Ни тепла, ни желания быть рядом.

Уже собирался расставить все по местам. Даже фразу в голове прикинул: «Ты хорошая, просто не для меня». Все честно, без претензий.

Но Лена его опередила.

– Я беременна.

Сказала это так просто, как будто речь шла о новой работе. Ни угроз, ни истерик. Просто факт.

Он сидел на ее диване. Напротив стояла ваза с мандаринами. Уже тогда. Он помнил эту вазу отчетливо.

Степан молчал. Минуты три. Может, пять. Потом кивнул.

– Давай поженимся.

Не из любви. Из долга. Из мужского «надо». Потому что так правильно.

Лена заплакала. Но не от боли. От облегчения. Он тогда подумал – неужели она правда хотела этого. Его. Его пустоты. Его безэмоциональности.

А он… Он просто согласился. Потому что это был шаг, не требующий чувств. Только ответственности.

Так все и началось. А закончилось еще хуже…

Телефон завибрировал на столе, выдергивая Степана из тягостных мыслей. Он посмотрел на экран. Ян – сослуживец и близкий друг. Стиснув зубы, принял звонок.

– Алло.

– Степ? Это Ян, – в динамике раздался бодрый голос. Будто бы из параллельной реальности. – Ты где пропал? Все волнуются.

Степан завис на пару мгновений, подбирая правильные и нейтральные слова. Врать не хотелось, но и вызывать жалость тоже.

– Временные трудности. Не бери в голову.

– Может, встретимся? – неожиданно предложил Ян. – Посидим, как раньше. Пообщаемся.

Идея была заманчивой, но невыполнимой. У Степана было слишком много дел и слишком мало времени.

– Извини, брат, не могу пока, – его голос звучал ровно, почти безжизненно.

– Понял, – тихо ответил друг. – Но, если что – звони. Серьезно. Я всегда готов помочь.

– Спасибо, Ян. Я помню.

Он сбросил звонок и залпом допил остатки кофе. Пора…

***

Вера заглянула из кухни, держа в руках чашки с чаем.

– Ну как? – спросила она, осторожно ставя их на стол.

Ян только покачал головой:

– Ничего не рассказал. Как будто вообще не хочет говорить.

Они сидели втроем у Яна и Веры дома. Майя на диване, листала что-то в планшете, но глаза были прикованы к лицу Яна.

– Степа, – Вера сокрушенно покачала головой и опустилась рядом с мужем. – Явно что-то случилось, но он не хочет рассказывать. Слишком гордый и не попросит помощи.

– Да, – кивнул Ян и тяжело вздохнул. – Не попросит, но что мы можем сделать?

Майя отложила планшет в сторону, подогнула ноги под себя:

– Мы же его знаем. Он бы не пропал вот так без объяснений. Даже если бы с кем-то поругался. А тут… просто исчез.

Вера нахмурилась:

– Может, что-то в семье? Жена вроде беременная. Но я не знаю ее, Степа никогда ее с нами не знакомил.

– Я видел ее однажды, – уклончиво ответил Ян. – Но какая с этого польза?

Вера лишь пожала плечами. Не видела выхода из ситуации.

– Мы не знаем, что происходит. И не знаем, как помочь.

– Ладно. Если вы не знаете, то узнаю я, – Майя встала и потянулась за своей курткой. – Так не оставлю. Степа – наш друг. Он бы не отвернулся от нас, если бы мы были на его месте.

Ян слабо улыбнулся:

– Вот поэтому ты и лучшая, Май.

– Ага, скажи это Захару, когда я влезу куда не надо, – бросила она, застегивая молнию. – Но я выясню. Обещаю.

Глава 9

Сигнал тревоги прорезал тишину базы. Каждый из спасателей на мгновение замер, ощущая знакомый прилив адреналина, а затем рванул к машине, словно по команде. Захар быстро направился к диспетчерской, где уже звучал голос оператора:

– Пожар в промышленной зоне. Два здания охвачены огнем. Угроза распространения на соседние постройки. Требуется помощь. Пожарные уже выехали.

Захар кивнул, передавая распоряжения:

– Слышали? Пакуемся! Выезд через три минуты!

Спасатели бросились к машине. Внутри кабины царила напряженная тишина, прерываемая лишь переговорами по рации. Каждый из них знал: это не просто вызов. Это работа, где цена ошибки – человеческие жизни.

На месте пожара огонь бушевал, словно дикий зверь, рычащий и жадно пожирающий все на своем пути. Удары тепловой волны встречали спасателей, заставляя задерживать дыхание. По рации раздавался голос Захара:

– Отряд, внимание! Удерживаем огонь от складов с химией! Ян, Клим, страхуйте периметр. Иван, Майя, готовьте гидрант на восточной стороне!

– Понял! – отозвался Ян, подтягивая маску на лицо. – Клим, держи шланг ровно, давление прыгает.

– Успокойся, я в норме, – отрезал Клим, протягивая линию в сторону пламени. Его голос звучал напряженно, но уверенно.

– Захар, температура растет, дым густеет! – раздалось по рации от Ивана. – Стена может рухнуть!

Пламя вырывалось из окон, дым клубился черными облаками. Захар быстро оценил ситуацию и начал отдавать приказы:

– Ян, Клим, идите по периметру. Майя, к машине. Иван, за мной, внутрь!

– Принято! – отозвался Ян, проверяя оборудование.

Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога. Без Степана, который всегда был рядом, казалось, что чего-то не хватает. Словно винтик в слаженном механизме вышел из строя.

Внутри здания жара была невыносимой, как в раскаленной печи. Захар, проверяя радиус обрушения, коротко бросил в рацию:

– Команда, держимся ближе к выходам! Если начнется обвал, эвакуируемся немедленно.

– Ян, прикрой меня! – Клим прокричал сквозь гул. Он продирался через дым, чтобы закрепить пенный ствол. – Тут давление бешеное!

– Держу! Только не бросайся на амбразуру, – отозвался Ян, подтягивая трос.

И тут раздался гулкий треск. Одна из балок над головой зашаталась. Пол под ногами скрипел, угрожая обрушением. Ян и Клим прокладывали пенную завесу, стараясь удержать огонь от распространения.

– Клим, стой! Пол! – закричал он, но было поздно.

Ян поскользнулся, и его нога провалилась в образовавшуюся дыру. Он успел ухватиться за край, но горячий металл обжег руки. Клим, не теряя секунды, бросился к нему, ухватив за страховочный трос:

– Держись, брат, сейчас вытащу!

Тяжелое дыхание и напряженные движения. Ян, стиснув зубы, подтянулся, помогая Климу вытянуть себя на безопасное место. Когда они снова оказались на ногах, оба переглянулись.

– Спасибо… – только и выдохнул Ян.

– Не за что. Работаем дальше! – коротко ответил Клим.

Операция завершилась под утро, когда первые лучи солнца окрасили клубы дыма в багровый оттенок. Спасатели, измазанные сажей, сидели на ступеньках рядом с пожарной машиной, едва дыша. Тяжелый день оставил свои следы: разорванная форма, раны, покрытые пеплом, и усталость, впитавшаяся в каждую клетку тела. Ян, вытирая пот с лица, замотанной по локоть рукой, заговорил первым:

– Захар, что со Степаном? Его пипец как не хватает.

Остальные тоже повернули головы, ожидая ответа. Захар на секунду замолчал, прежде чем тихо произнести:

– У него семейные проблемы.

Голос Захара прозвучал глухо, словно это была не его боль, а груз, который он вынужден был нести за всех. Ян нахмурился, чувствуя, что за этими словами скрывается больше, чем командир готов был сказать.

– Семейные? Это что-то серьезное?

– Все, что вам нужно знать, – это то, что он сейчас не может быть с нами, – Захар отрезал разговор, глядя на огонь, который еще тлел в развалинах. – Давайте лучше проверим оборудование.

Больше вопросов никто не задавал, но напряжение осталось. Каждый чувствовал, что дело намного сложнее, чем просто "семейные проблемы".