Глава 4

Елена плотнее прикрыла дверь в спальню, чтобы не мешать мужу и тенью проскользнула на кухню. Результат теста ДНК лежал перед ней на столе, словно извивающаяся змея. Лена никак не могла оторвать взгляд от холодных букв и цифр, которые подтверждали, что Степан не являлся отцом ребенка, которого она носила. Руки предательски дрожали, но она заставила себя развернуть лист до конца, надеясь найти хоть что-то, что изменит правду. Но бумага была неумолима. «Отцовство практически исключено»

Вот так просто и понятно. Но в то же время очень больно и досадно. Слезы подступали к глазам, но она не дала им волю. Уже привыкла сдерживать себя, привыкла к тому, что ее чувства никого не волнуют.

«Я хотела удержать его. Хотела, чтобы у нас был шанс. Но кого я обманываю?»

С силой смяла конверт, в котором лежал результат, и раздраженно откинула в сторону. Внутри поселилась пустота, такая же, как в отношениях со Степаном. Ее любви оказалось недостаточно для двоих, а обман только усугубил пропасть между ними.

«Он никогда не полюбит меня, – пронеслось в голове осознание. – А я больше не могу жить так. Не могу быть кем-то, кто постоянно терпит и надеется.»

Елена равнодушно смотрела в окно и изо всех сил старалась справиться с сокрушительной волной отчаяния, что поднималась изнутри. Степан не был отцом ее ребенка. Это была только ее ошибка, ее обман, ее выбор. Она думала, что сможет все исправить, что ребенок станет связующей нитью, но эта ниточка оказалась слишком тонкой. И она оборвалась…

«Зря я все это затеяла,» – горько подумала Лена.

Ее любовь к Степану была сильной, но изматывающей. Она устала надеяться, что однажды он посмотрит на нее иначе. Хотела быть рядом любой ценой, но эта цена оказалась слишком высокой. И была заплачена сполна.

Тяжелый вздох сорвался с губ. Елена аккуратно сложила бланк и убрала его на место. В ящик, где хранились все документы. На время, пока не решит, как действовать дальше. Рассказать Степану правду пока язык не поворачивался, а выбросить – рука не поднялась.

Елена сидела на кухне, держа в руках чашку с остывшим чаем. Ее взгляд был устремлен в окно, за которым лужи мерцали в свете уличных фонарей. Она пыталась сосредоточиться на чем-то простом – на ритмичном падении капель дождя, на приглушенном шуме города, – но резкая боль в животе заставила ее вздрогнуть. Пальцы сжали керамическую чашку, как будто это могло помочь подавить нарастающий спазм.

– Все хорошо, – прошептала она себе, сделав глубокий вдох. – Это просто тренировочные схватки. Рожать еще рано.

Муж спал в соседней комнате после очередной тяжелой смены. Когда он вернулся домой, усталость была почти осязаемой, поэтому Елена не решалась потревожить его. Прекрасно понимала, как сильно Степа нуждался в отдыхе и подумала, что справится сама.

Осторожно поднялась, чувствуя, как боль становится все сильнее, прошла к шкафу, достала спазмолитик и налила себе воды.

«Ничего страшного, – думала она, – просто нужно немного потерпеть».

Медленно запила таблетки, надеясь, что это принесет облегчение, но боль только усилилась. Пальцы Елены сжались на стакане, а дыхание стало прерывистым.

Она вернулась в гостиную и осторожно опустилась на диван. Под спину положила подушку, пытаясь найти положение, в котором боль бы отступила. Закрыла глаза, пытаясь отвлечься. В голове всплывали образы: ее свадьба со Степаном, его редкие улыбки, моменты, когда он касался ее руки. Он никогда не был грубым или резким. Но и нежным его назвать тоже не получалось. Скорее холодный, или равнодушный.

«Я знаю, ты не любишь меня так, как я тебя, – пронеслось у нее в мыслях. – Но, может, однажды все изменится. Может, я смогу заслужить твою любовь?»

Сердце Лены мучительно сжалось, но не от боли в животе, а от осознания, как сильно она старалась быть для мужа идеальной. Никогда не жаловаться, ничего не требовать.

– Ты ведь хороший человек, Степа, – прошептала она в пустоту. – Просто, наверное, я не умею быть для тебя правильной.

Становилось все хуже. Прошло полчаса, а боль все нарастала. Елена почувствовала, как пот проступает на лбу, а дыхание становится тяжелым. Ее пальцы дрожали, когда она снова потянулась к стакану с водой. Сделав еще один глоток, попыталась встать, но ноги подкашивались.

«Надо разбудить Степу, – решила Елена, – может, он сможет помочь…»

Но эта мысль казалась убийственной. Она не хотела быть обузой для него. Не хотела, чтобы из-за нее Степан чувствовал дискомфорт. Но жизнь ребенка была важнее.

Шатаясь, Елена направилась к спальне, держась за стену, чтобы не упасть. Она остановилась на выходе из гостиной, стараясь собраться с силами.

– Степа… – тихо позвала, но голос был слишком слабым, чтобы разбудить его. Боль нарастала, заставляя ее чуть ли не выть.

– Степан! – повторила немного громче, но ответа не последовало.

Муж слишком устал и не слышит ее. Вдохнув, Елена попыталась сделать еще шаг, надеясь достучаться до него. Каждая секунда давалась ей с трудом.

Она дошла до середины коридора, когда боль пронзила с такой силой, что перед глазами все поплыло. Стакан с водой выскользнул из рук, разлетевшись осколками по полу. Елена почувствовала, как тело теряет опору, и в следующий момент упала на холодный ламинат. Последнее, что она успела ощутить, прежде чем отключиться, – это ледяная поверхность под щекой и слабый запах воды, разлившейся рядом.

Глава 5

Жена не отвечала. Телефон надрывался, пробивая глухую темноту комнаты. Степан резко втянул воздух и сел. С усилием провел ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Глаза отказывались открываться, сознание все еще плавало где-то в грани между сном и реальностью.

Раздражение вспыхнуло внутри. Где она? Почему не берет трубку? Он с трудом поднялся с кровати и направился в коридор, но едва вышел из спальни, как непроизвольно замер. Пол под его босыми ступнями был холодным, а в лунном свете блестели осколки стекла. Маленькие, хрупкие, словно ледяные капли.

В груди неприятно засосало. Он медленно перевел взгляд выше.

Лена.

Она лежала на полу, неподвижная, а ее волосы, раскинувшиеся по паркету, казались еще темнее в полумраке. Время замерло. Мир схлопнулся в точку.

– Лена… ты… – голос предательски дрогнул, а шаги словно утопали в вязком страхе.

Степан бросился к ней. Колени ударились о твердый пол, но он даже не почувствовал боли. Пальцы дрожали, когда он коснулся ее лица. Холодная. Слишком холодная.

Сколько прошло времени?

– Нет-нет-нет… – его голос сорвался на шепот. – Лена, Леночка! Очнись!

На автомате проверил пульс на сонной артерии. Слава богу, он еще бился. Но слабый. Едва ощутимый.

– Черт! Черт! – Степа похлопал жену по щекам, пытаясь привести в сознание. Ноль реакции. Она не поддавалась.

Он шумно втянул воздух. Грудь сдавило, дыхание сбилось, мысли спутались. Нужно действовать. Быстро. Степан схватил телефон и с дрожью в пальцах начал набирать номер скорой.

– Женщина без сознания! – рявкнул он в трубку, как только услышал голос оператора. – Беременная, третий триместр!

– Какой срок?

Он нервно сглотнул, осознав, что не помнит точный срок беременности своей жены. В груди болезненно стянуло.

– Не знаю, – процедил сквозь зубы. – Большой. Скоро рожать.

Степа по инерции отвечал на другие вопросы оператора, даже не помнил правильно ли. Словно провалился в какое-то зыбкое марево. А может это все просто сон?

Скорая приехала. Но быстро или слишком медленно он не понимал, потерялся во времени и пространстве. Сколько минут прошло? Десять? Двадцать? Или два часа? Степан все еще сидел на полу перед женой и всячески старался сохранить ей жизнь. Наверное, в первый раз за все время осознав, насколько Елена ему дорога.

Врач терпеливо осмотрел Лену, велел фельдшеру нести носилки, а сам принялся заполнять бумаги. В его голосе не было той торопливой паники, которая могла бы вселить надежду. Медики работали четко, но в их движениях читалась настороженность.

– Что с ней? – собственный голос казался Степану чужим, полным отчаяния.

Врач нахмурился и посмотрел на него поверх очков.

– Похоже на отслойку плаценты и большую кровопотерю. Мы забираем ее в больницу, но ничего не обещаем. Время упущено.

Эти слова нанесли сокрушающий удар в грудь Степы. Мир резко сузился, а осознание вины накатило, как цунами.

«Время упущено»

В его голове это прозвучало, как приговор, сразу же приведенный в исполнение.

«Это я упустил. Это я виноват. Я должен был услышать. Должен был проснуться.» – навязчиво стучало в мозгу.

Степан оперся спиной на стену и зажмурился. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Грудь разрывала острая, нестерпимая боль, но нужно было действовать.

Елену погрузили на носилки и унесли из квартиры. Степан накинул куртку и бросился следом, не чувствуя ни холода, ни усталости, ни страха.

Сев рядом с женой в машине, он смотрел на ее бледное лицо и думал только о том, что она должна выжить. Только эта мысль пульсировала в его голове, гулко отдаваясь эхом в черепной коробке.

Яркий неоновый свет больничного коридора резал глаза, отбрасывая холодные блики на белые стены. Воздух пах антисептиком и усталостью. Степан шагал за каталкой, но ноги будто налились свинцом. Мир вокруг него становился все более чуждым.

Врачи молчали, их лица оставались сосредоточенными, почти бесстрастными. Только быстрые, отточенные движения рук выдавали, что время играет против них.

Его остановили у дверей операционной.

– Мы сделаем все возможное, чтобы ее спасти, – коротко бросил врач и исчез за дверью.

Двери захлопнулись, отсекая Степу от последней ниточки контроля над ситуацией. Он опустился на пластиковый стул в коридоре, откинулся на спинку и несколько раз ударился затылком об стену. Физическая боль немного отрезвила, но никоим образом не облегчила страдания.

Степан шумно выдохнул. Телефон тяжело лег в ладонь. Пальцы машинально сжимали его, затем разжимали. Грудь сдавило. Внутри все кричало, требовало действий, но он ничего не мог сделать. Был совершенно бессилен.

«Почему я не услышал? Почему не помог сразу? Она вероятно звала меня, а я спал, как убитый!»

Он закрыл лицо руками. В висках пульсировало. В голове проносились редкие моменты их жизни. Елена, что-то говорящая ему на кухне. Убирающая со стола. Поправляющая волосы. Степа тысячи раз видел эти образы, но никогда не всматривался. Когда она перестала быть для него живым человеком?

Минуты тянулись мучительно долго. Где-то звякала каталка, медсестра быстро прошла мимо, не глядя в сторону сидящего мужчины. Для них это был обычный день. Для него – конец всего.

Телефон завибрировал. Глухо, раздражающе. Как будто из другого мира.

На экране высветилось имя Захар.

Степан долго смотрел на мигающий дисплей, прежде чем поднести трубку к уху.

– Да, – коротко и сухо.

– Степан, – голос командира был напряженным. – Срочный сбор. Все на базе через полчаса. Ситуация серьезная.

Он молчал. Захар ждал, а в ушах все еще звенело: «Время упущено».

– Я не приеду, – тихо ответил Степан, его голос был пустым.

– Что? – командир явно не понял. – Степ, это не просьба, это приказ!

– Найдите кого-нибудь другого, – тихо сказал он и сбросил вызов.