Глава девятая

Тем временем у Эйдена в столице Воды…

– Ваше величество, королева ускользнула, как тень, но мы схватили ее приближенного, – доложил запыхавшийся стражник.

– Она мне пока и не нужна. Все идет точно по моему плану, – Эйден издал довольный смешок, от которого по спине пробежал холодок. – Скоро сюда прибудут правители соседних государств. Восхитительно! А этого болтливого приближенного – в темницу! И чтобы ни звука от него, иначе головы полетят! Ты! – ткнул он пальцем в одного из стражников. – Лично будешь его охранять. Чтобы и муха не пролетела!

– Слушаемся, ваше величество! – хором ответили те, бледнея.

– Месть – это блюдо, которое подается холодным. И вкус его тем слаще, чем дольше ждал. – Рыжий усмехнулся, глядя им вслед.

На следующий день после коронации…

– Проходите, пожалуйста, сюда, королева скоро почтит вас своим присутствием, – учтиво произнес один из приближенных Эйдена, провожая правителей в роскошный королевский зал ожидания.

Вскоре в зал вошел и сам Эйден.

– Какого дьявола, Эйден, где королева Агата? – нетерпеливо вскричал Уилл.

– Боюсь, во время моего визита к королеве произошло нечто из ряда вон выходящее. Она, кажется, потеряла рассудок и решила пожертвовать жизнью своего приближенного – Рика. Едва я переступил порог, как увидел ее с кинжалом, прижатым к его горлу. Сначала я принял это за дурную шутку, но, увы, это была жестокая реальность, – Эйден, словно опытный актер, сумел передать всю гамму чувств, вызванных этим ужасным зрелищем.

– Не может быть! И где она сейчас? – с недоверием расспрашивал Райан, потрясенный услышанным.

– Она бежала. Я пытался ее остановить, но она оказалась проворнее, – Эйден продолжал искусно разыгрывать свою роль.

– Нам всем прекрасно известны законы леса, гласящие, что ни при каких обстоятельствах нельзя жертвовать жизнью приближенных в свою пользу. Что ты предлагаешь предпринять? – возмущенно, но хладнокровно обратился Райан к Эйдену.

– Я предлагаю свою кандидатуру на роль временного правителя Севера, пока королева не будет найдена и предана суду. Рик мертв, и я не вижу иного выхода, – с еле заметной ухмылкой предложил Эйден.

– Хм, в таком случае, что скажешь, Райан? – задумчиво произнес Уилл.

Райан сомневается в его версии, Эйден в ярости крушит вазу с символом Севера:

– Вы требуете доказательств? Вот они! – швыряет на пол медальон с портретом брата – Они убили его, когда ему было двадцать пять! Агата – плоть от плоти этих змей!

– Нам ничего не остается… выбора нет. Если никто здесь присутствующих не против, то я одобряю твою кандидатуру, – кивнул Райан и все сидящие за столом. Веря ему.

В зале повисла напряженная тишина. Эйден, внутренне ликуя, сохранял на лице выражение скорби и озабоченности. – Благодарю вас за доверие, друзья. Я не подведу Север в это трудное время. Обещаю, что мы приложим все усилия, чтобы найти королеву Агату и предать ее справедливому суду, – произнес он, сжимая кулак в жесте решимости.

Эйден тем временем уже начал раздавать указания своим помощникам, приказывая им организовать поисковые отряды и оцепить все границы Северного королевства. Он хотел создать впечатление, что делает все возможное для поимки Агаты, но на самом деле его целью было выиграть время и укрепить свою власть.

Ночь опустилась на Северное королевство, принеся с собой тревогу и неопределенность. Эйден, сидя в тронном зале, усмехнулся про себя. Его план сработал идеально. Агата, не подозревая о его коварстве, бежала в неизвестном направлении, а он, Эйден, стоял на пороге абсолютной власти. И ничто, казалось, не могло ему помешать.

Тем временем у Агаты…

Деревня оказалась довольно старой и отдаленной. Дома здесь были потертые, а жители заняты своими делами. Деревня состояла из нескольких улиц, где каждый знал друг друга. Меня приняли с душевной теплотой, словно давно ждали. К счастью, тревожные слухи не добрались до этого тихого уголка, иначе не избежать бы ненужных расспросов. Приютила меня добрая женщина, жившая в одиночестве и воспитывающая Рика. Только ей я могла довериться.

Я поведала ей свою историю, умолчав лишь о яде, отравившем Рика. В глубине души, я знала, что Рик выживет: “Он крепкий орешек!” Она, как мудрая мать, посоветовала отдохнуть, набраться сил и прояснить мысли с полным желудком. Я последовала ее совету, предалась целительному сну, а затем ранним утром, подкрепившись, принялась разбирать сумки, собранные для меня Риком.

Вопреки ожиданиям, там не оказалось ни бальных платьев, ни сверкающих драгоценностей. Вместо этого лежал добротный костюм для верховой езды с запасной одеждой, лук со стрелами, пучок трав и лекарств, немного провизии и два небольших мешочка с золотом. Скромно, но лучше, чем ничего. На самом дне сумки я нашла листок с тем самым пророчеством.

– Так вот о чем говорил Рик! Рик… – У меня потекли слезы.

Я отложила листок и принялась изучать травы и лекарства. Рик всегда был сведущ в медицине, и его выбор говорил о многом. Здесь были успокоительные, ранозаживляющие, противовоспалительные средства. Он знал, что меня ждет нелегкий путь. Я с благодарностью отметила его предусмотрительность.

Хозяйка дома, не задавала лишних вопросов, лишь с понимающей улыбкой предлагала чай и тепло. Я чувствовала себя в безопасности в ее доме, хотя и понимала, что это лишь временное убежище. Мне нужно было собраться с мыслями, разработать план и двигаться дальше. Пророчество ждало своего часа, и я должна была быть готова встретить свою судьбу лицом к лицу.

Глава десятая

Яркое, но прохладное утро. Воздух пахнет дымком печей, свежескошенной травой и влажной землей. Я вышла подышать воздухом, осмотреться, почувствовать себя хоть немного свободной после дворцового кошмара. Я одета в простую одежду, подаренную хозяйкой, волосы спрятаны под платком.

Я стараюсь выглядеть спокойной, наблюдать за деревенской жизнью: куры копошатся в пыли, старушка несет ведро с водой, двое мальчишек гоняют обруч. На мгновение мне кажется, что здесь можно забыться. "Тишина. Никаких Эйденов, никаких мечей… почти как тогда, с Риком…" – мелькает мысль, сопровождаемая острой болью потери. Я пытаюсь отогнать воспоминания, сосредоточившись на запахе свежего хлеба из ближайшей пекарни.

Вдалеке я замечаю двух мужчин у колодца на противоположной стороне улицы. Они не местные – одежда чуть чище, не по-деревенски. Один – коренастый, с бегающими глазами, другой – худощавый, с бесстрастным лицом. Они не пьют воду, не набирают ее, а просто стоят, будто кого-то ждут. Их взгляды скользят по прохожим, цепляются… и останавливаются на мне.

По спине пробегают мурашки. Сердце учащенно бьется. – Просто любопытные? Или…? – Я инстинктивно отворачиваюсь, делая вид, что рассматривает глиняные горшки у забора. Но чувствую их взгляд на себе – тяжелый, изучающий. Я пытаюсь успокоить себя: – Паранойя. После всего пережитого… – Но тревога не уходит.

Решив проверить свои опасения, я делаю вид, что случайно роняю платок. Медленно наклоняюсь, чтобы поднять его, украдкой бросая взгляд на колодец. Мужчины все так же смотрят на меня! Их шепот становится чуть громче, но слов не разобрать. Худощавый что-то показывает коренастому в маленькой потрепанной книжечке или бумажке. "Портрет? Описание?" – ледяной ужас сжимает ей горло.

Увидев что я пристально на них смотрю, мужчины резко перестают шептаться. Коренастый неуклюже хлопает товарища по плечу, они разворачиваются и быстрым, но не бегущим шагом уходят в переулок между избами, растворяясь в тени. Не оглядываются.

Почти бегом, я возвращается в дом хозяйки. Я бледна, руки слегка дрожат.

Запыхавшись, пытаясь говорить спокойно. – Тетушка, те мужчины у колодца… Вы их знаете? Они местные?

Хозяйка помешивая кашу в котле, хмурясь – У колодца? А какие? …А, эти двое! Нет, ваше величество, не местные. Появились недавно. Сказались коробейниками, но товару-то у них – раз, два и нету. Больше по дворам шляются, глаза пялят, вопросы задают… – Она подходит к окну, осторожно выглядывает. – Особенно про молодых девок приезжих спрашивали. Странные какие-то… Беспокойные. Я думала, может, беглые солдаты или воры. Ты их видела? Не приставали?

– Они… они на меня смотрели. Очень пристально. Заметив что я на них засмотрелась – ушли. – Я сжимая край стола.

Хозяйка тревожно сглатывает, опускает голос. – Ох, милая… Не к добру это. Тут у нас тихо, такого не бывало. Может, тебе… – она колеблется, – может, тебе лучше не показываться лишний раз? Побудь дома, пока они не уберутся. Или… или подумай, куда дальше путь держать? Деревня-то малая, все на виду.