Глава третья

Усыпальница, которая находилась рядом с дворцом, была своего рода храмом. Мы всегда уважали своих предков и поэтому относились с почтением к подобным местам.

Спустя некоторое время я почувствовала непреодолимую потребность посетить своих родителей. За все это время я ни разу не наведывалась к ним. Вечером, когда никто не следил за мною, я прокралась в королевскую усыпальницу. Шагая по каменной дорожке, ведущей к финишной черте, вдруг кто-то взял меня за руку.

– И куда это вы собрались? – знакомый голос прозвучал прямо у плеча.

– Рик?! – я резко обернулась, пытаясь высвободить руку. – Что ты здесь делаешь?

– Чувствовал, что вы сюда придете, – ответил он, не ослабляя хватки. Его пальцы были теплыми и твердыми.

– Хватит! – воскликнула я, и в голосе прозвучала сталь. – Я уже не та маленькая девочка, что ревела навзрыд и пряталась за чужими спинами.

– Понимаю, но… – он колебался.

– Тогда отпусти!

– Хорошо, – Рик наконец разжал пальцы, но его взгляд был серьезен. – Но вы должны пообещать, что сразу вернетесь во дворец. Без промедлений.

– Хорошо, хорошо, обещаю! – нетерпение заставило меня поторопиться.

– Тогда я уйду. Но буду ждать вас… дома, – на его губах мелькнула теплая, но тревожная улыбка, прежде чем он растворился в вечерних сумерках. Стоя одна в тишине усыпальницы, я ясно осознавала: Рик переживал обо мне сильнее, чем кто-либо в этом замке. Сильнее, пожалуй, чем кто-либо во всем государстве.

Я остановилась на пороге храма, проследив взглядом его удаляющуюся фигуру. Лишь когда убедилась, что он действительно ушел, я решительно переступила порог. Вдруг меня окутал запах жасмина, сандального дерева и чего-то сладкого, похожего на фрукты. Вошла я в огромный зал, окрашенный в золотистые тона, где на стенах висели портреты моих покойных родителей. Слева был портрет отца, а справа – матери. Чуть ниже портретов находилась каменная полочка, на которой стояли вазы, наполненные благовониями. В центре зала на подставках лежали мечи в ножнах – именно те мечи, которыми они обладали в последние мгновения своей жизни.

Я опустилась на колени на подушку, прижатой к полу. Сложив ладони, я поклонилась, чтобы выразить свое почтение.

– Мама, папа, я здесь. Я преодолела себя и пришла. Это мой первый визит, пожалуйста, не сердитесь сильно, – прошептала я с дрожью в голосе. Мои слова расходились по всей усыпальнице, оставляя эхо в воздухе.

– Я так соскучилась, Рик тоже скучает, хоть и не показывает виду. – Я почувствовала на себе чей-то взгляд, он был живее всех живых, но я не обращала внимание. Хотя дрожь по телу пробежала волной.

– Мама, папа, я запуталась. Я не знаю, что дальше делать, как дальше жить? У меня опускаются руки. Все на меня смотрят косо, как будто я сирота, или я просто много волнуюсь. – Я подняла голову и посмотрела на портреты, которые молчали, они как будто издевались надо мной.

– Ну, скажите же вы уже хоть что-нибудь! – истерически выкрикнула я.

Смотря в глаза отца и матери, я увидела живую искру, словно они меня видели и слышали. В одно мгновение глаза отца и затем матери начали светиться фиолетовым светом, будто манили меня притронуться к ним. Я приближалась шаг за шагом, пока не оказалась впритык. Мои глаза находились на уровне глаз отца, и я ощущала пылающее тепло, словно мне бросили вызов. Я смотрела, не моргая, играя в свои гляделки, и чем дольше я смотрела, тем больше ощущала пытку во всем своем теле. Кровь кипела внутри меня, сердце бешено колотилось. Мои мысли были заглушены чем-то, и я чувствовала, как это успокаивает меня. Это был какой-то гипноз. Я стояла, парализованная, не в силах опустить голову. И тут сквозь пелену услышала…

– …та, …ата, Агата! Не поддавайся, иначе эта сила тебя погубит, – отчетливо услышала я голос папы.

– Папа?

– Приди в себя! Ты сильная, ты справишься! – все тише говорил он.

– Стой! Не уходи! Не оставляй меня…. Пожалуйста…

Я открыла глаза: “когда я их закрыла?” – подумала я. “Ничего не помню ровно до того момента как кланялась. Очень странно…”

Глава четвертая

Я ушла, смыслю о том, что забыла что-то важное.

– С вами все в порядке? У вас глаза красные как у вампира. – Беспокоился Рик.

– Все хорошо. Глаза? – подошла к зеркалу. – Боже мой! – испугалась я.

– Может позвать лекаря? – серьезным тоном молвил Рик.

– Не стоит, я устала и пойду спать. Спокойной тебе ночи Рик.

– Спокойной ночи, принцесса.

Весть о гибели родителей обрушилась на меня, словно тонна кирпичей. В одночасье я лишилась не только любящей семьи, но и привычной жизни, полной беззаботных игр и уроков. Рик, глава королевской гвардии и давний друг семьи, взял на себя роль моего опекуна. Именно он предложил план, согласно которому я, хоть и неофициально, буду управлять государством. Его аргументы были убедительны: народ требует перемен, но резкая смена власти может привести к еще большему хаосу. Рик, как опытный военачальник, должен был усмирить бунт и поддерживать порядок, а я, как наследница престола, – принимать решения и постепенно завоевывать доверие народа.

Первые месяцы были адом. Я целыми днями просиживала в тронном зале, изучая государственные бумаги и выслушивая бесконечные доклады советников. Рик терпеливо объяснял мне тонкости политики и экономики, помогал разбираться в коварстве придворных интриг. Я чувствовала себя марионеткой, куклой в руках более опытных и циничных людей. Но я знала, что должна справиться. На кону стояла судьба моего народа. Я готова принять этот вызов и сделала все возможное, чтобы вернуть государство к процветанию и благополучию. Мои молодость и энтузиазм помогли мне преодолеть все трудности, которые встали на моем пути. Я обещаю, что буду править справедливо и беспристрастно, чтобы служить своему народу наилучшим образом.

Взойдя на неофициальный престол, я увлеклась стрельбой из лука и верховой ездой, оттачивая мастерство с каждым днем. Фехтование же, несмотря на все старания, так и не покорилось мне. В то же время, я преобразила королевство: снизила налоги, одаривая народ радостью бесчисленных празднеств, и щедро повысила плату трудящимся. Моей целью было вдохновить подданных и сделать их жизнь светлее.

Но приближался день моего рождения и грядущей коронации, и я чувствовала себя все хуже: пелена перед глазами, ноги слабели, голову разрывала нестерпимая боль, а усталость сковывала тело тяжкими цепями. Все это накатывало разом, словно приступы. Лекари лишь разводили руками, списывая все на нервное перенапряжение. Но они упускали из виду одну важную деталь…