Глава II. Предательство

Подумать только, что из-за какой-то вещи можно так уменьшиться, что превратиться в ничто.

Льюис Кэрролл

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД

Кирсанов очнулся, судорожно ловя ртом воздух, крепко держа Наоми за руку, чтобы не потерять её в воде.

В воде?

Кирсанов огляделся – вокруг совсем не то, что представлялось раньше, не тёмная и холодная, бушующая вода, в которой к тому же акулы плавают в поисках жертв. Он лежал на кровати, утопая в перине. Без одежды и в совершенно незнакомой комнате. Она была светлая и просторная. На стенах висели гобелены и картины фламандских живописцев. Кирсанов стал вертеть головой и обнаружил, что Наоми лежит рядом с ним, тоже без одежды, прикрытая одним одеялом. Если только кораблекрушение не приснилось ему, очевидно, что кто-то принёс их сюда. Целый ряд мелких признаков подтверждал это. Одежды не было подле кровати. На нём были часы, хотя он всегда их снимал. И ещё много таких же деталей. Да, безусловно, это не могло служить доказательством ничему из того, что произошло, и возможно, его рассудок просто помутился.

Однако тогда следовало признать, что рассудок помутился и у Наоми. Потому как после того, как Кирсанов растолкал девушку, она, разглядев его вид и свой собственный, стала пребывать в совершеннейшем смущённом недоумении.

– Где мы? – спросила Наоми, озираясь по сторонам.

– Ну, очевидно, что не в доме Элронда и мирувора нам не подадут, – неуверенно сказал Кирсанов.

Он надеялся, что шутка позволит сгладить неловкий момент от нахождения в одной кровати. Кирсанов сильно постарался не пялиться на обнажённые плечи девушки, которые порождали в его подсознании такие картины… Отвернув голову, молодой человек обнаружил, что на тумбочке рядом с кроватью лежит его бумажник, фальшивый паспорт и пистолет «глок». Кирсанов быстро взял оружие и осмотрел его. Серийный номер отсутствовал. Не было сомнений, что это было его служебное оружие.

– Значит, нужно выяснить, где мы? – решительно заявила Наоми, к которой, видно, вернулось её деятельное состояние.

Прикрываясь одеялом, девушка слезла с кровати и логично направилась к платяному шкафу, который Кирсанов сразу не заметил. Но, открыв створку, девушка сразу же задумалась о новой загадке: шкаф был разделён на две секции – мужские вещи в одной секции. Очевидно, что к их прибытию готовились или успели доставить вещи нужных размеров. Молодые люди понятия не имели, сколько они тут пробыли. Наоми натянула джинсы и быстро застегнула рубашку. Закончив одеваться, девушка, взяв инициативу в свои руки, протянула Кирсанову, выбранные на свой вкус бежевые брюки и поло синего цвета.

– Одевайся, – велела девушка. – Кто бы нас ни вытащил, я не собираюсь тут оставаться долго!

Кирсанов скептически посмотрел на спутницу. Да, Наоми в их трио отличалась быстротой в выборе решений. Кстати, о трио. Где ещё один? А вот…

Под кроватью кто-то завозился, и через секунду оттуда, сопя, выполз Снорри. Спасался с лайнера он, похоже, самостоятельно и все время после не отлучался от тех, за кем ему было поручено приглядывать.

Кот громко мявкнул.

– Да, – кивнул ему Кирсанов. – Ты совершенно прав. Мы определённо вновь попали в чью-то западню.

Он подошёл к двери и потянул за ручку. Дверь была заперта. Значит, всё-таки плен. Двери на замке, связи нет.

Оценить полностью данную ситуацию Кирсанов не успел, потому что лишь только он дёрнул ручку, где-то на потолке загудел интерком и к ним обратился уже опостылевший женский голос.

– Приветствую, друзья, – обратилась к ним Охотница. – Вот вы и добрались до места, где я. Теперь мы с вами непременно встретимся. Простите, что вам пришлось добираться сюда таким способом. Мне показалось, что на лайнере у вас были нежелательные попутчики. Поэтому-то я и поменяла место нашей встречи. Однако её суть останется неизменной.

Кирсанов стал вертеть головой в поисках говорившей. Да он бы её сейчас… Нет, надо успокоиться. Они прибыли сюда за разгадкой, и они её получат.

– Что вам нужно?

– То же, что и вам, – последовал ответ. – Я уже озвучила свои цели. Примите моё гостеприимство свободно и по доброй воле или уходите. Я вас не задерживаю.

Она играет с нами, понял Кирсанов. Эта бестия определённо задумала какую-нибудь пакость. Ну да ладно, у меня есть инструмент для разговора. Молодой человек бросил взгляд на лежавший на тумбочке пистолет.

– Мы согласны, – сказала Наоми. – Мы примем ваше гостеприимство. Что дальше? Хватит играть с нами!

– Играть? – засмеялся голос – Забавное слово. Но я не играю с вами. Двери открыты. Войдите в них смело и идите без страха.

Динамик отключился.

– Зря ты так быстро согласилась! – напустился на спутницу Кирсанов. – Нужно было тянуть время. Мы могли бы добраться до какого-нибудь города и связаться с Ксенией.

Наоми покачала головой.

– Войди сейчас твоя Ксения, – сварливо отозвалась она, – она бы сначала всадила в эту женщину всю обойму, а потом бы стала разговаривать. Мы должны узнать, зачем нас позвали и что хотят поведать. Это рационально.

– Может, тебя не стоило охранять? – спросил Кирсанов. – Ты бы встретилась с ней гораздо раньше.

Наоми пожала плечами.

– Ну и что? – возразила девушка. – Ты думаешь, я её боюсь? Меня восхищает её изощренность и этот её план. Тут всё было продумано до мелочей. Я хочу встретиться с ней и узнать, что она за человек.

«Человек ли?» – подумал Кирсанов, суммируя в голове ту скудную информацию, которую он знал. Иногда он в этом сильно сомневался.

– Одна из них убила мою сестру, – веско сказал он. – И я не поверю, что у этой вдруг появилась совесть.

– Не будь букой, – весело пропела Наоми и, схватив молодого человека за руку, как в тот раз на лайнере, потащила из комнаты. Дверь открылась теперь сама по себе.

Сразу за дверью обнаружилась широкая лестница, которая вела вниз, вдоль однообразных портретов мужчин и женщин. Может быть, раньше это была усадьба какой-то именитой фамилии?

Спустившись вниз, молодые люди, оказались в длинной светлой комнате. Вокруг стола XVIII века из красного дерева стояли стулья Maison Jensen, перетянутые кожей Hermès. Люстра Bagues. На стенах расписные деревянные панели XVIII века в стиле шинуазри. У стены стояла красная горка, в которой громоздились статуэтки и, совершенно непонятно почему, железный кастет на деревянном постаменте с впаянной пятиконечной звездой. По привычке трогать всё без надобности, Кирсанов взял этот кастет и стал вертеть в руках, гадая, как вещь с подобной эмблемой могла очутиться здесь. Помнится, во времена революции такими награждали чекистов, которые проявляли особую беспощадность к врагам. Странный предмет. Молодой человек положил кастет на место и закрыл горку.

– Интересно, где мы? – спросил Кирсанов у своей спутницы. – В каком штате? Или же мы уже не в Штатах?

– Вы находитесь в моём доме, – прозвучал голос, – в пятидесяти милях от Портленда, если это так важно для вас.

Снорри громко зашипел. Кирсанов среагировал на голос и моментально наставил на говорившую пистолет. Это была грациозная брюнетка с бледным и тонким лицом. Оно было очень красивым и очень холодным, как будто было сделано изо льда. Брюнетка была затянута в облегающую куртку из чёрного бархата и чёрные кожаные брюки. Одежда подчёркивала каждый пленительный изгиб её тела. Кирсанов узнал её – это именно она тогда в следственном кабинете убила Марию Торшину.

– Отчего же у вас такие грубые манеры? – любезно осведомилась Охотница. – Разве я что-то сделала вам злое? Неужели я такая опасная, что нужно сразу хвататься за оружие?

Её голос был настолько сладок, что сознание Кирсанова раздвоилось. Одна часть твердила, что за оружие нужно не только хвататься, когда видишь таких девушек, но даже и сразу применить. Тога как другая увещевала, что девушка права и она действительно не сделала ничего предосудительного. По крайней мере, в данный момент.

Кирсанов сунул пистолет в кобуру.

– Замечательно, – улыбнулась Охотница. – Теперь мы можем с вами поговорить. Присаживайтесь…

Брюнетка грациозно указала на подготовленные места за обеденным столом, за котором стояли трое мускулистых полуобнажённых чернокожих мужчин. Из одежды на них были только белые лонджи.

– Присаживайтесь и порадуйтесь трапезе, – продолжила Охотница. – Да, и позвольте представиться. Я Мия Ричмонд. Так вы можете меня называть. Это имя мне больше нравится. В данный момент.

Молодые люди переглянулись.

– Жена вице-президента Джаспера Ричмонда?! – шокированно воскликнула Наоми. – Как такое возможно?

Мия кивнула, подтверждая догадку Наоми.

– Сейчас мы не обсуждаем, «как», – веско сказала Охотница. – Сейчас мы обсуждаем, «почему».

Молодые люди сели за стол. Чернокожие мужчины, которые, видно, исполняли роль слуг, подали тарелки с холодным ростбифом и салатом. Наоми с аппетитом набросилась на еду. А Кирсанов как сел за стол, так и сидел, словно его обухом ударили по голове. Он не то что есть, он почему-то даже сказать ничего не мог. Он так долго продумывал, как встретится с этой женщиной, как обвинит её в совершённых ею преступлениях, и вот теперь смотрел на неё и даже не знал, что сказать. На Кирсанова словно напустили речевой паралич.

– Значит, это вы? – услышал он голос Наоми. – Та самая убийца? Та, которая охотилась на меня?

Мия улыбнулась, без теплоты в лице, но без злобы. Просто механическая гримаса.

– Та, – коротко сказала она. – Но моей целью не было убить тебя, Наоми Зибель. Лишь только показать тебе варианты возможностей, которые с тобой могут случиться.

Кирсанов фыркнул.

– Взорвать зал заседаний парламента и напасть на спящих девушек – это, что ли, варианты? – Молодой человек сумел наконец что-то сказать.

Охотница манерно дернула плечом.

– Разве это была я? – спросила Мия. – О нет. Я предлагала варианты. Каждый раз мы выбираем очередной поступок, и каждый поступок имеет своё следствие, которое является вариантом нашей жизни. Прийти к источнику можно многими путями, но ты неизбежно придёшь. Именно поэтому, – она окинула взглядом комнату, – здесь вы, а не та, которая устроила взрыв в парламенте.

Какое тонкое манипулирование, пронеслось в голове у Кирсанова. Почему он сразу её не пристрелил? Она была на мушке и не успела бы среагировать. Она бы… Рука молодого человека дёрнулась и сжалась возле кобуры.

– Не понимаю, почему мужчинам так нравится насилие? – задалась вопросом Охотница. – Ты можешь, конечно, выстрелить, попытаться убить меня, но после этого не получишь правды. А ведь её ты ищешь, Андрей Кирсанов. Иначе зачем бы так далеко от дома забрался? Продолжил бы там охрану девушки. Но думаешь, всё так просто, как кажется? Вот ты прошёл по квесту – тебя провели, если точнее, и тебе сказали в конце него, что вот она, убийца. И думаешь, что, нажав на спуск, решишь все свои проблемы? И тебя наградят за обезвреживание опасного преступника? Нет, точно нет. Все сложнее, гораздо, гораздо сложнее!

– Довольно! – воскликнул Кирсанов. – Она просто путает нас. Хочет влезть нам в мозг. Наоми, не слушай её.

Спутница только зашипела на молодого человека.

– Прекрати, – сказала она. – Я хочу услышать, что она скажет. Это мой выбор. Я тебе не принадлежу!

Кирсанов взглянул на Наоми, и что-то заставило его положить руку обратно на стол.

– Да, – кивнула Охотница. – Ты начинаешь понимать. Как, однако, хорошо думать, что они идут за тобой, особенно красавицы, и какое разочарование постигает, когда осознаёшь, что она не твоя. Уверена, что ты долго мечтал о ней… Но ладно, об этом позже. Вначале позволь Наоми услышать ответы на свои вопросы. Ты же так галантен, Кирсанов.

Кирсанов откинулся на спинку стула, понимая, что его нетерпеливость сыграла с ним злую шутку и позволила Охотнице обыграть его.

Мия же вновь обратила взгляд на Наоми, заинтересованно смотревшую на Охотницу с вызовом, и с одобрением улыбнулась.

– Сделай то, что велит тебе твой друг, – сказала ей Мия, – или раскрой свой потенциал.

– Я… не понимаю, – прошептала Наоми. В её голове клубились слова, но она не могла составить их в предложения.

– Позволь мне объяснить, – спокойно ответила Мия. – Твоего спутника учили подчиняться приказам, поэтому он всегда действует линейно, предсказуемо. Но ты не такая, как они. Ты всегда искала более широкого понимания, чем принято искать в обществе. Поэтому ты сбежала от родителей и стала той, кем являешься.

– Просто из любопытства, – язвительно бросила Наоми. – Вы меня будете соблазнять стать одной из вас?

Мия флегматично хмыкнула.

– Из опыта, – сказала она, – и твоего желания.

Наоми фыркнула.

– Желания?! – спросила она резким тоном. – Вы ошибаетесь! У меня нет желания становиться убийцей! – девушка гордо вскинула голову.

Мия опустила глаза вниз и стала рассматривать свои ногти, поигрывая пальцами воздухе.

– Ты когда-нибудь слышала выражение «меньшее зло»? – риторически спросила Мия. – Ты видела и это, и обратную сторону. Мы всегда разрушаем ненужное, чтобы создать необходимое. Вопрос лишь в допустимости методов, но иногда приходится расширять границы допустимого, ради того чтобы предотвратить несправедливость или уменьшить страдания невиновных.

– Это чудовищно! – ответила Наоми.

– Жизненно, – возразила Охотница.

– Зло и подлости не могут совершаться во имя блага, – замотала головой Наоми. – Это бессмыслица. Я никогда не поступлю по этой логике.

Мия улыбнулась. Со стороны это выглядело, как будто старшая сестра объясняет младшей, как ходить на первое свидание.

– Ты уже так поступила, – заметила Мия. – С той девушкой на лайнере, Эмили Дэвис.

Краска отхлынула от лица Наоми, и она стала на миг похожа на Мию.

– Это… неправда! – тихо воскликнула девушка – Это был несчастный случай! Я не хотела, чтобы она умерла!

– Но ты хотела её наказать, – доверительно кивнула Мия. – Желание, поступок и следствие. Это естественно. Она издевалась над тобой, и ты жаждала ей отомстить. Теперь она больше не будет обманывать молодёжь.

Наоми тряхнула головой.

– Не такой ценой, – тихо сказала она. – Она не должна была умереть.

– Возможно, – согласилась Охотница, растягивая слова. – Но видишь ли, кто и чего должен, решаем мы, исходя из нашего желания и необходимости. Вы оказались в трудной ситуации, где Эмили вместо того, чтобы помогать, превратилась в помеху, поэтому ты выбрала спасти себя, а не утонуть вместе с ней.

– Я не хотела этого! – жестко повторила Наоми.

– Просто у тебя нет опыта в желаниях, – мягко сказала Мия. – Наше «я» с самого рождения находится в цепях. Тебя никогда не учат думать о том, что хочешь ты. Тебе просто говорят, что именно ты обязана хотеть. Знаешь, именно поэтому в школе начинают учить с детства, чтобы ещё с нежного возраста так запудрить человеку мозги, чтобы он не мог желать самостоятельно. На самом деле всё просто. Нужно только осознать, чего именно ты хочешь.

– Я всё ещё не понимаю, – смешалась Наоми.

Мия улыбнулась, как улыбается учитель, объясняющей любимой ученице трудное задание.

– Я не предлагаю тебе становиться такой, как я, – любезным тоном пояснила Мия. – Не надо ритуальных заявлений, договоров, скреплённых кровью. Я предлагаю тебе… всё. Просто подумай, чего бы ты хотела, и ткни пальцем. Что хочешь, то и получишь.

– Как… Как у вас получится? – спросила Наоми.

– Вопрос «как» не существенен, – сказала Мия. – Важно лишь твоё желание. Остальное решаемый момент.

В голове Наоми был один сплошной туман. Всё вокруг казалось бессмысленным, кроме слов Мии.

– Мне нравится Илон Маск, – выпалила Наоми.

– Ты хочешь выйти за него замуж? – невозмутимо спросила Мия. – Или владеть его фирмой?

– Это… такая шутка, да? – спросила Наоми.

Заглянув в глаза Мии, она поняла, что та говорит серьёзно.

– Если тебе нужен Маск, ты его получишь. Нужно лишь желание.

– А цена? – спросила Наоми. – Что от меня потребуется взамен, если я захочу?

– Делать, что хочешь – улыбнулась Мия. – Только то, что ты пожелаешь. Просто откройся своим желаниям.

– Не слушай её, Наоми! – попросил Кирсанов. – Она забралась к тебе в мозг! Она смущает тебя! Путает!

Его голос был где-то далеко и казался совсем чужим. В сущности, их и не связывало ничего. Почему она должна слушаться и подчиняться какому-то телохранителю?

Мия снисходительно рассмеялась.

– Да хватит, господин Кирсанов, – сказала она. – Скажите уже девушке правду. Не стоит больше изображать сердечную привязанность к ней. Можете выйти из роли.

Правда, роль? В голове Наоми всё перепуталось. Она была словно в тёмном тоннеле, где светом было холодное лицо Мии. Грудь распирало от холодной пустоты. Тоненьким осторожным голосом она спросила:

– Что вы хотите сказать?

– Разве ты не задумывалась о его участии в твоей жизни последнего времени, так сильно изменившейся? – продолжала Охотница. – Думала ли ты, какие мотивы у окружающих тебя людей? Мои ты уже знаешь: я желаю тебе добра, желаю помочь раскрыть себя, свою сущность. А все остальные? Например, госпожа Покровская. Сколько всего она тебе наговорила и наобещала? Что из этого она исполнила? Ты была для неё всего лишь орудием, с помощью которого она хотела повернуть голосование в свою пользу. И ты пострадала из-за этого. Твои друзья из «Зелёного фронта»… Разве они вспомнили о тебе? О нет. Тебя просто увезли в глушь, и никто из них о тебе не вспомнил. Они лишь пользовались тобой, когда им нужно было вывалить новую порцию информации. Об этом тебе и сказала Эмили. И поэтому ты избавилась от неё. Ты знаешь, что она права.