– Нет, – прошептала Наоми. – Нет. Это не так!

– Прислушайся к своим чувствам, – сказала Охотница. – Ты знаешь, верно? Всё это время ты была наживкой. И его, – Мия указала пальцем на Кирсанова, – к тебе приставили только потому, что за тобой нужно было следить, чтобы ты не возжелала чего-то, что противоречило их планам. Ну а как иначе объяснишь, что твой спутник очень хотел настоящего задания, а не нянчиться с какой-то блогершей? Это ведь ваши слова, господин Кирсанов?

Молодой человек нервно сглотнул. Он совершенно не понимал, откуда эта бестия знает про одну неосторожно брошенную фразу.

– Это… Это не то, – пробормотал он. – Всё было не так.

– Так, – сказала Мия. – Ты хотел найти меня, чтобы отомстить за сестру. Сестру, которую не я убила. Но ты вбил себе в голову желание мести и для этого использовал Наоми, её тягу к самостоятельности. – Охотница вновь повернула голову к Наоми: – Ты ведь сама уже всё понимаешь. Просто себе не признаёшься. Ты боишься? В этом нет нужды. Тебе определённо ничего не грозит. Наоборот, я хочу тебе помочь. Что скажешь?

– Она лжёт! – вставил своё слово Кирсанов, но девушка даже не посмотрела на него.

Наоми молчала, словно пыталась принять решение. Кирсанов не сводил с неё глаз. И с каждой секундой молчания понимал, что выбор не в его пользу.

– Но что же мне делать? – спросила девушка.

– То, что ты хочешь, как же ты не поймешь? – ответила Охотница. – Выпусти себя наружу, Наоми.

– Что, если… – неуверенно начала девушка.

– Да-а?

От её томного голоса перед глазами всё плыло.

– Что… если я согласна с Андреем? Что если я попрошу дать мне телефон и всем расскажу, кто вы? Что если я хочу, чтобы вы предстали перед судом за свои преступления?

Охотница засмеялась.

– Суд назначат на завтра, – сказала она. – Это будет не слишком поздно?

Молодые люди смотрели на хозяйку этого дома и не понимали, издевается ли она над ними или сошла с ума.

– Вы не можете…

– Я могу! – сказала Мия. – Я хочу помочь тебе, и если ты будешь рада, что меня осудят, я готова на это, – она снова пропустила улыбку. – Но откуда тебе знать, что как только вы получите связь и позовёте на помощь, случится именно так как хочешь ты? Подозреваю, что люди, к которым ты обратишься, не станут судить меня. Они просто меня убьют, потому что я слишком много о них знаю. И этим знанием я хочу поделиться с тобой.

– Довольно! – вскричал Кирсанов. – Хватит мутить воду. Говори, зачем ты нас заманила сюда! Ты кусок…

– О, кто-то собирается разозлиться, – язвительно прошелестела Мия. – Так знай, что гнев и раздражительность – это первая причина ошибок.

– Моя раздражительность говорит мне, что надо вышибить тебе мозги прямо сейчас! – злобно заявил Кирсанов. – Наоми, прошу, уходи отсюда. Я прикрою тебя! Откуда в тебе эта неуверенность?

– Это не неуверенность, – возразила Наоми. – Мне просто любопытны её аргументы. В них есть здравое зерно.

Кирсанов фыркнул.

– Она мешает правду с ложью, пока ты не потеряешь возможность отделить одно от другого.

Наоми проигнорировала его слова. Она пристально смотрела на хозяйку дома.

– Объясните, – попросила девушка.

– Я бы с радостью, – сказала Мия. – Но стоит ли? С этим милым молодым человеком ты сразу отринешь всё, что я тебе скажу. Стоит ли мне суетиться?

– А если его компания – это не то, что мне нужно? – выпалила Наоми. – Если я выберу вас, а не его?

Можно было бы ожидать, что на лице Мии произойдёт некая метаморфоза. Радость, одобрение. Но ничего. Холодное равнодушие.

– Важен осознанный выбор, – изрекла Охотница. – Ты должна выбрать добровольно. Хочешь ли ты этого? Хочешь ли ты, чтобы я показала тебе твои возможности?

Признаться оказалось проще, чем Наоми думала.

– Да! – сорвалось с губ девушки.

Кирсанов ошалело поглядел в её сторону.

– Нет! – воскликнул он. – Нет, ты не можешь!

– Почему? – вопросила Мия. – Потому что ты так сказал?

Кирсанов пожалел в эту минуту о том, что, когда была возможность, не расспросил у Кристины Левоновой больше об этих девицах. Быть может, она бы рассказала ему, как с ними бороться, как их обмануть…

– Ну хватит! – взревел Кирсанов, выхватывая пистолет.

Но выстрела не последовало. Что-то повисло у него на руке и оттянуло ладонь. Наоми, тупо понял Кирсанов.

– Дай ей договорить, – произнесла девушка, давя его руку – Я хочу, чтобы она сказала мне!

Снори, шипя, бросился на девушку, но Наоми зло отшвырнула его.

– Разве ты не понимаешь, что она врёт! – воскликнул Кирсанов. – Она использует тебя!

Он всё порывался выстрелить. Но Наоми так сильно повисла на нём, что они оба сползли со стульев и покатились по полу.

– Ты видишь, – прошелестела Мия, – я была права. Это он, убийца.

– Заткнись! – орал Кирсанов, пытаясь стянуть Наоми. – Не волнуйся, я сейчас доберусь до тебя! И поговорю с тобой по-своему.

– Прекрати! – требовала Наоми. – Отдай мне пистолет! Почему ты всегда всё портишь!

Какой-то отдалённой вспышкой сознания она сообразила, что именно эти слова она говорила Эмили. Тогда, когда они барахтались в воде. То было другое. Случайность. А что, если нет? Если это и был единственный правильный выбор? Необходимость.

– Я не понимаю, как, но она обращает тебя. Неужели ты не видишь? – В голосе Кирсанова слышалась безнадёжность. Он ослабил хватку, и Наоми выбила пистолет из его ладони. Оружие, звякнув, отлетело куда-то в угол.

– Угомонись, – сказала Наоми. – Посмотри вокруг. Ты видишь то, что хочешь видеть. Она не сделала нам ничего дурного. Разве так ведут себя злодеи? Неужели ты думаешь, что какие-то манипуляции могут изменить меня? Я та, кто я есть.

Кирсанов продолжал лежать на полу, а Наоми теперь встала на ноги и возвышалась над ним. Мия же подошла к ней и почти трепетно взяла за плечи, вложив в ладонь Наоми что-то похожее на пульт.

– Всего лишь твой выбор, – прошептала Охотница на ухо Наоми.

– Наоми, нет! – тихо выдохнул Кирсанов в отчаянии. – Она же манипулирует тобой, как ты не поймёшь…

Наоми только пожала плечами.

– Прости, – сказала она холодно. – Ты не поймешь того, что я совершу, чтобы остановить всё это.

Она нажала кнопку на пульте, и Кирсанов почувствовал под собой стремительную пустоту. Пока он падал, его удивлённые глаза не отрывались от Наоми.

* * *

На некоторое время в комнате воцарилась тишина, которая нарушилась только скрипом задвигаемого люка. Наоми ошалело смотрела на то место, где только что лежал Кирсанов.

– Он будет жить, – сообщила ей Мия, – если для тебя это важно. Там нет лавы или океанской бездны. Всего лишь мусорная яма для отходов. Пусть посидит там и подумает. Как ты видишь, я держу обещание.

У Наоми не было слов. Ей нечем было возразить.

– Я не должна была… – должно быть, это её голос, потому что это были её слова.

– Это был твой выбор, – сказала Мия ей на ухо. – Я знаю, что этот выбор причинил тебе боль, но ты уже стала сильнее благодаря ей. Боль всегда закаливает нас и показывает нас истинных.

– Это только избитые фразы, – возразила Наоми. – Кто сможет доказать, что это не твой трюк, чтобы разделить нас?

Мия неслышно отошла от девушки и стала неспешно прохаживаться по комнате.

– Конечно, – сказала она. – Ведь всё, что я говорю тебе, это ложь.

Наоми вскинула бровь.

– Как это?

– Ты должна сама определять, что из того, что я говорю тебе, подходит тебе, а что нет, – пояснила Охотница. – Правда и ложь – это всего лишь наше восприятие того, удобна ли нам информация. Ты не заметила, что мы очень легко приклеиваем ярлыки.

– Но ведь есть истина, – возразила Наоми.

– Ничто не истина, – веско сказала Охотница. – Истиной прикрываются общепринятые нормы. Тебе дозволено всё и нравственно всё, что способствует твоей цели. Если человек того заслуживает, его надо наказать, если он мешает, его следует устранить. Ты никогда не задумывалась, почему одни убийцы становятся героями, а другие злодеями?

– Потому что мы так их воспринимаем.

– Нет, – сказала Мия. – Потому что так учат воспринимать. Поэтому мы, Охотницы, находимся вне жизни, вне морали, вне устоев. И делаем то, что хочется нам.

Наоми обдумала её слова. Они имели смысл. Такая философия позволяла сохранять сильные эмоции… Но боль удерживала эти эмоции под контролем. Она встречала людей, властных и знатных. Они только брали, не теряя. Поэтому их жадность вела к гибели их и тех, кто был рядом.

– Почему я? – спросила Наоми.

– Потому что я за тобой следила, – ответила Мия. – Как я уже говорила, ты всегда искала более широкого понимания жизни. Многие почитают это за преступную девиацию. Мы приветствуем это. Оставаясь в обществе, мы действуем так, как хочется нам, и подчиняем общество себе. Но есть ещё одно… эта вещь…

Охотница вытянула вперёд руку и продемонстрировала лежащий на ладони рубин, тот самый, с аукциона.

– Этот камень… – сказала Наоми.

– Да! – улыбнулась Мия. – Тот самый, что ты забрала у Эмили. Это необычный камень. Разве твой… друг не рассказал тебе?

Наоми покачала головой.

– Вот видишь, – сказала Мия. – Это ещё одна ложь. Потому что ему известна их история. Хотя, возможно, он и не придал ей значения. Всего таких камней шесть: рубин – камень ярости, изумруд – камень терпения, опал – камень гармонии, топаз – камень правды, алмаз – камень силы и сапфир – камень мудрости.

Только тут Наоми увидела, что в правом ухе Мии сверкала сапфировая серьга.

– Когда-то они хранились у ученых людей в царстве великорусском, – продолжала Охотница. – Но в том крою никогда не ценили широту взглядов. Одна дворянка украла эти камни и сбежала с ними ко двору кастильской королевы Изабеллы. Туда, где правил консерватизм и мракобесие. Кастильская королева посчитала камни слишком опасными для того, чтобы устроить мир с помощью их силы, и благословила великорусскую дворянку объявить священную войну тем, кто хочет порядка и контроля. Тем, кто против мракобесия и изживших себя устоев.

– Камни влияют на нас? – спросила Наоми.

– Скорее, мы влияем на них, – сказала Мия. – Они впитывают наши эмоции, наши знания, нашу силу. Кастильская королева собрала их вместе и вставила в золотой крест, который вручила своему адмиралу Христофору Колумбу и той самой дворянке – Василисе Колдыревой. Вместе они отправились христианизировать заокраинный запад, и там Колдырева нашла место, где камни обладали особой силой, там она увидела смысл Мироздания. Она соприкоснулась с тем, что через века назовут Ноосферой – сферой разума, переплетением путей, существовавшим вне времени и пространства. Вернувшись в Кастилию, она рассказала об этом королеве, и та не пожелала поделиться этим знанием с людьми. Она посчитала это опасным и велела разъединить камни, спрятать их в разных местах, чтобы никто не смог собрать их воедино. Вот поэтому мы, последователи тех учёных людей, ищем эти камни и хотим поделиться этим знанием, а не оставить его избранным.

– Но почему я? Я ведь ничего не знаю об этих камнях и ни о чём таком.

– В том-то и секрет, – доверительно произнесла Мия. – Камни являются только тем, кто не ищет их силы, и тем, кто нуждается в заступничестве. Только так, соблюдя условия бескорыстности, ты обретешь камень или… ты должна уничтожить его владельца.

Наоми дернула щекой.

– Значит, вы заберёте этот камень и я вам буду не нужна? – веско спросила Наоми.

Мия засмеялась.

– Вовсе нет, – сказала она. – Видишь ли, моя дорогая… Да, ты нашла камень, а значит, ты его владелица. Уверена, ты уже заметила, что он особо реагирует, когда ты расстроена, уязвлена… Камень реагирует только на своего владельца, вбирая в себя его естество. Я могла бы убить тебя и забрать камень, но, как я уже говорила, я хочу показать тебе, кем ты можешь стать. Поэтому в знак нашей дружбы я предлагаю выбор.

Охотница взяла руку Наоми и вложила в ладонь камень.

– Ты можешь отдать мне камень и, забрав своего друга, улететь, куда пожелаешь, – сказала Мия – Я не буду тебя удерживать. Или… ты можешь стать кем-то больше, чем просто блогерша Наоми Зибель. Сейчас мне нужно совершить небольшое путешествие. Назови это… заданием. Я предлагаю тебе отправиться со мной.

– И всё? – спросила Наоми. – Действительно никаких обязательств? Посвящений?

Мия флегматично пожала плечами.

– Толку от них? – сказала она. – Всё, что я говорю тебе, ложь, и всё, что ты говоришь мне, тоже ложь. Отправившись со мной, ты увидишь варианты, примешь решение, и наступит следствие.

– Увижу ли? – холодно спросила Наоми.

– Я помогу тебе увидеть, – сказала Мия. – Ты станешь той, кем всегда мечтала стать. Сможешь сделать всё, чтобы люди не поддавались панике, чтобы они мыслили рационально. У нас с тобой общая цель: изменить этот мир. Идём со мной, по доброй воле. Именно для этого Ноосфера соединила тебя и меня.

Больше колебаний не было.

– Я вручаю себя вам – сказала Наоми. – Я хочу увидеть.

Мия невесомо улыбнулась. Я победила, подумала Охотница. Да, она узнает, что этот Кирсанов умер и что её иной выбор спас бы ему жизнь. Она узнает, что её выбор привёл к гибели её друзей из «Зелёного фронта». Наконец, она узнает, что из-за её выбора её родители погибнут в автокатастрофе, весьма скоро. Это знание причинит ей нестерпимую боль. Боль бессилия. Но к тому времени, как ей откроется правда, она поймёт, насколько она важна, насколько необходимы были эти действия, чтобы она стала той, кем стала. И тогда она примет эту боль и будет наслаждаться ею.

– Прекрасно – прошептала Мия – Я покажу тебе. И ты узнаешь как всё просто. Никаких клятв, обязательств… разве что…

Охотница нежно погладила Наоми по волосам.

– Тебе нужно перекраситься и привести волосы в порядок – сказала она – Этот твой цвет такой… неэстетичный и приметный к тому же. Нам не нужно выделяться из толпы. Верно?

Мия снова одарила Наоми сестринской улыбкой.

* * *

Скатившись по наклонному туннелю в яму, Кирсанов вскочил на ноги и быстро огляделся. Он очутился в большой камере, смахивающей на пещеру. В самом финале спуска, разумеется, он ударился обо что-то. Зато выяснил, что пол здесь каменный. Весьма нужное знание в данный момент. В нос било зловоние. Очевидно, отсюда забирают мусор. Просто блеск. Естественно, из всех возможных мест ему достался мусоросборник. Хотя как-то гуманно его выкинули, должно быть, здесь автоматический пресс, как показывали в «Новой надежде», и его расплющит гидравликой.

Потерев ушибленные колени, Кирсанов сел на какое-то подобие табуретки и решил мыслить последовательно. Хорошо. Какой у нас выбор? Кричать и требовать консула? Очевидно, это не вариант. Сторговаться? Ещё глупее. Ему нечего предложить. Он подумал о Наоми. Бедная девочка. Ей сейчас одурманят все мозги, а он даже сделать ничего не может. Он ударил кулаком в стену. Обнаружил, что она тоже каменная. Поморщился и слизнул капли крови с разбитых костяшек. Нет, так не пойдет. Может, предложить им выдать какие-нибудь секреты? Он их, конечно, не знает, но предложить-то можно. Пусть его только выведут из этой камеры, а уж там он их…

Кирсанов осёкся в своих мыслях. Из темноты на него кто-то сопел и рычал. Ну что за день, а? Сначала его чуть не утопили, потом сбросили в подвал, а теперь ещё сожрут. Нечестно!

– Ну, по крайней мере у меня есть компания, – заявил он в темноту.

Сопение приближалось. А в следующее мгновение к табурету подскочил… Снорри. Очевидно, умный кот, после того как его отшвырнули, решил не вмешиваться, а дождавшись развязки, отправился ему, Кирсанову, на помощь.

– Ну здорово, лохматый, – выдохнул Кирсанов – Никогда не был рад так тебя видеть.

Снорри громко загудел.

– Понятия не имею, что произошло, – сказал Кирсанов. – Но обязательно это узнаю, когда мы с тобой отсюда выберемся.

– Урф-уоф-уоу! – прокомментировал Снорри и скрылся в темноте.

Кирсанов всплеснул руками.

– Эй, ты куда? – спросил он.

Оказалось, Снорри побежал к металлической решётке, которая закрывала выход из камеры. А за решёткой был длинный тоннель. В тусклом свете покачивающейся лампочки Кирсанов увидел, что из другой части стены торчал рычаг, который, очевидно, и поднимал решётку. Вот бы до него дотянуться-то, а! Жаль, что часы не сработают. Взрывчатки был один заряд, и он уже использовал её на лайнере.

Кирсанов бросился назад, вглубь своей камеры, и принялся разламывать табуретку. Можно связать её части с помощью одежды и сделать удлинитель, достающий до рычага. Возможно, это безумие, но сейчас он начал верить или в удачу, или в Ноосферу – называйте как хотите… Но как иначе? Его не убили, только бросили в подвал, так ещё рядом оказался самый изобретательный и каверзный кот на всей планете Земля. И этот кот тот, с кем легко и просто можно придумать план, как выпутаться из создавшегося положения.

Радужные мысли прервал режущий слух скрежет. Кирсанов повернул голову на звук – в дальнем конце комнаты отъехала в сторону створка и из чёрного круглого отверстия, которое было за ней, с гудением опустилась поржавевшая труба.

Снорри понюхал воздух и зашипел.

– У меня нехорошее предчувствие.

Предчувствие не обмануло его. Из трубы показалось какое-то чёрное существо, потом ещё одно, и ещё… Это были крысы. Они заметно отличались от тех, каких доводилось видеть Кирсанову. Явно больше, чем обычные, они дико визжали и, забыв всякую осторожность, даже не обратив внимания на шипящего на своих естественных врагов кота, кинулись на своих жертв, предвкушая богатый пир. По их поведению стало понятно – это крысы-людоеды.