Кабинет освещался тусклым светом настольной лампы. Флориан отошёл от проёма, направился к столу. Там, среди аккуратной стопки бумаг и документов лежали листки с содержимым личного характера. Это были выписки из медицинской карты, принадлежащей Ричмонду, списки с датами, которые ничего не говорили Флориану, рецепты, записанные от руки, и какие-то напоминания. Флориан пробежался глазами по некоторым из их. Рецепт на какой-то противовозрастной крем, напоминание о необходимости применения его, а также ряда препаратов с похожим действием.

Что же, выходит, у Ричмонда прогерия? Ускоренное старение? Об этом шла речь в том разговоре, о восстановительных процедурах? Отсюда необходимость коррекции ДНК – чтобы люди не видели прогрессирование болезни? Ричмонд явно собрался в президенты и, если о подобном станет известно… Возможно, поэтому Ричмонд и приезжал сюда. Скрывается от любопытных глаз и слухов журналистов. Но Директория? При чём тут директория и генная терапия? Неужели Ричмонд взял на вооружения какой-нибудь метод покойного доктора Льва Аристова? Флориан не был в тех лабораториях, но ему и рассказов хватило.

Штильхарт повертел головой и обнаружил, что комната, в которую он попал, оканчивается стеклянными раздвижными панелями, из которых тянуло самым настоящим могильным холодом. Флориан приблизился, и двери раскрылись, открывая вид на ещё одну каменную лестницу, но уже короткую. Она вела в круглую каменную комнату с встроенными кристаллами, которые, отражаясь друг в друге, создавали призрачный свет.

Тут не было ничего лишнего, и центром комнаты было нечто, напоминающее саркофаг. Прикрытая панорамным стеклом капсула, в которой лежал… Ричмонд. Флориан пригляделся: всё это выглядело как некий склеп в современной его интерпретации, а вице-президент играл роль вампира, спящего в своём гробу, несмотря на многочисленные трубки, отходящие от разных частей тела и идущие куда-то в основание саркофага, несмотря на полупрозрачную маску, закрывающую почти все лицо. Это и есть какая-то терапия, о которой упоминалось немного ранее? При этом Флориан сомневался, что речь шла о предотвращении симптомов прогении. Здесь наверняка всё сложнее. Может, и впрямь какое-то вирусное заражение? Но какое? В помещении не было ничего, что подсказало бы по истории болезни. Не спрашивать же самого Ричмонда, что с ним случилось!

К слову, Ричмонд никак не отреагировал на постороннего рядом с ним, но сейчас, спустя несколько минут присутствия Флориана, начал немного шевелиться. Взгляд почувствовал?

Пожалуй, лучше отсюда убраться, решил Флориан. Тем более что здесь кроме саркофага ничего не было. Единственной полезной вещью оказалась лежащая на столике возле саркофага универсальная ключ-карта.

Обратным путём Штильхарт вышел в коридор и теперь наткнулся уже на трёх(!) марширующих бойцов Секуритаты – зловещей тайной полиции Директории. Закованные в силовую броню солдаты двигались в его сторону. Штильхарт метнулся назад и боковым зрением заметил ещё один поворот коридора.

Тут света не было. Только холодный тёмный камень и тёмный туннель, с потолка которого капала вода. Если тут и есть невесты Дракулы, то точно здесь. Честно признаться, трёх сексуальных вампирш он встретил бы с гораздо большим удовольствием, чем мускулистых парней из Секуритаты. С вампиршами хоть развлечься можно.

Штильхарт включил встроенный в часы фонарик и двинулся по туннелю. Зачем Ричмонду нужна эта катавасия с генами? Изменение генов – процесс опасный, и нет гарантий, что операция не превратит его в другого человека, с другими повадками. Если только… Если только он изначально был не этим человеком.

У Флориана всё похолодело внутри от собственной внезапной догадки. Но только это объясняло все странности поведения Ричмонда, включая солдат Директории. Но если это не Ричмонд, тогда кто это?

Пожалуй, стоит больше провоцировать его на разговор о себе. О привычках, хобби.

Мысли Флориана были прерваны звуками какой-то странной возни и шипения, которые доносились из глубины. Мужчина насторожился и стал двигаться медленнее. Странные звуки приближались, но на него никто не кидался, не пытался загрызть.

Штильхарт шёл дальше, пока не упёрся в металлическую решётку, сбоку от которой мигал индикатор подъёмного механизма. Флориан не имел привычки первым делом всё хватать и нажимать, а потому вначале направил в отверстие решётки луч своего фонарика.

Сказать, что он обомлел, это ничего не сказать: весь пол был покрыт копошащимся и визжащим ковром из крыс, больших, откормленных и очень злых. Они пытались пробиться в один из углов, где висел на трубе грязный, окровавленный человек. Он отмахивался от стаи каким-то мусором, а под ним скакал и ворчал большой кот, перехватывая самых дерзких крыс и душа их тут же. Крыс было столько, что ясно становилось – маленького хищника на всех не хватит и в какой-то момент они всё-таки доберутся и до него, и до человека.

Флориан нажал на кнопку рядом с индикатором, и решётка ушла вверх.

– Эй, прыгай сюда! – крикнул Флориан и посветил на часть пола, отделяющую пленника от двери.

Тот поднял голову, кивнул и попытался это сделать, но крысы словно обезумели, они прыгали еще яростнее. Пленник уже остался без своего импровизированного оружия, на котором повисли несколько крыс, и был высок риск, что они первыми доберутся до несчастного.

Наблюдая ужасную картину, Флориан лихорадочно думал, что предпринять. С каким бешенством носятся крысы, их даже огонь не напугает. Да и поджечь тут нечего. Комната была гладкая и стерильная. Если не считать крыс.

– Эй, ты, главное, успокойся, – Флориан выставил руки подобно пастору. – Ты обязательно выберешься.

Наверное, о несчастном лучше было прочитать отходную молитву. Только вот сам пленник решил иначе: он выставил вперёд руку, нажав на ладонь, на которой что-то блестело, и перелетел через копошащийся пол. Теперь его левая рука оказалась припечатана к металлическому косяку.

– Ты чего вылупился?! – воскликнул неизвестный. – Закрой дверь, пока они нас не сожрали! Снорри, сюда!

Снорри – это оказался кот. Его убеждать не пришлось. Он бросил задушенную крысу и, прикинув расстояние, прыгнул в проём. Крысы, визжа, кинулись следом, но Флориан успел опустить решётку.

– Молодец! – похвалил его неизвестный. – Быстро реагируешь!

– Вообще-то принято говорить спасибо, – нашёлся Флориан.

– Вообще-то да, – ответил пленник. – Без тебя мне бы пришлось туго.

– Туго? – хмыкнул Флориан. – Тебя бы просто сожрали.

Он посветил в лицо пленника и обомлел второй раз за последние пять минут.

– Кирсанов?!

С этим молодым человеком они встречались, опять-таки когда пришлось улепетывать из клиники Аристова. С ним был этот же лесной кот. И насколько Флориан помнил, этот Кирсанов и его подруга Ксения Авалова тогда были в бегах, а нынче оба служили в ГРУ.

– Это я, господин Штильхарт, – сказал молодой человек – Да, я тоже тебя помню. И скажу честно, что мы со Снорри очень рады тебя видеть. Здесь специфическое обращение с гостями.

Флориан вдруг вспомнил, как Ричмонд велел жене позаботиться о гостях, которые, по его словам, разбились на катере и просили ночлег.

– А где твоя напарница? – спросил Флориан. Он не знал, зачем это спросил. Просто это пришло в голову первым.

Кирсанов устало шмыгнул носом.

– Не знаю, – выдохнул он. – Очевидно, у неё какое-то своё задание. Я оказался здесь с девушкой, которую я охранял от Охотницы.

– От Охотницы!? – переспросил Флориан.

Кирсанов кивнул.

– Да, та, с которой разобралась Кристина в Ольвии, не была последней, – сообщил молодой человек. – И представляешь, она была здесь.

Штильхарт округлил глаза.

– Ты хочешь сказать, что… – преодолевая шок, начал он.

– Да, – выдохнул Кирсанов. – Это жена вице-президента Ричмонда – Мия!

Штильхарт прищурил глаза и оценивающе взглянул на Кирсанова. Нет, он не врёт. Зачем ему? Его слова объясняли всю чертовщину в этом доме, которая так занимала Флориана. А вот девушка, с которой Кирсанов сюда прибыл… Это, очевидно, Наоми Зибель. Покровская говорила, что после покушения её охраняет ГРУ. Вот так так!

– Расскажи мне всё.

Глава II. Предательство

Подумать только, что из-за какой-то вещи можно так уменьшиться, что превратиться в ничто.

Льюис Кэрролл

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД

Кирсанов очнулся, судорожно ловя ртом воздух, крепко держа Наоми за руку, чтобы не потерять её в воде.

В воде?

Кирсанов огляделся – вокруг совсем не то, что представлялось раньше, не тёмная и холодная, бушующая вода, в которой к тому же акулы плавают в поисках жертв. Он лежал на кровати, утопая в перине. Без одежды и в совершенно незнакомой комнате. Она была светлая и просторная. На стенах висели гобелены и картины фламандских живописцев. Кирсанов стал вертеть головой и обнаружил, что Наоми лежит рядом с ним, тоже без одежды, прикрытая одним одеялом. Если только кораблекрушение не приснилось ему, очевидно, что кто-то принёс их сюда. Целый ряд мелких признаков подтверждал это. Одежды не было подле кровати. На нём были часы, хотя он всегда их снимал. И ещё много таких же деталей. Да, безусловно, это не могло служить доказательством ничему из того, что произошло, и возможно, его рассудок просто помутился.

Однако тогда следовало признать, что рассудок помутился и у Наоми. Потому как после того, как Кирсанов растолкал девушку, она, разглядев его вид и свой собственный, стала пребывать в совершеннейшем смущённом недоумении.

– Где мы? – спросила Наоми, озираясь по сторонам.

– Ну, очевидно, что не в доме Элронда и мирувора нам не подадут, – неуверенно сказал Кирсанов.

Он надеялся, что шутка позволит сгладить неловкий момент от нахождения в одной кровати. Кирсанов сильно постарался не пялиться на обнажённые плечи девушки, которые порождали в его подсознании такие картины… Отвернув голову, молодой человек обнаружил, что на тумбочке рядом с кроватью лежит его бумажник, фальшивый паспорт и пистолет «глок». Кирсанов быстро взял оружие и осмотрел его. Серийный номер отсутствовал. Не было сомнений, что это было его служебное оружие.

– Значит, нужно выяснить, где мы? – решительно заявила Наоми, к которой, видно, вернулось её деятельное состояние.

Прикрываясь одеялом, девушка слезла с кровати и логично направилась к платяному шкафу, который Кирсанов сразу не заметил. Но, открыв створку, девушка сразу же задумалась о новой загадке: шкаф был разделён на две секции – мужские вещи в одной секции. Очевидно, что к их прибытию готовились или успели доставить вещи нужных размеров. Молодые люди понятия не имели, сколько они тут пробыли. Наоми натянула джинсы и быстро застегнула рубашку. Закончив одеваться, девушка, взяв инициативу в свои руки, протянула Кирсанову, выбранные на свой вкус бежевые брюки и поло синего цвета.

– Одевайся, – велела девушка. – Кто бы нас ни вытащил, я не собираюсь тут оставаться долго!

Кирсанов скептически посмотрел на спутницу. Да, Наоми в их трио отличалась быстротой в выборе решений. Кстати, о трио. Где ещё один? А вот…

Под кроватью кто-то завозился, и через секунду оттуда, сопя, выполз Снорри. Спасался с лайнера он, похоже, самостоятельно и все время после не отлучался от тех, за кем ему было поручено приглядывать.

Кот громко мявкнул.

– Да, – кивнул ему Кирсанов. – Ты совершенно прав. Мы определённо вновь попали в чью-то западню.

Он подошёл к двери и потянул за ручку. Дверь была заперта. Значит, всё-таки плен. Двери на замке, связи нет.

Оценить полностью данную ситуацию Кирсанов не успел, потому что лишь только он дёрнул ручку, где-то на потолке загудел интерком и к ним обратился уже опостылевший женский голос.

– Приветствую, друзья, – обратилась к ним Охотница. – Вот вы и добрались до места, где я. Теперь мы с вами непременно встретимся. Простите, что вам пришлось добираться сюда таким способом. Мне показалось, что на лайнере у вас были нежелательные попутчики. Поэтому-то я и поменяла место нашей встречи. Однако её суть останется неизменной.

Кирсанов стал вертеть головой в поисках говорившей. Да он бы её сейчас… Нет, надо успокоиться. Они прибыли сюда за разгадкой, и они её получат.

– Что вам нужно?

– То же, что и вам, – последовал ответ. – Я уже озвучила свои цели. Примите моё гостеприимство свободно и по доброй воле или уходите. Я вас не задерживаю.

Она играет с нами, понял Кирсанов. Эта бестия определённо задумала какую-нибудь пакость. Ну да ладно, у меня есть инструмент для разговора. Молодой человек бросил взгляд на лежавший на тумбочке пистолет.

– Мы согласны, – сказала Наоми. – Мы примем ваше гостеприимство. Что дальше? Хватит играть с нами!

– Играть? – засмеялся голос – Забавное слово. Но я не играю с вами. Двери открыты. Войдите в них смело и идите без страха.

Динамик отключился.

– Зря ты так быстро согласилась! – напустился на спутницу Кирсанов. – Нужно было тянуть время. Мы могли бы добраться до какого-нибудь города и связаться с Ксенией.

Наоми покачала головой.

– Войди сейчас твоя Ксения, – сварливо отозвалась она, – она бы сначала всадила в эту женщину всю обойму, а потом бы стала разговаривать. Мы должны узнать, зачем нас позвали и что хотят поведать. Это рационально.

– Может, тебя не стоило охранять? – спросил Кирсанов. – Ты бы встретилась с ней гораздо раньше.

Наоми пожала плечами.

– Ну и что? – возразила девушка. – Ты думаешь, я её боюсь? Меня восхищает её изощренность и этот её план. Тут всё было продумано до мелочей. Я хочу встретиться с ней и узнать, что она за человек.

«Человек ли?» – подумал Кирсанов, суммируя в голове ту скудную информацию, которую он знал. Иногда он в этом сильно сомневался.

– Одна из них убила мою сестру, – веско сказал он. – И я не поверю, что у этой вдруг появилась совесть.

– Не будь букой, – весело пропела Наоми и, схватив молодого человека за руку, как в тот раз на лайнере, потащила из комнаты. Дверь открылась теперь сама по себе.

Сразу за дверью обнаружилась широкая лестница, которая вела вниз, вдоль однообразных портретов мужчин и женщин. Может быть, раньше это была усадьба какой-то именитой фамилии?

Спустившись вниз, молодые люди, оказались в длинной светлой комнате. Вокруг стола XVIII века из красного дерева стояли стулья Maison Jensen, перетянутые кожей Hermès. Люстра Bagues. На стенах расписные деревянные панели XVIII века в стиле шинуазри. У стены стояла красная горка, в которой громоздились статуэтки и, совершенно непонятно почему, железный кастет на деревянном постаменте с впаянной пятиконечной звездой. По привычке трогать всё без надобности, Кирсанов взял этот кастет и стал вертеть в руках, гадая, как вещь с подобной эмблемой могла очутиться здесь. Помнится, во времена революции такими награждали чекистов, которые проявляли особую беспощадность к врагам. Странный предмет. Молодой человек положил кастет на место и закрыл горку.

– Интересно, где мы? – спросил Кирсанов у своей спутницы. – В каком штате? Или же мы уже не в Штатах?

– Вы находитесь в моём доме, – прозвучал голос, – в пятидесяти милях от Портленда, если это так важно для вас.

Снорри громко зашипел. Кирсанов среагировал на голос и моментально наставил на говорившую пистолет. Это была грациозная брюнетка с бледным и тонким лицом. Оно было очень красивым и очень холодным, как будто было сделано изо льда. Брюнетка была затянута в облегающую куртку из чёрного бархата и чёрные кожаные брюки. Одежда подчёркивала каждый пленительный изгиб её тела. Кирсанов узнал её – это именно она тогда в следственном кабинете убила Марию Торшину.

– Отчего же у вас такие грубые манеры? – любезно осведомилась Охотница. – Разве я что-то сделала вам злое? Неужели я такая опасная, что нужно сразу хвататься за оружие?

Её голос был настолько сладок, что сознание Кирсанова раздвоилось. Одна часть твердила, что за оружие нужно не только хвататься, когда видишь таких девушек, но даже и сразу применить. Тога как другая увещевала, что девушка права и она действительно не сделала ничего предосудительного. По крайней мере, в данный момент.

Кирсанов сунул пистолет в кобуру.

– Замечательно, – улыбнулась Охотница. – Теперь мы можем с вами поговорить. Присаживайтесь…

Брюнетка грациозно указала на подготовленные места за обеденным столом, за котором стояли трое мускулистых полуобнажённых чернокожих мужчин. Из одежды на них были только белые лонджи.

– Присаживайтесь и порадуйтесь трапезе, – продолжила Охотница. – Да, и позвольте представиться. Я Мия Ричмонд. Так вы можете меня называть. Это имя мне больше нравится. В данный момент.

Молодые люди переглянулись.

– Жена вице-президента Джаспера Ричмонда?! – шокированно воскликнула Наоми. – Как такое возможно?

Мия кивнула, подтверждая догадку Наоми.

– Сейчас мы не обсуждаем, «как», – веско сказала Охотница. – Сейчас мы обсуждаем, «почему».

Молодые люди сели за стол. Чернокожие мужчины, которые, видно, исполняли роль слуг, подали тарелки с холодным ростбифом и салатом. Наоми с аппетитом набросилась на еду. А Кирсанов как сел за стол, так и сидел, словно его обухом ударили по голове. Он не то что есть, он почему-то даже сказать ничего не мог. Он так долго продумывал, как встретится с этой женщиной, как обвинит её в совершённых ею преступлениях, и вот теперь смотрел на неё и даже не знал, что сказать. На Кирсанова словно напустили речевой паралич.

– Значит, это вы? – услышал он голос Наоми. – Та самая убийца? Та, которая охотилась на меня?

Мия улыбнулась, без теплоты в лице, но без злобы. Просто механическая гримаса.

– Та, – коротко сказала она. – Но моей целью не было убить тебя, Наоми Зибель. Лишь только показать тебе варианты возможностей, которые с тобой могут случиться.

Кирсанов фыркнул.

– Взорвать зал заседаний парламента и напасть на спящих девушек – это, что ли, варианты? – Молодой человек сумел наконец что-то сказать.

Охотница манерно дернула плечом.

– Разве это была я? – спросила Мия. – О нет. Я предлагала варианты. Каждый раз мы выбираем очередной поступок, и каждый поступок имеет своё следствие, которое является вариантом нашей жизни. Прийти к источнику можно многими путями, но ты неизбежно придёшь. Именно поэтому, – она окинула взглядом комнату, – здесь вы, а не та, которая устроила взрыв в парламенте.

Какое тонкое манипулирование, пронеслось в голове у Кирсанова. Почему он сразу её не пристрелил? Она была на мушке и не успела бы среагировать. Она бы… Рука молодого человека дёрнулась и сжалась возле кобуры.