Кабинет освещался тусклым светом настольной лампы. Флориан отошёл от проёма, направился к столу. Там, среди аккуратной стопки бумаг и документов лежали листки с содержимым личного характера. Это были выписки из медицинской карты, принадлежащей Ричмонду, списки с датами, которые ничего не говорили Флориану, рецепты, записанные от руки, и какие-то напоминания. Флориан пробежался глазами по некоторым из их. Рецепт на какой-то противовозрастной крем, напоминание о необходимости применения его, а также ряда препаратов с похожим действием.

Что же, выходит, у Ричмонда прогерия? Ускоренное старение? Об этом шла речь в том разговоре, о восстановительных процедурах? Отсюда необходимость коррекции ДНК – чтобы люди не видели прогрессирование болезни? Ричмонд явно собрался в президенты и, если о подобном станет известно… Возможно, поэтому Ричмонд и приезжал сюда. Скрывается от любопытных глаз и слухов журналистов. Но Директория? При чём тут директория и генная терапия? Неужели Ричмонд взял на вооружения какой-нибудь метод покойного доктора Льва Аристова? Флориан не был в тех лабораториях, но ему и рассказов хватило.

Штильхарт повертел головой и обнаружил, что комната, в которую он попал, оканчивается стеклянными раздвижными панелями, из которых тянуло самым настоящим могильным холодом. Флориан приблизился, и двери раскрылись, открывая вид на ещё одну каменную лестницу, но уже короткую. Она вела в круглую каменную комнату с встроенными кристаллами, которые, отражаясь друг в друге, создавали призрачный свет.

Тут не было ничего лишнего, и центром комнаты было нечто, напоминающее саркофаг. Прикрытая панорамным стеклом капсула, в которой лежал… Ричмонд. Флориан пригляделся: всё это выглядело как некий склеп в современной его интерпретации, а вице-президент играл роль вампира, спящего в своём гробу, несмотря на многочисленные трубки, отходящие от разных частей тела и идущие куда-то в основание саркофага, несмотря на полупрозрачную маску, закрывающую почти все лицо. Это и есть какая-то терапия, о которой упоминалось немного ранее? При этом Флориан сомневался, что речь шла о предотвращении симптомов прогении. Здесь наверняка всё сложнее. Может, и впрямь какое-то вирусное заражение? Но какое? В помещении не было ничего, что подсказало бы по истории болезни. Не спрашивать же самого Ричмонда, что с ним случилось!

К слову, Ричмонд никак не отреагировал на постороннего рядом с ним, но сейчас, спустя несколько минут присутствия Флориана, начал немного шевелиться. Взгляд почувствовал?

Пожалуй, лучше отсюда убраться, решил Флориан. Тем более что здесь кроме саркофага ничего не было. Единственной полезной вещью оказалась лежащая на столике возле саркофага универсальная ключ-карта.

Обратным путём Штильхарт вышел в коридор и теперь наткнулся уже на трёх(!) марширующих бойцов Секуритаты – зловещей тайной полиции Директории. Закованные в силовую броню солдаты двигались в его сторону. Штильхарт метнулся назад и боковым зрением заметил ещё один поворот коридора.

Тут света не было. Только холодный тёмный камень и тёмный туннель, с потолка которого капала вода. Если тут и есть невесты Дракулы, то точно здесь. Честно признаться, трёх сексуальных вампирш он встретил бы с гораздо большим удовольствием, чем мускулистых парней из Секуритаты. С вампиршами хоть развлечься можно.

Штильхарт включил встроенный в часы фонарик и двинулся по туннелю. Зачем Ричмонду нужна эта катавасия с генами? Изменение генов – процесс опасный, и нет гарантий, что операция не превратит его в другого человека, с другими повадками. Если только… Если только он изначально был не этим человеком.

У Флориана всё похолодело внутри от собственной внезапной догадки. Но только это объясняло все странности поведения Ричмонда, включая солдат Директории. Но если это не Ричмонд, тогда кто это?

Пожалуй, стоит больше провоцировать его на разговор о себе. О привычках, хобби.

Мысли Флориана были прерваны звуками какой-то странной возни и шипения, которые доносились из глубины. Мужчина насторожился и стал двигаться медленнее. Странные звуки приближались, но на него никто не кидался, не пытался загрызть.

Штильхарт шёл дальше, пока не упёрся в металлическую решётку, сбоку от которой мигал индикатор подъёмного механизма. Флориан не имел привычки первым делом всё хватать и нажимать, а потому вначале направил в отверстие решётки луч своего фонарика.

Сказать, что он обомлел, это ничего не сказать: весь пол был покрыт копошащимся и визжащим ковром из крыс, больших, откормленных и очень злых. Они пытались пробиться в один из углов, где висел на трубе грязный, окровавленный человек. Он отмахивался от стаи каким-то мусором, а под ним скакал и ворчал большой кот, перехватывая самых дерзких крыс и душа их тут же. Крыс было столько, что ясно становилось – маленького хищника на всех не хватит и в какой-то момент они всё-таки доберутся и до него, и до человека.

Флориан нажал на кнопку рядом с индикатором, и решётка ушла вверх.

– Эй, прыгай сюда! – крикнул Флориан и посветил на часть пола, отделяющую пленника от двери.

Тот поднял голову, кивнул и попытался это сделать, но крысы словно обезумели, они прыгали еще яростнее. Пленник уже остался без своего импровизированного оружия, на котором повисли несколько крыс, и был высок риск, что они первыми доберутся до несчастного.

Наблюдая ужасную картину, Флориан лихорадочно думал, что предпринять. С каким бешенством носятся крысы, их даже огонь не напугает. Да и поджечь тут нечего. Комната была гладкая и стерильная. Если не считать крыс.

– Эй, ты, главное, успокойся, – Флориан выставил руки подобно пастору. – Ты обязательно выберешься.

Наверное, о несчастном лучше было прочитать отходную молитву. Только вот сам пленник решил иначе: он выставил вперёд руку, нажав на ладонь, на которой что-то блестело, и перелетел через копошащийся пол. Теперь его левая рука оказалась припечатана к металлическому косяку.

– Ты чего вылупился?! – воскликнул неизвестный. – Закрой дверь, пока они нас не сожрали! Снорри, сюда!

Снорри – это оказался кот. Его убеждать не пришлось. Он бросил задушенную крысу и, прикинув расстояние, прыгнул в проём. Крысы, визжа, кинулись следом, но Флориан успел опустить решётку.

– Молодец! – похвалил его неизвестный. – Быстро реагируешь!

– Вообще-то принято говорить спасибо, – нашёлся Флориан.

– Вообще-то да, – ответил пленник. – Без тебя мне бы пришлось туго.

– Туго? – хмыкнул Флориан. – Тебя бы просто сожрали.

Он посветил в лицо пленника и обомлел второй раз за последние пять минут.

– Кирсанов?!

С этим молодым человеком они встречались, опять-таки когда пришлось улепетывать из клиники Аристова. С ним был этот же лесной кот. И насколько Флориан помнил, этот Кирсанов и его подруга Ксения Авалова тогда были в бегах, а нынче оба служили в ГРУ.

– Это я, господин Штильхарт, – сказал молодой человек – Да, я тоже тебя помню. И скажу честно, что мы со Снорри очень рады тебя видеть. Здесь специфическое обращение с гостями.

Флориан вдруг вспомнил, как Ричмонд велел жене позаботиться о гостях, которые, по его словам, разбились на катере и просили ночлег.

– А где твоя напарница? – спросил Флориан. Он не знал, зачем это спросил. Просто это пришло в голову первым.

Кирсанов устало шмыгнул носом.

– Не знаю, – выдохнул он. – Очевидно, у неё какое-то своё задание. Я оказался здесь с девушкой, которую я охранял от Охотницы.

– От Охотницы!? – переспросил Флориан.

Кирсанов кивнул.

– Да, та, с которой разобралась Кристина в Ольвии, не была последней, – сообщил молодой человек. – И представляешь, она была здесь.

Штильхарт округлил глаза.

– Ты хочешь сказать, что… – преодолевая шок, начал он.

– Да, – выдохнул Кирсанов. – Это жена вице-президента Ричмонда – Мия!

Штильхарт прищурил глаза и оценивающе взглянул на Кирсанова. Нет, он не врёт. Зачем ему? Его слова объясняли всю чертовщину в этом доме, которая так занимала Флориана. А вот девушка, с которой Кирсанов сюда прибыл… Это, очевидно, Наоми Зибель. Покровская говорила, что после покушения её охраняет ГРУ. Вот так так!

– Расскажи мне всё.