– Так точно – в унисон ответили волчата и рванули к выходу.

– Азиз, останься здесь – попросил я зимбабвийца и поймал его благодарный взгляд. Ему очень не хотелось идти обратно в глубины бункера – Бди.

Мое последнее слово гигант явно не понял, но белозубо улыбнулся и погладил ствол своего пулемета, как бы говоря: «Не сомневайся, хозяин».

– Один не ходи – попросил Наемник – Это не очень хорошая идея.

– Вот еще – в одиночку там бродить – даже удивился я – Джебе, ты со мной идешь.

Мне нравился этот парень. Немногословный, очень четко понимающий свою задачу, всегда сконцентрированный на ней – он привлек моё внимание с первого же дня, и я возлагал на него большие надежды.

Собственно – вопроса «Где наши» особо и не возникало. Мы просто двигались на шум и стрельбу.

– Слушай, а этот был шустрее – азартно твердил Одессит Фире, когда мы догнали их почти в самом конце бункера, они замыкали отряд – Он даже двигался по-другому, не как те, из предыдущей комнаты.

– Он не двигался быстрее, он от тебя сбежать пытался – расстроила его Фира – Еще немного – и я сама доброй волей отдамся в их костлявые руки, так мне надоела твоя болтовня.

– А потом она удивляется, чего мы евреев не любим? – Одессит закхекал – Так ото ж!

– Можно подумать, что ты русский? – всплеснула руками Фира – Жора Циклер!

– Я одессит – гордо заявил тот – Это и половая ориентация, и национальность, и даже диагноз, чтоб ты знала!

– Один другого краше – поделился я своими мыслями с Джебе, и тот подтвердил согласие со мной кивком.

– Ой! – Одессит застыл на месте – Так мне же ж бежать надо. В Сватбург!

– Спохватился – щелкнул его по носу я – Будем мы тебя ждать. Всё уже, кто надо – тот в пути. А ты остался тут. Фира, ты как?

– Нормально – девушка отмахнулась – Настя подлечила. Я даже удивилась – чтобы она, и сделала что-то доброе для меня?

– Что же вам в мире-то не живется? – посетовал я – У нас толком нет даже ничего, что вы все делите?

– И не говори, Сват – Одессит решил меня поддержать – Это бабье…

Я понял, что с этими разговорами я вообще все на свете пропущу и поспешил вперед.

Тем временем Голд, Настя и остальные добрались до гермодверей, ведущих в самое последнее помещение бункера. И за этими дверями слышался шум, мало того – время от времени там раздавались гулкие удары. Его обитатель явно хотел выйти наружу.

– Это чего же там такое? – удивился Кин – Точнее – кто?

– Генерал там – ответив ему, я переглянулся с Настей.

– Генерал? – еще сильнее изумился Кин – Какой генерал?

– Самый настоящий – удары были неслабые, дверь подрагивала – Боевой и мертвый, с пулей в голове. Это он в свое время мне презентовал портки и ствол, а Насте канцтовары.

– И ножик Павлику – уточнила девушка – Только тогда он себя спокойнее вел.

– Кстати – призадумался я – А как мы его убивать будем?

– А в чем проблема? – Голд глянул на дверь – Все по процедуре, не он первый. Но, надеюсь последний.

– Да он не такой как те – я мотнул подбородком в сторону темного бункера – Он, видишь ли, не облез до костяка. Он – мумифицировался. Сам посуди – он там в двери долбится, как птица в клетке, и ему хоть бы хны. Кабы у нас сабли какие были или мачете – мы бы его хоть разрубить смогли на куски, а так… Я боюсь, что его даже пули не возьмут – их плоть блокировать будет, это как в подушку стрелять.

– И жечь нельзя – понял мои опасения Голд.

– Так может и пес с ним? – предложил Одессит – Тьфу на него, пусть он себе хоть лоб об дверь расшибет.

– Там рация – объяснил я ему – Если мы ее отсюда не заберем, то будем иметь дело с Рэнди, а что хуже – мертвый генерал тут или живой Рэнди там, я не знаю. Но что-то мне подсказывает, что второй вариант реально хуже.

– И не забудьте обо мне – подала голос Фира – Я за рацию этого генерала сама загрызу, если надо. Зубами.

– Соглашусь со Сватом – Рэнди суров и страшен, когда речь заходит о ресурсах – поддержала меня Настя – Что до того – как убивать… Давайте его выпустим сначала, а там увидим.

– Люблю дилетантов – Голд отвесил девушке что-то вроде полупоклона – Ввязаться в битву, а там… Это не вариант, Настя, запомни это раз и навсегда. Сначала подумай, а потом уже делай.

– Голд, давай все-таки попробуем ему ноги пулями перебить – зевнув, предложил я – Думаю, это реально. Ну, а как на пол свалится – прикладами его забьём. Других вариантов – не вижу.

– Жалко, что твой арап свой мечище не взял – Голд не шутил, он говорил совершенно серьезно – Это был бы его звездный час.

Так оно и вышло. Когда мы отодвинули гермодверь, то из нее немедленно вылез генерал – здоровый, страшный, с черной рожей и красными угольками глаз. Выглядел он жутко, даже меня пробрало, но против огнестрельного оружия все-таки оказался слабоват. Товарищ, было, шустро скакнул к Джебе, который стоял совсем рядом с дверьми, но не тут-то было – две очереди перебили ему нижние конечности, и генерал с грохотом упал на пол, а дальше все было делом техники. Мы минут пять месили его прикладами, уворачиваясь от цепких рук неугомонного самоубийцы. Здоров он был – мы эти руки к полу прижимали, даже ножи в них вбивали – а он их раз за разом освобождал.

В какой-то момент мне даже показалось, что мы его никогда не усмирим, но – конечности дернулись в последний раз и бесформенную массу, в которую превратился бывший военачальник, все-таки покинула некая сверхъестественная жизнь, которая в ней было поселилась.

– Ой, какая прелесть – завизжала Фира, как только завидела громоздкую рацию, даже сквозь пыль, поблескивающую тумблерами и выключателями – Армейская, древняя! Винтаж!

– Винтаж – согласился я, усаживаясь в кресло генерала, которое прекрасно сохранилось и даже не скрипнуло под моим весом – Тут все сильно не новое, если ты заметила.

– С антенной только варварски распорядились – укоризненно произнесла Фира.

– К Павлику претензии – Настя примостилась на подлокотнике кресла – Это он тогда ее выдрал. Помню, все сопел и кряхтел, не хотела она выкручиваться ни в какую. Слушай, Сват, а ты в этом кресле монументально смотришься. Давай мы его тоже в крепость переправим?

Ради правды, оно мне тоже понравилось, а потому возражать я не стал. Я бы и стол забрал. Хороший стол, дубовый, добротный. Жалко – тяжелый очень.

– Ладно – я хлопнул в ладоши – Помещения мы исследовали и зачистили, новых сюрпризов, надеюсь, уже не будет. Значит так – всем отдыхать, а завтра утром я хочу услышать от каждого точку зрения по двум вопросам. Вопрос номер «раз» – что именно из найденных предметов следует переправить в крепость в первую очередь. Вопрос номер «два» – как именно мы это будем делать, в смысле – технологически. Выслушаю всех, поскольку в споре рождается истина. Время у нас есть, думаю – около суток. И за это время нам надо сгруппировать первый блок грузов, чтобы те, кто придет сюда, передохнули и сразу же после отправились в обратный путь. Но сначала – всем спать, выносливость – она конечна.

Не знаю, как остальные, но я отключился почти сразу, как только мы вернулись к костру – больно хлопотный выдался денек. Все-таки есть в командирстве определенные плюсы – на посту стоять не надо. Проверил их наличие, убедился, что бойцы не спят – и можешь спокойно придавить ухом часов пять.

Собственно, я бы, может, проспал и подольше, но меня разбудил Герман, который как всегда везде поспевал первый.

– Сват – потряс он меня за плечо – Свааат!

– Что тебе? – поинтересовался я у него. Проснулся я сразу, но надеялся, что он от меня отстанет. Наверняка, опять у него какая-то идея появилась или мысли о том, как нам обустроить этот прекрасный новый мир. Если бы что серьезное произошло, то часовые бы об этом дали знать, а так… Все его идеи могут подождать до утра. Хотя – наверное, уже утро.

– Иди, посмотри сам – глаза ученого блестели, он был здорово возбужден.

– Надеюсь, ты хочешь показать мне голую женщину с большой, красивой и мягкой грудью и длинными ногами? – вздохнув, я поднялся на ноги – Если нет – то я расстроюсь.

– Все бы тебе шутить – Герман даже подпрыгивал на месте – Пошли, пошли.

Он припустил в сторону выхода. Я застегнул ремни, прихватил автомат, напялил кепи и последовал за ним. Надо же глянуть, что он такое нашел. Нет, вот не спится человеку, а? Ни свет, ни заря – уже в поле, он уже весь в делах.

А утро выдалось славное. Дождь кончился, тучи ушли, и на небе сияло умытое солнце. Воздух был напоен влагой и сумасшедшим ароматом разнотравья, на листьях деревьев дрожали капельки, в каждой из которых светилось много-много маленьких солнышек.

– Ты видишь? – гомонил тем временем Герман, уже вскарабкавшийся на холм, под которым был бункер – Да о чем я, что оттуда увидишь? Лезь сюда, смотри!

А деревьев-то стало меньше, крепко буря над ними поработала. Вон поваленные стволы лежат, и вон.

– Лезь сюда, Сват – махал рукой ученый – Ну же!

На мокрый и грязноватый холм лезть мне не хотелось, – но Герман был слишком уж возбужден, в такие моменты с умниками лучше не спорить, а потому я забросил автомат за спину и стал взбираться вверх.

– Смотри – схватил меня за рукав ученый, как только я встал рядом с ним – Высота не слишком большая, но даже отсюда все отлично можно разобрать. С земли – нет, а вот отсюда – более-менее видно.

Я понял, о чем он говорит, не сразу, мне пришлось вглядываться в поваленный лес пару минут, но, когда все-таки сообразил – чертыхнулся в голос.

Деревья в лесу были не просто поломаны, они были как будто раздавлены огромными ножищами, возникало ощущение, что какой-то великан прошелся здесь, не слишком разбирая дорогу, и между делом ломая толстенные стволы деревьев.

– Блин – я почесал затылок, сдвинув кепи на лоб – Это что ж такое было?

– Или кто – Герман говорил тихо, почти себе под нос – Кто пригнал тучу? Чье лицо в ней было? Кто сделал вот это?

Он вертанулся на месте, вытянув руку и как будто очерчивая вокруг себя круг. Я проследил за его указующим перстом и присвистнул.

Деревья вокруг бункера тоже были повалены не хаотично. Возникало ощущение, что их разложили в определённом порядке, рисуя вокруг нашего убежища что-то вроде солнышка с лучиками. Или просто сверху хлопнули немаленькой ладонью.

– Вопросов пока больше чем ответов – Герман был очень возбужден – Почему воскресли все эти мертвецы? Лежали бог весть сколько, никак на вас тогда не среагировали, когда вы тут бродили в первый раз, а потом вдруг как будто включились, будто кто-то пальцами щелкнул.

– У тебя есть ответы или предположения? – мне все это не нравилось. Очень не нравилось.

Я не Азиз, я мистики не боюсь, но одно дело воевать с себе подобными, то есть с людьми, с дикими зверями, даже с теми тварями из болота и скелетами, это зло осязаемое и самое главное – его можно убить пулей, ножом, палкой. Оно – смертно. А вот нечто, чему нет имени, но что оставляет такие следы и показывает свой лик из тучи – это перебор. Небожители нам ни к чему, я в бога на том свете не верил, да и на этом… Кстати – небеса.

– Слушай, Герман – я пощелкал пальцами – А может с этим делом связаны те двое?

– Хлюп и Лют – торжествующе сказал ученый и ткнул меня в пузо кулаком – Я тоже к этому пришел! Не сразу – но пришел.

– Твою мать – я не разделял его радости. Мало мне своих проблем, земных, еще и небесные добавились – Только этого еще и не хватало.

Значит так. В любом случае не следует предавать все это широкой огласке. Слухи, сплетни, домыслы – это ни к чему. Люди мнительны и склонны к драматизации. Я уж молчу, что они еще сами любят создавать себе кумиров и богов, а после им поклоняться. Больше того – покойные рейдеры таких уже встречали. Мне в крепости этого добра даром не надо, это такая зараза, что любое общество разъест, как соляная кислота. Так что Герману не стоит это афишировать. Герману лучше промолчать про это, а еще лучше – забыть, по крайней мере на время. Для него самого – лучше. Безопаснее.

А кроме него на холм никто не полезет – я так людей работой загружу, что им не до того будет. Да и не тот тут народ. Кабы Аллочка была – тогда да, ей до всего дело есть. А тем, кто спит внизу, лезть на холм и что-то выглядывать в лесу ни к чему.

– Герман – по возможности мягко сказал я умнику, глазеющему на свою находку – Мы спускаемся вниз, и ты больше никому про это не говоришь. По крайней мере – пока.

– А как же… – он показал рукой на бурелом.

– Была буря, Герман – я положил ему руку на плечо и очень негромко сказал – Буря. Погодное явление. Когда она безумствует – деревья ломаются, понимаешь? Услышь меня, пожалуйста.

– Я понимаю – ученый, видимо, увидел в моих глазах что-то, что заставило его прекратить дискуссию – Но я же могу про это рассказать своему коллеге? Только ему!

– Только тихо и ему одному. Мне ведь тоже интересно, до чего вы додумаетесь? – разрешил я – Но если это станет достоянием общественности, то я этого не пойму. И очень расстроюсь. Очень. Смертельно расстроюсь.

– Не станет – и Герман, оскальзываясь на мокрой траве, поспешил спуститься вниз – Я же понимаю… Люди мнительны… Напридумывают всякого…

– Вот-вот – кивнул я, шагая за ним следом – Но, что ты мне это показал – молодец, мы еще это обсудим. Вот вернемся из рейда – и обсудим. Узким кругом. А пока – ты подумал о том, что я вчера говорил? Ну, по вывозу отсюда грузов?

– Ну, по комплектности я не слишком размышлял – бойко затараторил Герман, явно радуясь, что я перевел тему разговора в другую плоскость – Это вы и без меня решите. А вот по транспортировке – есть пара идей. Я, конечно, не прикладник, я теоретик, но как мне думается…

– Хорошо, что подумал – перебил я его – Но давай это все обсудим с коллективом, хорошо?

– Ага – Герман кинул еще один взгляд в сторону леса и зашагал к входу в бункер.