После ее присоединили к полутора десяткам таких же бедолаг, и их погнали следом за отрядом кочевников. Ну, она тогда еще не знала, что они кочевники, подумала, что это такая ролевая игра, для того, чтобы ей было не скучно, фирма-организатор обещала сюрпризы… Даже колодки, которые ей надели на шею, она восприняла как элемент этой игры.

– Колодки? – непонимающе наморщила носик Милена.

– Такие штуки – Полина повертела пальцами – Две палки, между ними, поперек, еще две, квадрат получается, а в нем голова. Они все еще ругались, что мол, на скорую руку их мастер делал, несерьезно получилось.

– Иээххх – тяжело засопел Азиз, сплюнул и ругнулся на родном языке. Как видно, что-то такое ему вспомнилось.

– Это понятно – прервал Голд обсуждение этого неприятного момента – Сколько человек было в отряде, который вас конвоировал?

Вот так, потихоньку, помаленьку он и вытаскивал из женщины крупицы полезной информации.

А кочевники развернулись широко. Они хватали всех, кто подворачивался им под руку и тащили в свой лагерь, где после проводили что-то вроде селекции, отделения агнцев от козлищ. Крепким мужчинам поступало предложение пройти испытание и примкнуть к ним, особое предпочтение отдавалось тем, в чьих жилах текла благородная кровь Востока, причем любой его части уже умершего мира, от Бали до Кашгара. С женщинами же вообще не церемонились, любой кочевник мог сделать с понравившейся ему рабыней что угодно, это было его право сильного, право хозяина. Разве только что убивать их было нельзя, товар, однако. Хотя, если очень хотелось – то можно было и убить.

Надо заметить, что Голд был прав – каган, который стоял во главе всего этого, избрал классическую, но зато беспроигрышную схему построения общества – «будь сильным и ты будешь иметь все». Нового – ничего, но работает же!

Так вот. Каких-то женщин оставляли в Каганате, особенно тех, что покрасивее, или с полезными навыками, остальных продавали. «Продавали» – слово условное, нет тут пока денег. Меняли на что-то, на что именно – Полина не знала, до торгов она не добралась. И кто выступал покупателем, она тоже не знала.

Тот самый зеленый мужик, которого она упоминала, был еще и здоров невероятно, как-то ночью он сломал клетку, свернул шею надсмотрщику, а после освободил десятка три рабов и рабынь, среди которых была и Полина.

Им повезло – это обнаружили не сразу, через несколько часов, а потому они успели отмахать по степи десятка два-три километров, прежде чем на их след встала погоня.

Женщина сама не понимала, как ей и нескольким другим беглецам все-таки удалось добраться до леса. Они бежали, бежали долго, их догоняли, кто-то отставал и погибал, все это было очень страшно. Ее снова захлестнули эмоции пережитого, то и дело она срывалась на плач, из-за чего понять что-либо из ее слов становилось трудновато, но, судя по всему, смерть беглецов, видимо, была не очень простой и крайне неприятной.

Тем не менее с десяток людей добрались до лесного массива и укрылись в нем. Лес кочевники не любили, это Полина сказала определенно, они глубоко в него не заходили, именно это и спасло тех беглецов, тех, кто до него добрался.

Но, как это ни печально, лес же и стал причиной гибели всех или почти всех ее спутников. За следующие несколько дней кто-то погиб от когтей диких зверей, двоих буквально разорвало на клочки какое-то жуткое существо, пожаловавшее к ним ночью и как будто сделанное из мрака, зато с длинными кривыми когтями, несколько человек бесследно отбилось от их группы, здоровенный же зеленый мужик, последний ее спутник, позавчера утонул в болоте. Да она и сама думала, что не выберется из леса, но вот – вышла на его край, и, если честно, невероятно опустошена морально, до такой степени, что, наверное, смирится даже с рабством, так ей все надоело.

По этой же причине она не могла нам не то что указать место, где этот Каганат находится, но даже и приблизительно назвать направление. «Посреди степи» – и все. Блуждание по лесу окончательно сбило все ориентиры и без того запутавшейся женщины. Единственное, что было понятно – от границы леса его отделяет минимум пятьдесят-шестьдесят километров, судя по затраченному группой беглецов времени пути от Каганата до спасительной опушки. Хотя это настолько приблизительно, что даже говорить не стоит.

– Зеленого мужика жалко – прагматично заметила Настя – Видать – орк был. Или тролль.

– Жалко – согласился с ней я – Н-да, невеселая история. А народу они хомутают, стало быть, много?

– Очень – подтвердила Полина – И тут, и в степи.

– Непонятно – Наемник почесал лоб – Как так быстро они организовались и где покупателей нашли?

– С покупателями и в самом деле неясно – отозвался Голд – Больно быстро они появились. А вот с остальным… Порог адаптабельности восточных рас куда выше европейских. Инстинкт выживания и непритязательность к условиям у них в крови, они изменения реалий быта принимают умом гораздо быстрее, понимаешь? Есть транспорт и наладонники – хорошо. Нет – ну и ладно, были бы лошадь и звезды. Нет и их – хрен с ним, на своих двоих куда надо дойдет, не проблема. И это в то время, когда среднестатистический европеец или американец будет сидеть и ждать спасателей, причем до той поры, пока от голода не окочурится. Им для того, чтобы перестроить мышление, надо не год, не месяц, им и суток хватит. Вон, на Джебе нашего посмотрите, наглядный пример.

– Да это не только у них так дело обстоит – я показал на Азиза – Вон еще один образец подтверждения этой теории. А наш брат… Вспомните флористку, которая отказалась растения под практический смысл подводить, орала, что они существуют только для красоты.

– А, это которую мы тогда в крепость не пустили – Настя поняла, о ком я говорю – Было такое.

– Там ведь дело там было не в том, что она лютики-цветочки жалела – продолжил я – Она не хотела переламывать себя, она за прошлое цеплялась. Согласиться делать то, что мы просили, для нее означало бы только одно – признать ту свою жизнь законченной. И еще признать то, что здесь все будет не так, как она хотела бы, а это для нее было совсем недопустимо. А вот для тех, кто в Каганате – это даже не проблема. Они просто сразу сказали себе: «Этот мир такой. Значит, будем жить так, как требует этот мир». И все. И живут.

– Но это же страшно – пробормотала Милена – Вы только вслушайтесь в то, что рассказала нам Полина. Там же – рабство, насилие… Там… Нацизм.

– Ну да – пожал плечами Голд – А ты как хотела? Чтобы все новые сообщества виноград выращивали и просо сеяли, а также жили собирательством? Так сказать – утопический мир? Не будет этого. Или ты всерьез полагаешь, что мы стволы добываем только для обороны от агрессора?

Несколько волчат дружно засмеялись, Милена поежилась.

– Не забудь еще о том, что кто-то у них этих рабов покупает – напомнил я ей – То есть – кто-то еще уже воспринимает работорговлю нормой вещей.

– Я слышала о том, что за рабами приходят откуда-то с Севера – неожиданно сказала Полина – Надсмотрщики называли этих покупателей «Люди из-за Огненного кольца». Что за люди, что за кольцо – не знаю. И еще был кто-то, кто покупал рабов, но про них я вовсе ничего не слышала. Знаю только, что их интересовал специфический товар, это назвали так. Но в чем специфика – без понятия.

– Такой гнойник – и почти под боком – Наемник тяжело вздохнул – Плохо.

– Сто раз говорено уже – по-другому не будет – жестко ответил ему Голд – Нет тут друзей, одни враги кругом будут. Может, за Большой Рекой еще похлеще народ обосновался, мы просто не в курсе.

– Но это вообще за гранью! – Милена даже встала, сжав в кулак одну ручку и ткнула указательным пальцем другой в степь – Это же – чистое зло.

– С чего ты взяла? – удивился я – Никакое они не зло. Потенциальные враги – да. Но вот в плане «хороший-плохой»… Милен, нет тут таких, тут все выживают, как могут и как умеют. Мы тоже, знаешь… Вот случись такое, что тогда, в том первом рейде, у люка мы с другими людьми, возможно, тоже очень хорошими, столкнулись бы лоб в лоб? И все – тот, кто возьмет верх, тот и забирает приз. Поверь, там замес такой бы пошел – что ты! Палками, ножами, зубами – до того момента, пока кто-то бы не победил. И раненых победители добили бы, поверь мне, просто потому что вопрос стоит незамысловато – или мы, или нас. Эти кочевники выбрали такой путь – значит, он их устраивает. И, кстати – если ты не заметила, то он вполне эффективен.

– То есть ты, Сват, одобряешь их поступки? – Милена уперла руки в бока и уставилась на меня, глаза ее странно блестели – Рабовладельчество, издевательства, геноцид?

– Ничего такого я не говорил – медленно покачал головой я – Было сказано, что подобный путь развития имеет право на существование, но это не означает, что я его одобряю. Особенно деление по национальному признаку, это перебор. Это и впрямь где-то рядом с фашизмом. Но как политический шаг – вполне разумный ход, хотя и не слишком практичный.

– Есть общий враг – покивал Голд – Классика.

– Кошмар – Милена плюхнулась на траву рядом с Полиной, которая тихонько снова начала грызть кусок мяса – Вы страшные люди.

– Не без этого – признал Голд – Но мы хотим выжить, а значит надо адекватно оценивать ситуацию, без излишней рефлексии. Она все портит, поверь мне, девочка.

– Ну а если мы их встретим? – Настя уставилась на меня – Надеюсь, поступим прагматично?

– Так пиф-паф будет – весело ответил ей Крепыш – Воевать будем.

– Если будет возможность не воевать – то не будем – холодно возразил ему я – Если получится поговорить, то надо будет это сделать непременно, так что первыми огонь ни в коем случае не открывать. Только в ответ. А так – «Стоять, не с места, руки в гору». И самим не подставляться.

– Боже ты мой! – Милена даже побелела – О чем с ними говорить?

– Обо всем – за меня ответил ей Голд – О ценах на товар, о том, что они берут как плату, кого видели, чего знают. Кровь им пустить мы успеем всегда, сначала надо узнать о них как можно больше.

– А если вам раба предложат купить? – невероятно саркастично спросила Милена – Купите?

– Обязательно – заверил ее я – Хотя многое зависит от цены, от того, кого продают…

– Ты шутишь? – у девушки сегодня явно был день открытий.

– Ни капли – я усмехнулся – Все зависит от предложения. Мил, и это тоже нормальный и трезвый расчет. Они нам правду не расскажут, а вот их бывший раб – запросто. И очень может быть, что он окажется куда наблюдательней Полины.

– Плюс это может быть мастеровой – заметил Голд – Или хороший специалист в какой-то области.

– Они берегут мастеров и ими не торгуют – Полина тем временем доела мясо – В первую очередь тех, кто работает по металлу и по дереву. Первое, что они делают – сразу опрашивают всех пойманных, кем они были в той жизни. Меня назвали «мусором».

– Вы в полиции работали, что ли? – удивился Одессит.

– «Мусор» – в смысле бесполезная – пояснила Полина – Я была архитектором.

– Ну, не знаю – теперь удивился я – Человек, который знает, как построить дом…

– Не знает – вздохнула Полина – Я обрабатывала чужие проекты, я создавала пространственные модели, оформляла их для презентаций.

– И без соответствующей техники ничего не умеете – закончил за нее Голд.

– Да – развела руками женщина – Так что я – мусор. Хотя, там таких как я большинство.