Глава третья

Хвала небесам – все оказались в наличии, никто по дороге не отбился. К слову – случись такое – пришлось бы сначала идти искать потерявшегося человека, а потом, скорее всего, еще и тех, кто отправился на его поиски. Судя по звукам, за пределами бункера творилось что-то несусветное – треск ломающихся деревьев, грохот раскатов грома и рев разбушевавшейся стихии заставляли вздрагивать не только эмоциональных Милену и Фиру, но и некоторых волчат.

– Сущее безумие – Герман, ведомый двумя обычными для всех ученых (тех, кто является настоящими учеными, а не карьеристами от науки) чувствами – любопытством и бесстрашием, которое, надо полагать, являлось производным от любопытства, направился к выходу и вскоре зашлепал там по воде – Ох ты ж, мать моя!

В этот момент что-то особенно громко стукнуло прямо над головой, и Герман буквально отлетел от входа, крепко приложившись спиной об пол.

– Живой? – поинтересовался у него я, заметив, что ученый шевелится. Если честно – в самый первый миг испугался за него, но тут ведь как – если ты убит, то падать не надо. Ты просто сразу станешь ничем. Раз шебуршится – стало быть, жив.

– Не вполне – ответил тот, и со стоном сел на полу – Однако!

– Чего это было-то? – опасливо поинтересовался Арам.

– Молния – Герман потряс головой – Над нами сейчас, похоже, самый эпицентр этого безобразия. Но это ненадолго, тучи по небу движутся просто с сумасшедшей скоростью, скоро атмосферный фронт уйдет дальше.

– Н-да – я почесал затылок – Боюсь, наделала эта красота бед в крепости. За дома-то я не беспокоюсь, там такая кладка, что ее и артиллерией не сразу раскурочишь. И за людей я не слишком беспокоюсь – народ у нас умный, пуганый, под молнии доброй волей не полезет. А вот подсобные хозяйства – пасека там, виноградники – это пострадать могло. Я уж молчу о сушилках на берегу. А ведь предупреждал, ведь говорил…

– Может и обойдется – Голд вздохнул – Не забывай – этот виноград как-то в лесу рос и выживал? Или ты думаешь, что здесь до этого такого не было?

– Возможно, что и не было – вместо меня ответил Герман, окончательно оклемавшийся после полета – Не забывайте, что гипотетически до нас тут вообще ничего не было, и всё появилось только тогда, когда появились мы. И то – не все сразу. Хотя, если предположить, что это не так… Но тогда такой дремучий лес логических выкладок начинается, что в него лучше и не лезть.

Бедняга Луиджи, он так переживал, что осадков нет. Теперь они есть – но много ли ему с них радости?

А что до предположений… Их много. И у меня тоже есть свои собственные мысли на этот счет.

Тем временем грохот над головой подстих, зато появился какой-то мерный гул.

– Господи Иисусе, это еще что такое? – страдальчески сказала Милена. Она сидела на полу, обняв колени, и смотрела на меня испуганными глазами.

– Сейчас глянем – Герман, которого жизнь, похоже, ничему не учила, снова поднялся на ноги и рванул к выходу.

– Вот же неугомонный – покачал головой Голд – Как ребенок, честное слово.

– Это дождь начался – сообщил нам Герман через мгновение – Точнее – ливень. А еще точнее – я не знаю, как такое называется.

Это было интересно, и я тоже решил глянуть на то, чему даже наш всезнайка не нашел названия.

Лучше всего тому, что я увидел подходило словосочетание «стена воды». Мириады капель вертикально падали на землю, создавая некое подобие непроницаемой пелены. Сквозь эти струи, летящие с неба, не было видно даже того, что творилось шагах в десяти от нас.

– По крайней мере, это нормальное атмосферное явление – очень тихо сказал мне Герман – Без примесей какой-либо мистики – и это уже хорошо.

– Такие ливни длинными не бывают – со знанием дела сказал Наемник, который тоже подошел к нам – Я такое видел, в Камбодже. Вопрос только в том, что будет после – солнце вылезет на небо или этот дождь сменится другим – долгим и нудным.

– А нас тут не затопит? – Фира, как порядочная жительница Израиля, с подобными вещами сталкивалась нечасто, там за последние лет сто дожди вообще стали редкостью, и страна стала очень здорово напоминать пустыню.

– Да нет – успокоил я ее – Нет, если вот такое продолжится несколько дней, ноги мы подмочим – но не более того. Но это вариант, который очень маловероятен. Хотя прямо вот здесь, в этом помещении, мы располагаться на ночлег точно не будем, уйдем чуть вглубь бункера.

Собственно, это мы и сделали, запалив костерок в следующей за предбанником комнате.

– А тут даже уютно – заметила Настя, с интересом озираясь. Она тут уже была, но тогда мы пробежали это место спешно, подсвечивая себе путь горящими ветками. Сейчас же время у нас было.

– Не сказала бы – Милене явно было не по себе, она вообще не любила замкнутых пространств. А тут еще и кости по углам валяются, останки тех, кто некогда в этом бункере последний бой принял – Разные у нас с тобой, Настька, понятия о комфорте и уюте.

– Да кабы только о них – Настя ответила на автомате, не слишком вдумываясь в слова – А мы тут не угорим? Дым и все такое…

– Не угорим – заверил ее Джебе, который костром и занимался – Его вытянет в дверной проём, не волнуйся.

Наемник оказался прав – вскоре ливень сменился дождем, достаточно сильным, но совершенно привычным, таким, какой мы все не раз видели и на том свете.

– Надеюсь, что не окажусь пророком, и этот дождь не окажется сезонным явлением – Герман вернулся от входа, где он провел последние минут двадцать – Меньше всего мне хочется тащиться ни с чем обратно, да еще и в мокром виде.

– Почему ни с чем? – удивился я – Ну да, в этом случае в земле ты не покопаешься, это есть. Но обшарить этот бункер тебе кто помешает? Наверняка что-то здесь найдем.

Я не раз думал про это место, и всякий раз приходил к тому мнению, что мы тогда тут явно много чего просто не обнаружили. Например – посуда, та, что армейского образца. Тут сидели офицеры, а они любят есть три раза в день, или даже чаще. Опять же – оружейка. Не могло ее тут не быть. Вероятность того, что уцелели стволы – минимальная, а вот патроны… Они же в цинках, это вещь достаточно надежная, герметичная.

– Так чего ждать? – Герман оживился и достал из кармана «жучок» – фонарик, который приводился в действие методом нажима на специальные клавиши, расположенные на его корпусе. Два десятка таких фонарей мы нашли на складе и вывезли еще в самую первую поездку, и половину от этого запаса взяли с собой в этот рейд – Пошли прямо сейчас. Ну, по желанию, конечно, кто спать не хочет.

– Не пойду – замахала руками Милена – Мне и здесь-то жутко. И еще – оставьте здесь со мной кого-нибудь, а?

– А я пойду – тут же заявила Настя – Только я тоже фонарик хочу.

– На – Наемник протянул ей искомый предмет – Я сам здесь останусь, если, конечно, других команд не последует. Не по душе мне в пыли копаться, не мое это. Опять же – смотреть надо, чтобы народ на посту не уснул, они это любят.

Он посмотрел на меня.

– Мероприятие только для тех, кто хочет – кивнул я – Собственно, наше участие в нем изначально не планировалось, это был приоритет поисковиков. Но я лично – схожу. Почему нет?

В результате вглубь старого бункера отправилось десять человек, что немаловажно – каждому досталось по фонарю.

– Временем пахнет – прошептала Фира, которая шла прямиком за мной – Знаешь, его как будто в консервную банку закрыли.

– Это пыль – ответил ей Тор, прагматичный и точный в формулировках, как все северяне.

– Да нет, приятель – Одессит потоптался в углу помещения, которое мы осматривали, и толкнул ногой скелет, на котором сохранились клочки материи. Тот развалился на составные части, череп несколько раз подпрыгнул на полу и остановился, обратившись пустыми глазницами прямиком к нам. В центре лба у него была аккуратная дырочка с ровными краями – Это не пыль, это таки прах и тлен. И давнишняя смертушка. Этого, похоже, добивали.

Герман обшаривал каждый угол, чуть ли не каждый метр помещений, но ничего нового, ничего такого, что бы мы не видели в прошлый раз, не находил. Все те же кости, пуговицы и пряжки на полу, какие-то стеклянные обломки, ошметки металла и пластмассы, объеденные временем, обрывки проводов и цилиндрики гильз.

– Гильзы надо будет собрать – рачительно заметила Фира – Это металл, он всяко пригодится. Опять же – может, еще порох изобретем, пули лить научимся. Рэнди мужик рукастый.

– Все вывезем – сердито посмотрел на нее ученый – Кроме костей. Да, и еще – хорошо бы и их собрать.

– Не пугай меня, яйцеголовый – Настя повертела пальцем у виска – Они-то тебе накой?

– Похоронить? – уточнил я у него – Верная мысль, поддерживаю. Они были солдатами и погибли честно. Наверное. В любом случае – дело это недолгое и несложное, но по жизни правильное.

– Оп-па – мелодично, немного по мультипликационному, прозвучал голос Фиры – Сват, что-то мне подсказывает, что вот в эту дверь вы не входили в свой прошлый визит.

– Глазастая – Голд похлопал еврейку по плечу – Эсфирь, вы не женщина, вы клад. Вот только вашему будущему мужу я не завидую – с таким глазом-алмазом вы его насквозь будете видеть.

– Значит, буду искать такого, которого это не смутит – Фира засмеялась, в свете фонарей блеснули ее белоснежные зубы – Сват, но я же молодец?

– Да еще какой – я подошел к двустворчатой двери, которую в прошлый раз мы точно прозевали, да это было и немудрено – от входа в бункер она располагалась далековато, и эти комнаты мы осматривали уже в спешке – кончались ветви, выполнявшие роль факелов, да и жутковато было, чего греха таить.

Хотя само это помещение мне помнилось – еще тогда я предположил, что здесь было что-то вроде командного пункта – расстрелянные подвесные экраны и компьютеры, десяток скелетов, причем принадлежащих офицерам, это было понятно по истлевшим остаткам фуражек и погон. Судя по всему, они дрались до конца и их просто забросали гранатами.

К тому же дверь, которую мы тогда проглядели, была надежно завалена всяким хламом, вроде упавших шкафов и сверзившихся с потолка жестяных основ для ламп дневного света.

Двое волчат, Крепыш и Драго, без всяких просьб и приказов начали разбирать мусорный завал, преграждавший проход. Прогнившие доски рассыпались в труху, жесть скрежетала по полу.

– Странно – Голд расстегнул кобуру, причем явно инстинктивно. Заметил я за ним эту привычку – когда возникал вопрос или проблема, которые были ему непонятны или которые он не мог контролировать, он сразу же расстегивал кобуру. Ну, у каждого свои тараканы в голове – Тут они всех перебили, а туда даже не сунулись? Почему?

– Не факт – возразил ему я – Мусор мог нападать и после. Шкафы стояли у стены и упали, когда подгнили, а хрень эта с потолка вообще везде валяется.

– Чего спорить? – Настя, глядя на Голда, между тем тоже напряглась – Пошли, посмотрим, да и все.

Волчата тем временем разгребли завал, синхронно достали пистолеты, и направив перед собой лучи фонарей, распахнули двери. Точнее – попробовали это сделать. Дверь не захотела распахнуться.

– Закрыто, что ли? – удивилась Фира.

– На обед – не удержалась Настя от колкости – С той стороны она чем-то подперта. Вон, створки маленько сдвинулись.

– Толкнем – я подошел к двери и налег на нее плечом, створки потихоньку пошли вперед – Но вообще странно – какой смысл заваливать дверь, если она открывается внутрь? А ну – нажаааали!

Слева в створки уперся Крепыш, справа Тор и потихоньку, помаленьку зазор между ними стал увеличиваться, их металл холодил мне кожу.

– Пошла-пошла! – радостно комментировала это Фира – Давай-давай!

Судя по всему, жизнерадостная еврейка окончательно рассталась с опасениями и сейчас от чистого сердца наслаждалась приключением. Она такая.

В этот момент та створка, на которую напирал я, скрежетнула, хрустнула и вместе с ней моя тушка обрушилась внутрь того помещения, проход в которое она закрывала.

Мои ноздри моментально забила пыль. Она была со странным запахом, какая-то резкая, даже пряная.

– Могильник, твою мать! – охнул Одессит – Мама моя, это что же здесь было? Сват, ты бы встал, не дело среди мертвых лежать.

Я повернул голову направо и вздрогнул – мои взгляд уперся в слепые глазницы скалящегося в вечной улыбке черепа. И еще одного. И еще…

– Держи – Голд протянул мне руку, схватившись за которую, я поднялся на ноги – Снова непонятно. Если они все лежали здесь, у двери, и внутри, то кто их штабельком у нее сложил?

– Они сами там сложились, я так думаю – задумчиво сказал Герман.

Он осматривал коридор, заваленный костяками, которые разлетелись на составные части после моего падения. Их было реально много – здесь лежало человек тридцать, не меньше. Судя по всему, они пытались открыть эту дверь, но не смогли, после чего так тут и остались.

– Не стану утверждать – задумчиво сказал Герман, потирая подбородок – Но рискну предположить, что их газом траванули, или чем-то подобным. Дверь эту открыли, баллон с газом или гранату специальную кинули, а потом с той стороны ее снова закрыли. Ну, а шкафы так обрушили, до кучи, практического смысла в этом нет никакого – она же внутрь открывается. А они все здесь и остались. Видно, дверь открыть пытались, да не смогли. Или не успели.

– Похоже на то – согласился Голд, поднимая один за другим несколько черепов – У всех дырки в головах есть, а у этих нет.

– Даже не проверили потом – перемер народ или нет? – засомневался я – Хотя… Может – спешили. Или еще чего.

– Это служебные помещения, надо полагать – Голд направил луч фонаря вперед, осветив неширокий коридор, который шагах в тридцати от нас заканчивался поворотом – И я так думаю – здесь есть чем поживиться. Насчет оружия не знаю, но вот всякие полезные штуки мы найдем наверняка. Имущество персонала, инвентарь, да мало ли.

– Далеко ходить не надо – Кин пошуровал ботинком в костной пыли и, нагнувшись, поднял продолговатый предмет. Сталь чиркнула о сталь – это был армейский нож в ножнах – Если тут пошуровать – много чего найти можно.

– Например – вот – Одессит с не слишком большим почтением к останкам, оттолкнул один из костяков, и мы увидели под ним запыленный донельзя автомат – Как вам?

Я нагнулся и поднял оружие. Да, уж и не знаю, будет ли оно стрелять даже после того, как его почистят. Но, судя по всему – должно. Этот автомат напомнил мне ветерана российской армии, автомат системы Калашникова, а он, судя по рассказам, стрелял даже тогда, когда это было в принципе невозможно.

– Потом все здесь обшарим – скрепя сердце, сказал я. Инстинкт требовал все сначала обшарить здесь, унести найденное в надежное и сухое место и только потом обыскивать остальные помещения. Разум говорил, что если это до сих пор не уперли, то уже и не успеют. Мы-то здесь? – Сначала помещения.

– Так чего стоим? – возмутился Герман, и осторожно ступая между костей, стараясь не наступать на черепа, поспешно двинулся по коридору.

– И то – согласился с ним я – Двинулись.