Таймыр

Часть I

На полуострове Таймыр, недалеко от Норильска, открывался новый госпромхоз. Государственное промыслово-охотничье хозяйство. Название он получил сразу и навсегда «Таймырский». Там и раньше были всевозможные охотничьи конторы, занимавшиеся заготовкой дикой пушнины. Но теперь… госпромхоз, – государственное хозяйство. Деньжат на открытие ввалили прилично.

Основное направление деятельности создаваемого предприятия – заготовка мяса дикого северного оленя, а сопутствующие отрасли – это и пушнина, и рыбалка, и звероводство, и сувенирные цеха, и прочее.

Студенты-охотоведы пронюхали где-то информацию об этом событии на полуострове и решили, что путёвой презентации без них не получится.

Желающих хлебнуть тундровой романтики на отстреле диких северных оленей набралось шестнадцать человек. Досрочно сдали сессию, утвердили бригадира, которым вновь был избран Петя, пошили единую униформу, чтобы больше походить на организованную группу, типа стройотряда, и двинулись на штурм пространств, времён и мнений.

В Норильск прилетели без приключений и задержки. Но сразу после самолета были вынуждены подыскивать место, где можно переждать почти семь часов, – электричка до города будет только поздно вечером. Зала ожидания, как токового, в порту не было, – так себе, забегаловка.

И вообще, аэродром был на половину военным, – рядом с гражданскими самолетами стояли истребители. Благо, погода была прекрасная, ярко светило солнце, легкий ветерок отгонял назойливую мошку. Мы расположились здесь же, за ограждениями, развалившись на рюкзаках.

Но размориться под лучами заполярного солнышка не успели. Появился пухлый, грузинской наружности, человек. Он предложил, а вернее попросил, помочь разгрузить самолет с яблоками. Расчёт натурой. Мы с удовольствием согласились. Самолёт был большой, настоящий. Под окнами кабины пилотов большими буквами и цифрами было выведено: ИЛ-18. Но студенты работать умели. Не прошло и часа, как все вернулись к своим рюкзакам, каждый принес коробку яблок, – натура.

Яблоки были огромные, удивительно красивые и до одури ароматные. Коробки быстро опустошались под натиском тренированных зубов и желудков. Яблоки были прохладными, и их было приятно даже держать в руках. Уже стали наедаться, когда снова появился дядя в кепке.

– Ето ви самолеты разгружаете?

Все молча перевели взгляд на бригадира. Тот ответил вопросом:

– А что там у вас?

– Пэрсики, дарагой, пэрсики.

И снова ИЛ-18 забитый коробками под самый потолок, и снова каждому по коробке удивительно сочных и мохнатых персиков. О, это было объедение. Когда издалека донесся голос: «Гдэ здэсь грузчики?», – все только охнули. Уже не то, что работать, уже шевелиться не хотелось, все валялись, объевшись персиками. Но бугор нашёл в себе силы, поднялся и пошёл навстречу разыскивающему грузчиков человеку. Они о чем-то поговорили, и Петя с улыбкой вернулся к бригаде:

– Будем кушать виноград.

В электричку, которая состояла из двух вагонов, охотоведы сгрузили около тридцати коробок с фруктами, закинули рюкзаки и ввалились сами. Все выглядели изрядно уставшими, помалкивали. По вагону резко запахло яблоками и виноградом. Петя ещё нашёл в себе силы, чтобы вытащить из коробки янтарную, как будто налитую солнцем, гроздь винограда и, отрывая по одной ягоде, начал есть.

– Смешно получается, – самых южных фруктов мы досыта наелись на самом крайнем севере.

Кто-то из ребят угощал виноградом детей, кто-то вообще предложил раздать всё пассажирам электрички, – куда нам эти коробки. Так и сделали, себе оставили совсем немного. Позднее встречали в Норильске те самые яблоки, персики, виноград, – поражались высокими ценами севера.

На электричке доехали до города, дотащились по пустым улицам до автовокзала и стали тарабанить в закрытую дверь. Вышел человек и заспанным голосом спросил:

– Что надо? Ночь на дворе, что ломитесь?

– Какая ночь, дядя, солнышко во всю светит.

– Здесь летом солнышко всегда светит, что теперь совсем не спать, значит?

Только тут все поняли, что сейчас действительно ночь. Поэтому и улица пустынна, поэтому мы еле тащимся. Скинули рюкзаки к стене вокзала и развалились на прогретый солнцем асфальт, все быстро уснули.

Часть II

Начали просыпаться и будить друг друга, когда вокруг было уже много народа и шныряли туда-сюда машины и автобусы. Солнышко светило также тепло и радостно, только было чуть выше и гораздо правее. Начался новый день.

Поселок Валёк, где находился госпромхоз, встретил нас унылой пустынностью. Это даже не посёлок вовсе был, а лишь большая контора, какие-то складские помещения и, чуть в стороне – «Яранга». «Яранга» – это ресторан. Кому он здесь нужен и почему именно здесь, за восемнадцать километров от города?

Но вскоре мы поняли, почему и кому. Ближе к вечеру здесь собиралось довольно много респектабельной публики. Многие приезжали на своих машинах, а многие со своими водителями. Ресторан грохотал музыкой, песнями и плясками. Днем же все было прилично и тихо. Даже можно было зайти и не очень дорого покушать.

Бригаду охотоведов приняли в госпромхозе радостно. Даже как-то неестественно радостно. Все, начиная от сторожа и до директора, пожимали нам руки и смотрели в глаза проникновенно, как на спасителей, или как на спасателей.

И это действительно было так, но поняли это мы чуть позже. А пока мы лишь улыбались всем в ответ и ждали, когда бригадир подпишет договор, в котором должно быть четко оговорено наше участие, всей бригадой, непосредственно на промысле дикого северного оленя. И договор такой действительно был подписан, и всё в нем было понятно и просто, и мы радовались, что всё так хорошо складывается.

Согласно договора, бригада студентов-охотоведов из шестнадцати человек временно зачислялась в штат госпромхоза, и с открытием сезона охоты будет завезена на северный участок реки Пясина, где будет заниматься отстрелом и разделывать оленей, согласно выданным лицензиям. Госпромхоз брал на себя все заботы и затраты по заброске охотников и вывозке продукции, а также обеспечивал бригаду лодками, моторами, продуктами и т.д. А до начала охотничьего сезона, – это около двух недель, бригада обязуется выполнять разные работы по хозяйству по указанию директора.

Вот тут то мы и вляпались.

Из бригады охотоведов было создано три похоронные группы. Работа этих групп заключалась в следующем. Город Норильск стоит в тундре, с одной стороны к городу идет железная дорога из Талнаха, – когда-то знаменитой комсомольской стройки, с другой стороны, из Дудинки, тянется газопровод. Трубы газопровода располагаются на высоте одного метра от земли. И вот в этот конус с севера идут стада оленей. Многовековые миграционные пути пролегали здесь. Олени здесь шли, когда города и в помине не было, и дороги с газопроводом тоже. Вот и сейчас они шли этим привычным путем, осенью – на юг, весной – на север. Некоторые, конечно, переходят через железнодорожное полотно, другие проходят через газопровод, по специальным воротам, а большое количество идет прямо в город.

Да, да, преодолевая страх, следуя вековому инстинкту, отрешенно бредут отдельными группами по городским улицам и дворам.

В городах, естественно, есть охотники. Так называемые охотники. Вот они в азарте, в пылу страсти, загоняют вымученных животных в подъезды, в кладовые, в гаражи, режут их там (называется охотой). Кто-то берет мясо, – редко кто, а в основном вырезают язык, снимают камаса. Всё. Остальное здесь же бросают, и это всё лежит и разлагается, тепло же ещё, хоть и осень. Вот и создавались госпромхозом похоронные команды для сбора по городу останков оленей, вывоза их за город и сжигания. Были случаи, когда протухших оленей приходилось стаскивать с площадки пятого этажа. Такая работа студентам явно не нравилась. Но договор – есть договор. Ближе к осени миграция усилилась, олень пошёл плотнее. Один раз в день останавливался весь транспорт в городе, прекращали работу предприятия, и все выходили на улицы, чтобы выгонять из города оленей. Позднее такую операцию стали проводить два раза в день.

Что было положительное в работе похоронных групп, так это то, что вечерами давали спирт, – руки мыть. Это правильно. Это по душе.

Часть III

Завезли бригаду охотоведов в тундру на барже.

Когда проплывали по озеру Пясина, поднялся шторм. Это было серьезное испытание. Правда, от ребят ничего не зависело, они просто были пассажирами. Баржа болталась на тросу за малым рыболовным сейнером (МРС) как воздушный змей на нитке. Если кто и не страдал морской болезнью, то в этой ситуации застрадал. Все, как есть, переблевались и повымазались в этой блевотине с головы до ног, так как занимались этим непристойным делом, исключительно лежа, не поднимая головы.

Даже на четвереньках было удержаться невозможно, такая была болтанка. Когда же все внутренности были вывернуты на два раза и завязаны морским узлом, просто лежали и до боли орбит пялили друг на друга глаза, судорожно всхлипывали. Видимо жалели, что всё так быстро выблевалось.

Когда вышли с озера, болтанка прекратилась и все повылезали на верхнюю палубу. Были бледные, с дрожащими руками, но с огромным желанием жить дальше. Начали замечать взлетающих уток, перебегающих по тундре зайцев, которых было множество, перепархивающих тундровых куропаток. Вдалеке проплывали косяки гусей, прижимаясь от ветра к самой земле.

Кстати, о малочисленности видов в экстремальных зонах земли.

Действительно, в тундре разнообразие диких животных не богатое. Зато численность особей этих видов существенно отличается от благополучных регионов. Так, например, численность того же зайца беляка в таёжной зоне составляет два-три штуки на километр, а в тундре их на той же площади можно обнаружить до десяти. Но в тайге можно встретить другие виды, – соболь, колонок, норка, белка и прочие, которых нет в тундре. Конечно, по годам эти показатели колеблются, но значительное превышение количества особей одного вида в экстремальных зонах сохраняется.

Выгружались на пустынный берег быстро и весело. МРС дал прощальный гудок и, развернувшись почти на месте, потащил облегченную баржу в обратный путь. Шустро поставили пару десятиместных палаток, у одной из них уже горел костер с огромным котлом воды.

Валеру назначили поваром, – он в армии хлеборезом служил. Своим назначением он был крайне не доволен, но дисциплина в бригаде была строгой, – решения бригадира обсуждению не подлежали.

Несколько дней ушло на обустройство лагеря и строительство вешалóв – складов, где хранятся туши мяса. Всё это было устроено добротно, на совесть. Чуть поодаль, в отвесном берегу, вырыли приямок, – до мерзлоты, для того, чтобы туда ставить бочки с присоленными внутренностями – печень, сердце, легкие, почки. А совсем в стороне еще один приямок, – туда будем сваливать кишки.

Когда все подготовительные работы были закончены, бригадир произвел следующие назначения: стрелки – три человека, мотористы – три человека. Это вообще счастливчики. Остальные будут работать на таборе – обдирать добытых оленей.