Глава 5. На особом положении

Перед отправкой в экспедицию мне требовался хотя бы небольшой отдых. Я отказался от дел семейных, отказал всем, кто хотел со мной встретиться, чтобы выспаться с расчетом на раннюю отправку: раньше выедешь, быстрее доберешься.

Мысли о том, чтобы направить в экспедицию других людей, выделить хотя бы отряд, я отмел сразу. С бандитами разобрались еще прошлым годом – после того, как нападения прекратились, в лесах больше никого не видели, и сообщений о об угрозе тоже не было.

Поэтому я не видел никакого смысла в том, чтобы нанимать людей в экспедицию. И так хватало дел.

Солнце еще толком не встало – небо едва начало алеть, а я уже барабанил в дверь Леверопа, чтобы вытащить его наружу. Предстояло отправиться в путь, причем сделать это на лошадях по возможности – однако я не исключал возможности, что в лесах могут встретиться какие-нибудь твари, так что пара помощников не повредит.

Но на примере того же Леверопа – чем меньше людей, тем быстрее они будут двигаться и тем дальше дойдут. Самым главным было то, что я надеялся добраться до места без приключений. Совсем без приключений, то есть, в идеале, даже ноги не промочить.

Слишком уж сильно я подрастратил собственные силы и нервы в Заречье, чтобы устраивать еще одну битву с огромными медведями, ящерицами или чем-то там еще – более гигантским или противно-мелким, наподобие гоблинов.

Левероп, как отличный помощник и телохранитель, был готов еще с вечера. Провиант на несколько дней с расчетом, что мы можем задержаться – и уверенность в быстром решении этой непростой задачи.

Как бы удивительно это ни звучало, но я даже не рассчитывал на везение. Тем не менее, нам повезло – и повезло очень сильно, потому что за полтора дня, не встретив ни одного серьезного препятствия, мы добрались до нужного нам места.

– Собственно, пришли, – Левероп в десятый раз повторил прыжок с лошади, так как местами в лесу было довольно топко – приходилось, чтобы не просадить лошадь по брюхо в жижу, слезать и обходить стороной. – Вот отсюда начинается, – он ткнул пальцем себе под ноги, – и туда… и туда, – руками он раскинул довольно широко, охватив приличные площади.

На мой взгляд, такие площади следовало бы раскапывать сперва, сняв первый слой, а потом уже прорабатывать шахтами, но это вновь означало еще большие траты.

– Южный предел, – вырвалось у меня. – Ведь деревня Южная осталась почти в дне пути к северо-востоку. Сюда бы отряд на постоянное проживание. А потом… – и сам запнулся.

Прежде, чем сюда отправить отряд даже в двадцать человек, ведь меньшим числом здесь не протянуть, его надо было где-то достать. Бережок расширялся и требовал улучшения безопасности, Нички выстраивали свою линию обороны, Артую требовалось усмирить, а положение Заречья было таким невыгодным, что туда и двух сотен солдат было бы мало для гарантированной стабилизации.

О каком военном захвате этого богами забытого места можно было вести речь? Но все же это было необходимо. Двадцать воинов, около тридцати строителей, а потом еще и фермеры, переселенцы и так далее – все только ради того, чтобы прокормить местных шахтеров и обеспечить их защитой. Получалось, что не меньше сотни человек должно жить здесь, на предварительно расчищенной территории, которая подготовится за то время, что мы собираем металл, разбросанный прямо по земле.

– Как-то так, – Левероп развел руками. – Еще около трех дней в том же темпе на юг – доберемся до больших равнин. Может, проще наладить отношения с их жителями?

– Ну уж нет, – отмахнулся я. – Это слишком долго. Несколько дней в пути, без гарантии результата на переговорах – можно потратить не одну неделю. И что за это время случится в Рассвете. Давай лучше мыслить более приземленно. Буквально.

Я наклонился к земле и посмотрел на темневшие посреди редкой травы камни. Точнее, камнями это выглядело лишь издалека, и при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это и есть тот самый металл.

Цвет, вид, вес, даже звук, когда одним камнем били о другой – все говорило о том, что передо мной действительно лежал металл. Вопрос лишь в том, насколько много его было.

Задрав вверх голову, я попытался посмотреть на деревья. Вроде бы те же сосны, но что-то в них было неуловимо не то. Они выглядели больными. Тоньше. Выше. И отдавали какой-то рыжиной в хвое. Связать два факта между собой не составило никакого труда. Наличие таких деревьев гарантировало присутствие металла в земле.

Ради интереса я взялся поковыряться в земле. Булыжники металла имели разный размер от куриного яйца до хорошего валуна, который я даже откопать не мог.

Здесь сразу же стоило бы обустроить и плавильни. Зачем возить сырец, когда этот же больной лес можно пустить на костры. Выгода в ресурсах оборачивалась большими людскими затратами: плавильни требовали еще людей. И добровольцев жариться у горячих печей явно не было.

Металла мы с собой наковыряли на пробу не очень много, чтобы не утяжелять обратную дорогу. Полное отсутствие приключений компенсировалось атакой кучки особенно наглых гоблинов, которые, пока мы собирали металл, тихо подкрались и хотели атаковать со спины.

Левероп разрубил размашисто парочку тех, что подошли совсем уж близко, я прикончил еще одного, а затем мой телохранитель ловко подрубил и обезглавил четвертого наглеца. Крысоподобные мордочки остались удивленно таращиться в небо, когда мы, уже груженые металлом, двинулись назад.

В целом я не видел проблем с обустройством нового селения, кроме нехватки людей. Обширные поля, которые только перекапывать, чтобы выбрать весь металл, можно было несколько недель, давали нужный ресурс, который сейчас был куда более важен политически, чем экономически: мы переставали зависеть от Неогона и его поставок. Можно было давить на него иначе, но требовалась бы пара дней, чтобы первые телеги с металлом прибыли в Рассвет, где его изначально переплавили для работ и тестов.

А потом уже можно было бы откатывать назад все наши торговые договоренности с Полянами – часть их ресурсов нам давало Заречье, часть мы добывали сами. Еще часть выросла бы позднее. Зависимость сводилась к нулю и открывала нам путь на Артую, которую можно было прижать, не оглядываясь на Неогона и его захватническую политику.

Заночевали мы нарочно подальше от этого приметного места, чтобы не привлечь лишнего внимания, а с рассветом отправились в обратный путь. Я еще раз обратил внимание на то, что лес позволяет проехать небольшой телеге без прорубания просеки, однако дорогу привести в порядок все равно придется – иначе в первые же дожди появится масса проблем.

Голова так и не отдохнула, заполненная все более сложной и дорогой логистикой. Например, забираться в такую даль за лесом было бы уже невыгодно – слишком много времени, слишком много сил. Чересчур много людей потребовалось бы на это. С металлом проще.

В итоге я всю дорогу промолчал – Леверопа это ничуть не беспокоило. Он отлично понимал мои трудности, ведь он был… тут я посмотрел на него более внимательно: стоило расспросить его более подробно о том, кем он был. Единственное, что я фактически знал – он был дворянином. Может, его разумнее было бы оставить в управлении?

Грунд Крола стал нашей первой точкой по возвращении домой. Мы лишь слезли с лошадей, чтобы размять ноги, да угостились местной стряпней – до готовки уровня Мати было еще далеко, но все же вполне пристойно после долгой дороги.

– Пахнет кострами, – как-то мечтательно произнес Левероп.

– Угу, – кивнул я. – Здесь же валят лес.

Но запах не исчез даже когда мы отдалились от Грунда на несколько сот метров. А стоило нам выбраться из леса, как столб дыма, поднимающийся в небо перед нами. Выглядело все, точно это извергался вулкан: стоял гул, в лицо летел мелкий пепел, но не было слышно ни треска, ни криков, а огонь и вовсе не был виден. И все-таки в Рассвете был пожар.

– Живее! – прикрикнул я, ускоряясь.

Левероп не отставал, но вдвоем мы едва ли могли что-то сделать. Поэтому Рассвет мы постарались обогнуть с юга – и это стало нашей первой ошибкой. Лошади, перепуганные от дыма, уставшие от долгой скачки, сперва не хотели ускоряться, а потом, когда оказалось, что огонь по траве расползается от города, и вовсе встали на дыбы, едва не сбросив нас с седел.

Мы еле-еле заставили их развернуться, чтобы во второй попытке мы смогли бы обогнуть город с севера – соваться на улицы, где должно быть много людей, стало бы настоящим безумием.

К счастью для нас всех, уставшие лошади не могли нестись, как безумные, а пепел норовил забить не только глаза, но еще и нос, и рот – и я не рискнул мучить животное бесконечными попытками ускориться. Оттого, когда мы с севера вышли на дорогу между Рассветом и Валемом, то успели остановить лошадей до того, как они врежутся в людей.

Организованный поток двигался в обоих направлениях. Двигались еще и обозы – телеги, запряженные парой лошадей, на которых стояли закрытые котлы с водой. Не составило труда услышать, как она булькает, когда повозки переваливались со стороны на сторону на ямах.

В сердцах я скинул металл Леверопу и, пробившись через плотный поток людей, которые тушили пламя, помчался дальше на восток, навстречу ветру. Оттуда было видно, что и как горит, а еще можно было убедиться в том, что не пострадали хотя бы фермы.

Южная часть города почти не занялась, хотя отдельные строения горели – оттуда и огонь, что перекинулся на траву. Я понимал, что деревянный город рано или поздно сгорит, но не предполагал, что это произойдет в первую же его весну.

– А полыхает знатно, – проговорил Мьелдон.

– Что? – ахнул я. Впервые мне захотелось ударить этого человека, пусть даже его слова и были бы обычной шуткой. Но то была обычная неудачная шутка.

– Это случается с каждым деревянным городом. Не произошло бы сегодня – случилось бы в течение года. Даже в мирное время, – он развел руками. – А сейчас война.

Я уже взялся перебирать причины, собрался искать виновных, но посмотрел на монаха:

– У тебя есть способ потушить пожар быстрее, чем это сделают люди при помощи ведер и бочек?

Мьелдон покачал головой.

– Огонь нельзя заморозить.

– Но зато можно вызвать дождь, – настаивал я, отчаянно пытаясь подобрать хоть какое-нибудь, пусть даже не самое адекватное решение.

Монах вздрогнул и тут же сунул руку во внутренний карман, но тут же замер на месте. Я посмотрел на него пристальнее, как если бы тот был должен Рассвету два ящика золота:

– Можно, – медленно проговорил он.

– Так действуй!

Руны из Монастыря имели особую силу. С ними можно было и лес быстро вырастить, а не только простую молнию выдать. И все же Мьелдон медлил, как будто он сомневался в том, что действительно сможет помочь. Во второй раз подряд мне захотелось его ударить.

– НУ! – заорал я так, что он вздрогнул.

Но все же послушался. Правая ладонь его была сжата в кулак – там наверняка находилась руна. Обе руки он вскинул к небу, задрав их так, что широкие рукава спали до самых локтей. Над головой он соединил обе руки и начал вращать их, превратившись в какое-то подобие мельницы.

После нескольких вращений – точного количества я не мог назвать, потому что сбился со счета, – Мьелдон расцепил руки, зажмурился и растопырил пальцы, прижав руну одним лишь большим пальцем.

Эффект от его магии сказался почти сразу же. Поднялся ветер, который за считанные секунды сделался сильным, порывистым. Он зашумел в кронах сосен, пригнул траву к земле и заколыхал мантию Мьелдона.

В следующие секунды порывы затушили траву, которая занималась все ближе к лесу, и языки пламени тут же обратились в бесполезный вонючий дым. Но огонь в городе был не таким предсказуемым – здания были во всех направлениях от пламени и куда бы не дул ветер, везде находились строения: жилые дома или производственные кварталы.

Я собрался было прикрикнуть на монаха еще разок, чтобы тот действовал более эффективно, но небо потемнело и пахнуло дождем. Загремел гром, молнии принялись рассекать небо – все это произошло за следующую минуту.

А потом зашумел ливень. Я видел немало дождей весной и прошлой осенью. Часто дожди заходили с Нируды, но, когда они шли со стороны леса, шум капель был слышен издалека. Сейчас все было иначе. Капли упали одновременно везде и сразу. Крупные, холодные – почти ледяные.

Я промок мгновенно. Ряса Мьелдона потемнела. Лошадь, поводья которой я все еще держал в руке, дико ржала, начав рваться на волю. Шум ливня почти сразу же перекрылся шипением, которое доносилось из города.

Воды было столько, что у меня текло по лицу, а город почти мгновенное погрузился в мутное марево.

– Сколько продлится дождь? – спросил я монаха и понял, что он меня не слышит. Пришлось повторить вопрос гораздо громче.

– Минут десять, не больше, – Мьелдон повернулся ко мне – его лицо выглядело неожиданно усталым: под глазами залегли темные круги, точно он не спал несколько ночей.

Я стоял, ощущая какое-то непонятное облегчение. Надо было пройти через это, перетерпеть, дождаться конца. И, по возможности, смолчать о том, что монах спас Рассвет. Или сказать, что это сделал я?

Дождь сразу же отошел на второй план. Подняться в глазах жителей или лучше вознести Мьелдона? Монах меня пугал. Неожиданным появлением, как если бы он телепортировался прямо за мою спину. Видом. Словами про Рассвет. Тем, как долго он думал, стоит ли нам помогать.

Сторона Монастыря отстранялась. Монахи уже давно отошли от сотрудничества с нами, а Пирокант в открытую требовал невозможного. Вероятно, что Мьелдон просто метался между мной и собственным начальником. Поэтому надо было сделать так, чтобы монах чувствовал свою связь с Рассветом, ответственность за людей, в том числе тех, которых он спас сегодня. Это требовалось для меня – эгоистично, но так проще будет контролировать Монастырь через подчиненного Пироканта.

То, что город еще несколько дней будет на особом положении – факт. То, что надо будет принимать новые решения, чтобы сделать его более безопасным, защищенным от пожаров и огня – однозначно. И, самое главное – надо было установить причину, по которой в Рассвете полыхали несколько кварталов.

Дождь не прекращался. Он лился с неба, как будто сама Нируда поднялась ввысь, а потом рухнула с огромной высоты, обернувшись дождем. Я промок до нитки, но чувствовал, что Рассвету становится лучше. Нет больше жара, нет огня, а целые районы – южные, производственные – остались целыми.

Целыми были и фермы к востоку, не пострадала от пожара рыночная площадь. Виднелась таверна Мати, которая с места, где стояли мы с Мьелдоном, не закрывалась жилыми домами. Она тоже не пострадала.

Я выдохнул так, будто не дышал целый день. Пожар был потушен. Город, точнее, большая его часть, была спасена. Да, это не последняя напасть, которой он подвергся, но я был уверен: некоторые решения, изначально заложенные в основу Рассвета, спасли его от полного выгорания.

Широкие улицы, мощеные или нет, давали расстояние, достаточное для снижения температуры. Впрочем, стоило убедиться самому, что имело было сожжено в столице. После Простора, который горел дня три тому назад, второй пожар подряд – не случайность. Надо было сразу же искать следы, выделять людей.

– Пойдем, – мягко сказал я монаху, когда кончился дождь. – Надо работать.

Мьелдон провел по лицу ладонью, с облегчением выдохнул и, пошатываясь, пошел рядом со мной. То, что его состояние явно ухудшилось, не укрылось от моих глаз, но я не стал задавать вопросов сейчас. Все потом. В первую очередь – Рассвет.