Глава 4. Когда все зашевелились

Я ожидал совершенно другого, когда прибыл в Оплот. Другого во всех смыслах.

Впервые я оказался в этом месте. Впервые я забрался еще дальше на восток, чтобы оценить, как живет Мордин в тех землях, которые никогда не забирал себе Пакшен. И был удивлен.

Поражало обилие каменных строений – словно Оплот не был простой деревушкой. Он был какой-то крепостью, невероятным местом, точно его из какой-то сказки выдернули.

Улицы, хоть и грязные, как за пределами селения, были ровны. Строения почти не выделялись, не были хаотично выстроены. Ровные улицы бросались в глаза. Серость казалась строгой, не мрачной, но и не вычурной.

В центре была площадь – такая же ровная и строгая, как и все вокруг. Я решил, что она квадратная – стороны выглядели одинаковыми, куда ни посмотри.

Из-за того, что нас сопровождали постовые, которые шли по большей части впереди, никто не трогал нас. Может, не тронули бы и в том случае, даже если бы мы двигались без сопровождения. Факт оставался фактом – мы в целости и сохранности добрались до самого центра Оплота.

Телеги мы развели по площади, продемонстрировав местным жителям все великолепие – тройки лошадей в том числе – затем развернули в ряд телеги, поставив их удивительным образом так же ровно, как стояли и здания в окрестностях.

– Что там? Что?

– Кто они?

– Откуда? Неужели…

Жители перешептывались, кучились, толкались, вели себя так, точно приехали не телеги с телами, а какой-то цирк. Но напряжение ощущалось. Я видел его на лицах людей, слышал в тонах их голосов. Замечал, как вторыми и третьими рядами проталкиваются те, кто не успел подойти. Или это были желавшие напасть?

– Кто вы? – мужчина форм и размеров Кирота, только потолще, без труда пробился через жителей и вышел к нам на площадь.

– Мы те, кто несет мир, несмотря ни на что, – прогремел я, не вставая с телеги.

Теперь я не просто увидел, а буквально услышал в шорохах, как головы местных повернулись ко мне. И понял, что надо продолжать.

– Мы те, кто выстоял, когда на нас вероломно напали. Те, кто пришел сюда не с мечами в руках. А чтобы вернуть то, что Мордин дал нам.

Я дал сигнал всем спешиться и собраться. Больше двадцати человек слезли с телег и построились рядом со мной. Получилось, быть может, не слишком эффектно, но кучка вооруженных незнакомцев производила совершенно иное впечатление.

– Мы те, кто не убивает людей, – продолжил я. – Но здесь, в этих телегах, лежат те, кто вчера пришел в Простор. – Вы же еще помните, что там живут такие же люди, как и вы? Помните?!

– Да, – ответил все тот же дородный мужчина. – Вы много говорите, но так и не ответили на мой вопрос.

– Я дал достаточно ответов. Мы привезли тела тех из ваших воинов, кто погиб, чтобы вы могли воздать им почести, как полагается. Не скажу «по достоинству». Погибнуть в грязи, ночью, во время неожиданного нападения – никакого достоинства нет. Как нет никакого достоинства умереть, убивая бывших сограждан.

По всему Оплоту повисла тишина, которую не нарушал даже инструмент кузнецов, которых в таком большом поселении должно было иметься предостаточно. Затихли люди вокруг так, будто даже перестали дышать.

Я, оставаясь на прежнем месте, наблюдал. Никто не шевелился – все были поражены, но только чем? Гибелью своих людей? Нападением на Заречье? Моей наглостью?

Здесь, вдалеке от линии фронта, которая не заходила на Оплот ни в эту войну, ни за десятки лет до нее, мирное течение жизни многих сделало мягкими. А тут привычный расклад в один миг порушил человек, пришедший буквально из ниоткуда.

Взгляд мой задержался на человеке, которого я воспринимал, как правителя Оплота. Он явно мог что-то сказать, но понимал, что находится между молотом и наковальней. Рисковать, соглашаясь со мной, он не мог, потому что мог легко лишиться собственного поста. Точно так же он не мог и спорить со мной, потому что из двух десятков вооруженных людей каждый мог успеть снести ему голову.

Я едва ли отдал бы такой приказ, но правитель Оплота не знал меня и явно предполагал самое дурное, а потом молчал, давая мне возможность продолжать дальше.

– Мы, Рассвет, – громко продолжил я, – не видим смысла в этой войне. Когда мы пришли в Заречье, кровь не пролилась. Почти. Южный форт, который нам сдали, тоже бескровно, мог стать символом мира, возле него можно было договориться. Но отряд направили и к форту, и к Простору. Результат вы видите. Прочие ваши солдаты, которым повезло выжить, отправятся трудиться на благо Рассвета. Им сохранят жизнь, но их усилия будут направлены на строительство нового мира с тем же рвением, с каким они собирались его уничтожить.

Я спрыгнул с телеги, и мои солдаты окружили было меня, но я раздвинул их так, чтобы видеть дородного человека, а затем направился к нему, шагая чуть впереди группы. Жители Оплота замерли.

– Телеги с телами я оставлю здесь. Буду очень признателен, если транспорт с лошадьми вернется обратно, – сообщил я ему. – И сочту это шагом к миру. В противном случае, и, если будут новые атаки, мы найдем телеги, чтобы вернуть вам новые тела.

Говорил я негромко. Пугать людей не входило в мои планы, но надо было, чтобы власть имущие наконец-то сообразили, что шутки кончились.

– Я не имею отношения к нападению на ваши земли, – тихо ответил дородный правитель Оплота. – Но ваш жест оценил. Не ошибусь, если сейчас говорю с самим Бавлером?

– Именно так, – отозвался я. Стоявшие рядом со мной люди уже давно держали ладони сомкнутыми вокруг рукояток мечей. – Мы закончили!

Слова прозвучали приказом не только для моих людей, но и для безымянного правителя Оплота. Он как-то вытянулся, став даже внезапно меньше в талии.

Селение мы покинули на лошадях, но я чувствовал, что сюда тянет вернуться, пройтись по этим улочкам, прочувствовать то, что казалось мне когда-то смутно знакомым. Вероятно, в Северном Союзе много таких городов – сложно представить, чтобы среди скал стояли деревянные домишки, разбросанные по утесам.

Тем не менее, многое было сделано лишь за несколько часов. Мы расшевелили Оплот, расшевелили Рассвет! Это я выяснил, когда мы вернулись в Простор. Там уже был Анарей, там находился мальчонка, который подбежал к нашей делегации, как только мы прибыли:

– Я все доложил! – сообщил он с гордостью. – Назад меня привезли на лошади!

– Молодец, постарался, – усмехнулся я. – Может, ты хочешь к нам, в Рассвет? Понравилось тебе там?

– Не, – малец сперва отмахнулся, не подумав, а потом застыл, как статуя. – Я только хотел сказать, что папке помогать надо. Тут я нужнее.

– Ну, подрастешь, ждем, – я подмигнул ему и посмотрел на происходящее.

В Просторе жизнь не просто зашевелилась, а начала закипать. Совет, каким бы составом он ни принимал решения, но сделал это максимально эффектно.

Во-первых, прибыло десятка два конных. У меня не было уверенности, не пострадало ли наше хозяйство после этого, но конные войска при должном умении всадников стоили пеших минимум один к пяти. Это было лучше, чем потерять на посадке день или два. Безопасность должна быть превыше всего.

Во-вторых, за время нашего отсутствия жители взялись основательно за работу. Часть пострадавших строений, которые обгорели сильнее всего, не начали восстанавливать, а разбирали, причем основательно. За обновление жилищ взялись со всем усердием, как и не было бессонной ночи.

– Мне следовало быть здесь, – ответил Анарей на немой вопрос, который, похоже, он задавал сам себе. Я не собирался допытываться у капитана, почему вместо того, чтобы быть в одной опасной зоне, был в другой.

По сути, все Заречье было этой самой опасной зоной, и я не мог ругать капитана за то, что он был не там, где напали. Хотя разведка – это по его части.

– Ты же не знал, что ударят именно по Простору, – ответил я, стараясь, чтобы мои слова звучали максимально нейтрально, без вины капитану.

– По моим сведениям, Мордин должен был попытаться отбить Южный форт почти всеми свободными у него силами. С севера на нас должен был насесть Пакшен – но ударили не туда. К счастью, Старый Порт еще в порядке, а это значит, что, нападения не будет.

– Странно слышать от тебя такие слова, капитан.

– Дозоры уже усилены, разведчики докладываются своевременно. Враг – далеко, – отчитался Анарей, вспомнив хотя бы на миг, что он – военный.

– Как и сегодня ночью, – напомнил я.

– Угрозу устраним, – ответил Анарей. – Ты будешь здесь?

– Я отправлюсь в Рассвет, как только все устаканится. Здесь надо поработать как можно лучше. Много чего предстоит восстановить. Людей не отталкивать, – кратко резюмировал я. – Каждый, кто остался здесь – наш человек. Никаких гонений! – чуть громче добавил я, чтобы у Анарея не осталось никаких сомнений в том, что не стоит мучить здешних, пытаясь вызнать шпионов.

– Да, правитель Бавлер, – устало ответил капитан. – Пришли к нам кого-нибудь из строителей на постоянную работу. Отля не может регулярно сюда ездить.

– Сенок, – тут же ответил я. – Он такой же толковый строитель, если только он не отбыл в Бережок помогать Кироту. Найдем.

И тут же подумал, что пора бы заводить гонцов в придачу к печати, которая закрывает письма правителя Бавлера от посторонних глаз. Быстро, удобно. Но затратно. Десяток мальчишек вскоре сменится десятком тренированных бойцов, а дальше…

– Приведу я сюда еще людей. И так мальчонка сбегал – должны привезти побольше ресурсов. Особенно прошу проследить, чтобы Эброн, если вернется, действительно работал на нас. Следи за ним, смотри, чтобы ничего лишнего не приехало, и ничего нужного не уехало на его телеге. После того, как провалились наглухо две лобовые атаки, Мордин предпримет либо вылазки, либо будет использовать шпионов. Эброн в нашем случае – первая жертва.

Раздав указаний, я переговорил с некоторыми жителями, чтобы убедиться в том, что они справляются, а также убедить их в том, что Рассвет их не бросит. И только после этого, взяв с собой Леверопа и Фелиду, направился в столицу.

– Заречье прямо-таки забурлило, – не скрывая удовольствия, проговорил телохранитель.

– Лучше бы это были мирные тылы, тогда бы ничему не пришлось бурлить. Пленные прибудут в Рассвет в лучшем случае парой дней позже, – я взялся рассуждать вслух.

– Мы могли бы отправиться на могилу родителей, – предложила Фелида. – Ты мог бы вспомнить что-то еще, что-то важное!

– Важное… – протянул я. – Что может быть более важным, чем постоянные нападки на наши земли! Сейчас мы отстояли Заречье, лишили врага сотен воинов. Даже если у него было три тысячи солдат, в чем я сильно сомневаюсь, мы достаточно потрепали его свободные силы, которыми он мог отбить Заречье обратно!

– И что же в таком случае нам надо делать сейчас? – скептически спросила сестра.

Я не сдержался.

– Ты набивалась ко мне в советники, так скажи, что надо делать, когда тебя атакуют с одной стороны, а еще есть угроза с двух других??

– Уж никак не создавать себе образ колдуна, который может убивать людей одним лишь движением руки! – почти закричала она.

– Этого он никак не создал, – Левероп покачал головой. – Что он там ночью показал, кто мог увидеть это?

– Да хотя бы пленные, которых десятками привезут в Рассвет! И что ты с ними делать будешь? Ну, допустим, заставишь копать свой канал. Что дальше? Кто будет их кормить? Где они будут жить?

– Для пленных, они же – преступники… – начал я.

– Уверен, что надо их такими словами клеймить? – Фелида словно пыталась меня образумить на ровном месте. – Ты же понимаешь, что это сейчас они – преступники. А потом? Посмотри на своего телохранителя. Разве ты его не таким же взял к себе на равных, таким же жителем Рассвета? И не вздумай говорить мне, что это – другое! – почти прокричала она.

Паузу мы взяли, когда надо было посторониться, чтобы пропустить еще колонны людей и телег, которые шли со стороны Рассвета. Оттуда двигались и телеги с бревнами, и воины, которым надлежало перевезти пленных, и много прочих людей, как я успел заметить, мастеровых – с собственным инструментом и на повозках.

Спрыгнув с телеги, на которой мы возвращались обратно, я спросил у пеших, кто их возглавляет и получил разумный ответ: Сенок. Сам он шел в конце колонны, и я выцепил его на пару минут, чтобы он объяснил, к каким результатам привело мое послание.

Оказалось, что Иерипон прекрасно распорядился освободившимися людьми, у которых закончилась посевная. Все-таки, меня не было довольно долго, а большая часть работ завершилась еще до того, как я покинул Рассвет. И оттого свободных рук стало гораздо больше.

Сенок посетовал лишь на то, что металла в столице становилось все меньше, а потому вскоре могли появиться проблемы с инструментами, которых в нормальном виде тоже становилось все меньше и меньше.

Далее он присоединился к хвосту колонны, а мы, как только улеглась пыль, направились дальше.

– Может, канал подождет? – спросила Фелида. – Да и инструментов мало.

– Твои предложения, – помолчав немного, спросил я. – Ты же понимаешь, что дело не только в инструментах – если их мало, так их в любом деле мало.

– Надо двигаться к металлу. Ты уговорил Латона прорубать просеку. Левероп нашел место, где металл лежит буквально под ногами. И его там много, очевидно? – уточнила сестра у моего телохранителя, некогда бывшего разведчиком.

– Довольно много. Куски весом в несколько килограммов лежали нетронутыми прямо на земле. Даже если просто добраться туда на телегах, несколько сот килограммов металла можно привезти в Рассвет, – ответил Левероп.

– Не копая земли? – теперь уже вопрос задал я, пытаясь одновременно с этим вспомнить, что же раньше говорил мне мой телохранитель.

Помех на пути было немало. Не просто немало – целая гора проблем имелась. У нас уже был негативный опыт работы, а потому взяться за очередную просеку, означало попытаться вооружить пленных или потратить на их охрану почти такое же количество свободных рук. Которых, я знал, у нас не было вовсе.

Кроме того, снабжение вытянутых рабочих маршрутов означало дополнительные расходы и оттяжку новых рук. Довезти котелок с едой или хотя бы несколько окороков, чтобы еду приготовили на месте – каждый раз надо продлевать маршрут.

При этом большое количество людей на одной вырубке – проблема. Их надо растягивать или дробить на группы, но все они, кроме первой, окажутся отрезаны от поставок еды. Решать надо было кардинально, но просто.

– Мы же с тобой можем отправиться на юг? – спросил я Леверопа.

– Вдвоем?

– Сестру надо оставить за главную, чтобы она могла, вдруг чего, утихомирить прочих в Совете. Послать весточку, если Севолап будет чудить или появится кто-нибудь из Монастыря, чтобы снова показать, кто здесь главный. Фелида отлично с этим справится.

– Я не собираюсь оставаться в Рассвете!

– У тебя нет выбора. Сейчас – нет. Мы с Леверопом должны быстро посмотреть, что к чему, оценить, понять, есть ли возможность избежать просеки. Может, мы сможем малой кровью пробить дорогу, чтобы хотя бы посуху, пока земля стоит, привезти металла, сколько получится. А пленных оставить под присмотром между столицей и Валемом, где они займутся водой. Канал нам нужен.

Но когда мы оказались в Рассвете, и первым делом я поделился мыслью с Кролом, который частенько придумывал всякие механизмы, он согласился с тем, что просеку рубить неразумно, но и даже расширение небольшого прохода посчитал неразумным:

– Как-то тут все зашевелились… – начал он, оценив, похоже, количество жителей в столице. – Металл тяжелый, если ты вдруг забыл, Бавлер. Гораздо проще сделать узкую телегу, которая будет заполнена доверху, чем большую телегу, которая повезет на донышке. Понимаешь?

– Сделаешь такую? – спросил я.

Плотник смутился:

– У меня и без того куча дел. А телеги нам…

– Что – телеги? Так никто и не начал делать, кажется? Пусть Перт разберется. Скажет, что это все – на нужды защитников Рассвета.

Левероп тихо фыркнул у меня за спиной.

– Фелида, – попросил я.

– Проконтролирую, – она развернулась и пошла прочь.

По столичным улицам мимо нас прокатилась тройка телег с бревнами, подняв пыль столбом. В другую сторону прошли две телеги с щебнем и остановились, приготовившись скидывать его на дорогу. Вардо работал тоже. Шевелились и правда все.