Присутствующие переглянулись и на их лицах появилось выражение недопонимания и тревоги. Рэй внимательно следил за каждым из членов совета и отметил про себя невозмутимый вид директора ЦРУ Билла Саймона. Тот словно уже знал наперед каждое его слово и имел ответ на любой вопрос. Рэй перевел взгляд на Президента, тот едва заметно кивнул ему.

– Информация поступила от надёжного источника, – продолжил Рэй. – Наш агент, которого мы внедрили в «Аль – Джамаат», присутствовал на собрании глав этой организации. Ему удалось узнать, что на территории Сирии, под одним из древних храмов Пальмиры, находится некий артефакт, своего рода портал, создающий аномальную зону вокруг себя. В двух словах: этот артефакт искривляет пространство—время. Поясню на примере кротовой норы. Это искривление – деформируют ткань пространства—времени, создавая «тоннель» между двумя точками. Вход и выход этого тоннеля могут находиться в разных эпохах из-за релятивистского замедления времени. В итоге: объект, войдя в один конец, выходит из второго – фактически попадая в прошлое или будущее. Но это чисто теоретическая схема.

– Мне помнится, – заметил Президент Рэю, – ВМС США (Военно—морские силы США) уже делали нечто подобное – «Филадельфийский эксперимент», кажется…

– Господин Президент прав, проект «Радуга», проводился в 1943 году, но весьма неудачно… Мы все ещё в начале пути.

Рэй отчётливо понимал значимость и тем более – секретность данного вопроса. Результаты данного эксперимента убедительно подтвердили: теория Эйнштейна и разработки Теслы не просто верны – они дополняют друг друга, открывая путь к принципиально новым технологиям. Но вслух говорить про это не стоило…

– Сейчас, – продолжил Рэй, – этот артефакт находится в режиме ожидания, но его всё ещё можно включить и задать нужные параметры…

Тут Рэй посмотрел с тревогой на Президента и тот казалось понял его мысль. Он кивнул ему, давая возможность продолжать.

– Последствия могут оказаться непредсказуемыми – как для прошлого, так и для будущего, – продолжил Рэй. – «Аль—Джамаат» стремится завладеть этим артефактом, чтобы перекроить миропорядок по своему усмотрению. Их цель – установить единый ислам на всей планете. Все иные конфессии, равно как и современная наука, будут объявлены вне закона. Власть сосредоточится исключительно в их руках, а центр принятия решений станет единственным и непререкаемым. Альтернатив не останется… Если эта технология попадёт в руки террористов, последствия не нуждаются в долгих объяснениях. Мир погрузится в пучину бесконечных войн, а экономический упадок станет неизбежным спутником непрекращающихся конфликтов. Наступит мрачная эпоха, напоминающая средневековье, где каждый будет озабочен лишь собственными интересами. Человечность и сострадание отступят на задний план, уступив место жестокости, алчности и неутолимой жажде власти. И это лишь один из множества возможных сценариев …

Слова Рэя произвели впечатление материализовавшейся из воздуха бомбы с часовым механизмом на их столе. В воображении каждого мгновенно возникли яркие цифры таймера, тающие одна за другой. В гробовой тишине кабинета отчётливо звучало невысказанное: «Дело дрянь…».

– Что предлагаешь, Рэй? – нарушил тишину глава Белого дома.

Но в этот момент в разговор решительно вмешался директор ЦРУ Билл Саймон. Казалось, он ловко перехватил инициативу у Рэя и теперь стремительно продвигался к решающей точке, словно игрок, рвущийся к очковой зоне.

– Если позволите, господин Президент, – голос Билла звучал вкрадчиво, но твёрдо, – я бы не стал торопиться с громкими заявлениями. Согласен: если информация подтвердится, промедление недопустимо. Однако, где гарантия, что это не дезинформация? Прежде всего необходимо удостовериться в достоверности полученных сведений, а уже затем разрабатывать и принимать контрмеры. Я ни в коем случае не ставлю под сомнение слова Рэя, но…

Билл сделал эффектную паузу, словно игрок, остановившийся в очковой зоне перед решающим броском. Он явно наслаждался моментом, заставляя всех напряжённо ждать его следующих слов.

– Что «но», Билл? – с явным недовольством в голосе произнёс Ричард Кейн.

– Я бы не стал безоговорочно доверять этому источнику. Не исключено, что это тщательно спланированная «оперативная игра» – не более…

– Поясни нам, что ты имеешь в виду, Билл, – президент изобразил искреннее удивление, внимательно глядя на директора ЦРУ.

– На мой взгляд здесь на лицо «двойная игра» или сознательная жертва – своего рода «гамбит» (от итал. gambetto – подножка), ради получения позиционного преимущества. Одна из сторон сознательно «подставляет» нашего агента, чтобы вывести на чистую воду противника и внедрить своего человека в его структуру. Цель – контролировать наши действия и получить стратегическое преимущество в долгосрочной перспективе.

– Иными словами – ты не доверяешь агенту Рэя? – констатировал Ричард Кейн.

– Не совсем. Дело, мистер Президент, вот в чем… – начал излагать свои сомнения Билл, глядя то на директора УНР Рея Брауна, то на Президента США Ричарда Кейна.

Оба ведомства ЦРУ и УНР имели много общего, но вместе с тем были и некоторые разногласия по ряду вопросов. ЦРУ отличалось от УНР более открытым подходом к информированию общественности о своей деятельности, что способствовало повышению его авторитета. УНР, в свою очередь, напротив, стремилось к максимальной скрытности и всегда болезненно реагировало на любые публикации о себе. До создания Управления Национальной разведки, разведывательным сообществом руководил непосредственно сам президент США через Директора Центральной разведки, то есть руководителя Центрального разведывательного управления (ЦРУ).

После террористических атак 11 сентября 2001 года была создана специальная комиссия (Комиссия 9/11). В июле 2004 года эта комиссия представила доклад, выявивший серьёзные недостатки в работе разведывательных служб, их уязвимость и неспособность противостоять посягательствам со стороны иностранных террористов. Это послужило толчком к тому, что Разведывательное ведомство было реорганизовано, а часть полномочий перераспределено.

В коридорах власти Вашингтона развернулась настоящая битва за влияние. Аппарат директора Национальной разведки (DNI) превратился в мощную структуру и теперь выступал в роли независимых агентств с секретным бюджетом, его Директор стремится укрепить позиции в глазах главы Белого дома. ЦРУ и УНР вступили в негласное соперничество, на кону стояли не только деньги, но и возможность определять вектор развития всей разведывательной системы США. Каждая сторона стремилась продемонстрировать превосходство одной из служб.

Президент США оказался в сложном положении. С одной стороны, ему требовалась эффективная разведка. С другой – постоянное соперничество между ведомствами могло привести к катастрофическим последствиям. Секретные бюджеты росли как на дрожжах, а реальные результаты оставались под вопросом.

В этой закулисной войне использовались все доступные методы: от утечки информации до создания ложных отчётов. Информационная война внутри разведывательного сообщества достигла своего пика, когда стало известно о существовании секретных программ, направленных на дискредитацию конкурентов. Каждый отчёт, каждая операция теперь рассматривались через призму конкуренции. Доверие между ведомствами пошатнулось, а система, созданная для защиты страны, начала работать против самой себя. В этой ситуации только решительные действия высшего руководства могли предотвратить полный развал разведывательного сообщества.

В последнее время отношения между директором Управления Национальной разведки США Рэем Брауном и главой Центрального разведывательного управления Биллом Саймоном обострились после раскрытия имени офицера ЦРУ, занимавшегося российским направлением и работавшим под прикрытием. Опубликованный список агентов, лишённых доступа к секретной информации, стал очередным поводом для новых разногласий и камнем преткновения – последней каплей в их безудержной гонке за превосходство.

Сложность в их отношениях заключалась ещё и в том, что корни ЦРУ уходили глубоко в Министерство обороны США и имели военизированный характер. Первые два директора ЦРУ были военными и это объяснялось преобладанием военных подразделений в структуре американской разведки. Что до УНР, то его костяк составляли гражданские. Это фундаментальное различие в составе кадров порождало не только разные подходы к решению задач, но и принципиально отличные взгляды на методы работы разведки.

По мнению Билла —УНР совало свой нос везде куда не следовало и сейчас их агент сумел добыть сведения особой важности. Это подрывало авторитет ЦРУ в глазах Президента, и Билл старался всеми силами помешать этому.

Теперь, когда Ричард Кейн в поисках решения по данному вопросу требовал от обоих ведомств предложений, Билл не мог удержаться, чтобы не подставить подножку своему коллеге.

– Дело вот в чём, – слова Билла звучали откровением, а его пальцы непроизвольно потянулись к воротнику рубашки, словно пытаясь ослабить невидимые путы. Тонкая ткань предательски впилась в кожу, выдавая его внутреннее напряжение.

– Мы не можем полностью быть уверены в достоверности этой информации, – продолжил Билл, в его голосе звучало ярко выраженное опасение. – Там есть определённые… нюансы, которые вызывают у меня серьёзные сомнения и опасения.

Его взгляд метнулся к Президенту, затем к директору УНР, пальцы нервно забарабанили по столу, выдавая беспокойство. Рэй Браун сидел неподвижно, его глаза, скрытые за стёклами очков, внимательно следили за каждым словом и движением собеседника, он почувствовал приготовленный для него подвох и был готов к нему.

– Внедрённый пять лет назад агент Рэя, только сейчас вышел на связь. Насколько я знаю других донесений от него не было. Почему? Понимаю – это закрытая информация, но… его вполне могли изобличить… А что, если он – всего лишь жертва изощрённого обмана? – Билл говорил медленно, с нарочитой весомостью, словно Дельфийский оракул. Он принял таинственный вид, будто подвешивая в воздухе невидимую нить интриги. Даже Рэй, не скрывая любопытства, внимательно следил за ходом его рассуждений, гадая, куда приведёт эта витиеватая цепочка умозаключений.

– Представьте себе картину, – Билл подался вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота. – Ловушка… Тщательно продуманная, дьявольски хитроумная ловушка, которую террористы устроили нашему агенту. Что, если он с ними заодно? Или, быть может, его просто используют вслепую? Мы слепо доверимся его информации – и тем самым передадим контроль над ситуацией в руки «Аль—Джамаат»? А если так – мы окажемся втянутыми в игру, правила которой нам неизвестны…

Он резко замолчал, словно ожидая аплодисментов. Но в комнате повисла напряжённая тишина: никто не спешил ни возражать, ни соглашаться. Все взгляды устремились к Президенту, ожидая его реакции.

– Это понятно, Бил. Ты и Рэй для того и назначены на свои должности, чтобы избегать подобных ловушек, – наконец произнёс глава Белого дома, слегка нахмурившись. – Ты напустил туману, но так и не помог нам прояснить ситуацию. Ты сам-то, что предлагаешь?

Билл Саймон едва заметно улыбнулся – момент для решающего хода был идеален. Теперь можно было аккуратно перебросить мяч на сторону Рэя.

– У меня на этот случай есть пара особых агентов… – начал он уверенно.

– Парой агентов тут не обойтись, – резко перебил его Президент. – К тому же, пока твои Джеймсы Бонды будут всё проверять, мы упустим саму возможность получить в руки этот артефакт.

Он посмотрел на Рэя Брауна.

– Рэй? Я так и не услышал твоего ответа. Твой агент – твоя операция… Что скажешь?

– Считаю необходимым отправить на встречу с агентом спецгруппу и прикрытие – отряд «Дельта», – чётким, уверенным голосом произнёс тот. – Если информация подтвердится, нам будет необходимо первыми обнаружить данный артефакт и вывезти его из Сирии. «Дельта» обеспечит эвакуацию. На случай, если все пойдёт не по плану, следует немедленно применить силовой метод.

– Что ж, вполне разумно… – Ричард Кейн кивнул Рэю и обратился к главе Пентагона. – Митч, теперь твоя очередь, интересно послушать твои соображения. Что скажешь? – произнес Президент и в его взгляде читалось: «Ну Митч, не подведи меня – скажи то, о чем я думаю…».

Все посмотрели на главу Пентагона Митча Пауэра, тот сидел прямо и неподвижно, словно застывшая в мраморе античная статуя, но едва уловив на себе пристальный взгляд главы Белого дома – сразу пришел в движение.

Митч Пауэр, посвятивший интересам страны всю свою жизнь, подходил к закату своей карьеры, но все ещё оставался активным и полным сил человеком. Энтузиазм, с которым он предавался работе, говорил о многом, заставляя коллег и окружающих его людей отдавать ему должное в виде уважения и признания его заслуг. Но при всех его достоинствах, особое впечатление производил его проницательный ум и дальновидность, как грань мудрости и этим он особенно нравился Ричарду Кейну. Стараясь избегать ошибок, Митч, словно заглядывал за горизонт событий и сейчас, наблюдая подковерную игру своих коллег, направив все усилия в деловое русло произнёс:

– Господин президент, если дело обстоит именно так, как рассказал нам Билл, то действовать нужно быстро и решительно. Приоритетом США всегда являлась и будет являться защита страны и её граждан от любого рода угроз и посягательств. Если эти технологии окажутся в руках «Аль – Джамаат» – изменится не только расстановка сил на Ближнем Востоке, изменится абсолютно все. Поэтому выражу своё согласие с решением Рэя и в свою очередь готов перебросить дополнительные силы в распоряжение Центрального командования на Ближний Восток.

Произнося эти слова, Митч обдумывал сразу два направления в которых ему предстояло двигаться: защита страны от мнимой угрозы и получение возможности развития для своего ведомства. Окажись артефакт в руках ЦРУ – он безнадежно будет потерян для Пентагона. Но что, если не Бил, а он первым захватит этот артефакт?

От этой мысли у него перехватило дыхание. Стратегическое преимущество перед потенциальным противником, которое определит будущее Америки и её армии на десятилетия вперёд. Но он так же понимал, что, если ЦРУ узнает о его планах, начнётся внутренняя война между ведомствами, как это уже происходит с УНР. Бюрократические интриги, межведомственные конфликты, возможно, даже предательство – всё это могло встать на его пути. Чтобы добиться успеха, нужно действовать не просто быстро и решительно, а осторожно. Нельзя дать Биллу и его людям опередить его.

В недрах Пентагона стремительно набирал обороты секретный проект «Альфа Х», цель которого было создание нового поколения воинов будущего. Учёные работали над созданием генетически модифицированных суперсолдат, способных превзойти естественные человеческие возможности. В основе этих амбициозных планов лежали три ключевых направления: тонкая работа с генетическим кодом, разработка передовых нейроинтерфейсов и создание инновационных препаратов, способных кардинально менять физиологию человека. Особое внимание уделялось разработкам Агентства перспективных исследовательских проектов (DARPA), которое вело работу над созданием уникальных медикаментов. Эти препараты способны были подавлять потребность во сне и нивелировать чувство усталости, что значительно повышало боеспособность военнослужащих. Параллельно с этим совершенствовались нейронные системы, позволяющие операторам управлять боевой техникой одной лишь силой мысли. Все эти технологии открывали новую главу в истории военного искусства, где грань между человеком и машиной становилась всё более размытой, а возможности человеческого организма выходили далеко за пределы общепринятого.

Однако все это требовало значительных затрат и времени, которого у Билла оставалось не так уж много. Однако, обладая данным артефактом, он мог решить все проблемы одним махом, как свои, так и Пентагона… Над этим стоило подумать, но сейчас все ждали от него конкретных предложений.

– Переброска дополнительных сил на Ближний Восток расширит не только готовность к обороне в регионе, но и даст нам возможность проведения силовой операции, – выразил он свою мысль и заметил в глазах Президента едва уловимое одобрение, – но для этого нам нужен официальный предлог.

– Какой? – тут же оживившись поинтересовался президент, прекрасно понимая, о чем именно сейчас пойдёт речь.

– Скажем, что в руках террористов имеются ядерные боеголовки. Станем их искать: найдём —хорошо, нет – наш долг проверить. Это не вызовет со стороны мировой общественности большого резонанса – никто не желает жить под угрозой очередных террористических актов. Успеем первыми захватить артефакт – вывезем его из Сирии, если опоздаем – сровняем все с землей. Наши истребители зачистят город, а затем проверим все еще раз.

– Что скажете, господа? – обратился Президент к присутствующим.

Он сидел напротив них, изучая каждого взглядом. Наступившая тишина требовала окончательного решения, которое могло изменить соотношение сил на Ближнем Востоке и грозило вылиться в нечто большее, чем простая операция, имеющая целью проверку разведданных. Каждый из членов Совета это понимал и не спешил со своим одобрением, ожидая толчка от Президента, и он не замедлил последовать. Глава Белого дома постарался снизить общий градус напряжения:

– Что ж, – произнёс он с назидательной интонацией, – как говорил Гай Юлий Цезарь: «Пришёл, увидел, победил». Именно в таком ключе мы и будем действовать. Ведь, как известно, не разбив яйца – останешься голодным.

– «Не разбив яйца – не приготовишь яичницу», – мягко поправил Рэй. – Это русская поговорка. Вроде «готовь сани смолоду».

– Не совсем так, – вмешался Билл, не собираясь отсиживаться в стороне, спор – дело коллективное, в нём всегда участвуют по меньшей мере двое. – Правильная версия: «Готовь сани летом».

– Летом? – удивился собеседник. – Зачем сани летом? Вот видите, русские – настоящая загадка.

Диспут грозил перерасти в затяжную полемику, но Ричард Кейн решительно положил ему конец: