Глава 7 - Второй урок

Терр ждал меня в коридоре перед лекарским кабинетом. Он спал, привалившись к каменной стене, подтянув колени к груди и обхватив их руками. В тусклом свете масляных ламп его лицо казалось почти детским — расслабленные черты, слегка приоткрытый рот, из которого доносилось тихое похрапывание.

Звук открывающейся двери заставил его вздрогнуть. Глаза распахнулись мгновенно, как у человека, привыкшего спать вполглаза. Несколько секунд он смотрел на меня расфокусированным взглядом, словно пытаясь вспомнить, где находится и почему. Потом сознание вернулось окончательно, и на его лице расцвела искренняя улыбка.

— Живой! — выдохнул Терр, поднимаясь на ноги. — Я уже начал думать, что старик Харт решил оставить тебя себе на опыты, как детеныша топса!

Терр обошел меня по кругу, внимательно разглядывая, словно проверяя целостность товара после починки. Остановился напротив, прищурился, изучая мое лицо.

— Шрам на месте, — констатировал он с некоторым разочарованием. — Я надеялся, что Стол Возрождения его уберет. Хотя, с другой стороны, без него ты был бы слишком красивым. Конкуренция мне ни к чему!

Я усмехнулся и провел пальцами по выпуклому рубцу, пересекающему лицо. После всего пережитого шрам стал частью меня — напоминанием о первых днях в Волде, о встрече со скорпом и о спасении драконом. Мне хотелось думать, что Императора во мне не видят из-за него.

— Спасибо, что не бросил, — искренне поблагодарил я. — Харт рассказал. Не обязательно было…

— Еще чего! — Терр отмахнулся, но я заметил, как покраснели кончики его ушей. — Ты мой напарник. Если ты сдохнешь, мне опять подсунут какого-нибудь идиота. Шестерых уже пережил, седьмого не хочу. Так что это чистый эгоизм с моей стороны.

Но в его глазах я увидел нечто большее, чем простую практичность. Беспокойство, облегчение, может быть, даже участие. В этом жестоком мире, где каждый выживал как мог, такие чувства были редкостью.

— Шрамы остались? — спросил он, кивнув на мою грудь. — Кроме того, что на лице?

Я приподнял край туники, демонстрируя гладкую кожу без единого следа вчерашних травм.

— Чисто, как на заднице младенца. Харт сказал, что Стол убирает только свежие раны. Все, что успело зарубцеваться, остается навсегда.

— Повезло, — кивнул Терр. — Видел я парней после серьезных травм — ходячие карты боевых шрамов. Девки от таких шарахаются, как от прокаженных.

— А от моего шрама шарахаться не будут? — я выгнул бровь.

— Шрамы на лице украшают мужчину, — философски заметил Терр. — А когда все тело в рубцах, как у старого наемника…

Мы двинулись по коридору. После суток в лекарском кабинете ноги слегка подрагивали, но с каждым шагом сила возвращалась. Артефакт Первых сделал свое дело — я чувствовал себя даже лучше, чем до тренировки.

Коридор медицинского крыла был узким и душным. Каменные стены давили с обеих сторон, а низкий потолок заставлял инстинктивно пригибаться. Масляные лампы в нишах давали скудный свет, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Воздух был спертым, пропитанным запахами лекарственных трав, спирта и чего-то кисловатого — может быть, старой крови.

— Есть хочешь? — спросил Терр, заметив, как я прижал руку к животу. — Парни говорят, что после регенерации аппетит зверский.

— Готов съесть крока целиком, — признался я. — Даже живого. От голода прямо башка кружится.

— В столовой сейчас никого — все на занятиях, — сказал Терр, сворачивая в боковой проход. — Но кухарка должна быть на месте. Элла никогда не отказывает голодным студентам, особенно после лазарета.

Мы вышли из здания, и яркое полуденное солнце ударило по глазам с такой силой, что пришлось зажмуриться. После полумрака коридоров дневной свет казался физически ощутимым — горячим, плотным, почти осязаемым. Я остановился на пороге, давая глазам привыкнуть, и глубоко вдохнул.

Воздух был наполнен ароматами свежескошенной травы, цветущих деревьев и влажной земли. После спертой атмосферы медицинского крыла это было как глоток холодной воды в жаркий день.

— Не стой столбом, — поторопил Терр. — Если Элла начнет готовить обед, нам придется ждать. А ты, судя по урчанию твоего живота, можешь не дотерпеть.

Мой желудок действительно издавал звуки, больше подходящие раненому зверю, чем человеческому органу пищеварения. Регенерация явно требовала огромных затрат энергии, которые нужно было срочно восполнить.

Территория школы в полдень выглядела почти безлюдной. Широкие дорожки из белого камня слепили глаза, отражая солнечные лучи. Подстриженные газоны казались неестественно яркими. Фонтаны весело журчали, разбрасывая мелкие брызги. Роскошь использования воды для красоты все еще поражала меня после жизни в пустынном поселке, где каждая капля была на вес золота.

Столовая была пуста, только в углу скреб метлой сгорбленный пожилой уборщик. Но из кухни доносились звуки — звяканье посуды, плеск воды и чье-то негромкое пение.

— Элла! — крикнул Терр, направляясь к дверям кухни. — Элла, ты здесь?

— А где же мне еще быть? — раздался добродушный женский голос. — Входите, коли пришли!

Мы протиснулись в узкую дверь и оказались в царстве пара, дыма и умопомрачительных запахов. Кухня была огромной — несколько печей, ряды столов для разделки, полки с посудой до потолка. И посреди всего этого великолепия стояла женщина, которая могла бы сыграть идеальную бабушку в любом земном фильме.

Элла была невысокой, полной, с добрым круглым лицом и седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Ее руки были красными от постоянной работы, фартук — заляпан всеми возможными соусами и подливками, но улыбка — искренней и теплой. Не джампер — обычная женщина, но от нее исходила аура уюта и заботы, которой так не хватало в этом жестоком мире.

— Терр, мой хороший! — она всплеснула руками, увидев нас. — И новенький с тобой! Тот самый, которого манекен чуть не убил?

— Он самый, — кивнул Терр. — Лекс, знакомься — наша Элла, лучший повар во всей Империи.

— Ой, льстец! — Элла покраснела от удовольствия. — Но спасибо за добрые слова. А ты, мальчик, — она повернулась ко мне, — садись-ка вот здесь. Вижу, что голоден как крок!

Она усадила нас за небольшой стол в углу кухни и начала метаться между печами и полками, накладывая еду. Через минуту перед нами стояла огромные тарелка, полная снеди.

— Это тушеное мясо топса с кореньями, — объясняла она, расхваливая блюда. — Это каша с маслом и медом. Хлеб свежий, утром пекла. Сыр немного резковат, но сытный. А это…

Она продолжала перечислять, но я уже не слушал. Накинулся на еду с жадностью голодной собаки. Мясо было жестковатым, но пряным и сытным. Каша напоминала овсянку, только более клейкая. Хлеб — грубый, с отрубями, но свежий и ароматный. После суток голодания все казалось божественно вкусным.

— Не торопись, подавишься! — засмеялась Элла, наблюдая, как я сметаю еду с тарелки. — Никто не отберет. Хочешь — еще добавлю.

— Сфасибо, — пробормотал я с набитым ртом.

Терр сидел напротив, глядя на меня голодными глазами, и Элла принесла ему тарелку с куда более скромной порцией. Он ел медленно, с аппетитом, но без моей звериной жадности.

— Наставник Харт объяснил, что произошло с манекеном? — спросил он.

Я на секунду замер, вспомнив слова лекаря о моей непробужденной, но чудовищно мощной Сфере. О том, что я неосознанно выплеснул столько Силы, что манекен принял меня за мастера. Говорить правду было опасно — неизвестно, как отреагируют другие ученики на то, что рядом с ними ходячая живет бомба.

— Сказал, что какой-то сбой, — соврал я, пожав плечами. — Древний артефакт, две тысячи лет работы — рано или поздно должен был глюкануть. Просто мне не повезло оказаться рядом.

— Странно это, — Терр нахмурился, задумчиво помешивая кашу. — За почти год, что я здесь, ни разу такого не было. Манекены идеальны. Они не ошибаются, не ломаются, не выходят из-под контроля…

— Ну вот, теперь вышел, — я попытался говорить беззаботно, хотя внутри все сжалось. — Может, во мне есть что-то особенное?

— Особенное? — фыркнул Терр. — Для того, чтобы стать подопытным кроликом для сломанных артефактов?

Разговор прервал звон колокола — громкий, раскатистый, разносящийся по всей территории школы. Один удар, пауза, еще один.

— О, боги! — Терр вскочил так резко, что едва не опрокинул скамью. — Медитация! Мы опаздываем!

— Но я еще не доел! — возмутился я, глядя на половину оставшейся еды.

— Потом поешь! — Терр уже бежал к выходу. — Если опоздаем, наставник Зейн нас живьем сожрет!

Я на бегу крикнул спасибо и ринулся за Терром. Мы неслись по дорожкам как ошпаренные, перепрыгивая через клумбы и срезая углы.

Библиотека встретила нас прохладой и тишиной. Массивные двери были уже закрыты, и нам пришлось осторожно их приоткрыть, стараясь не скрипнуть петлями. Все ученики сидели в зале, и десятки голов повернулись в нашу сторону.

Наставник Зейн стоял на возвышении и смотрел на нас с выражением крайнего неодобрения. Его борода, заплетенная в косички, подрагивала от едва сдерживаемого гнева.

— Есть лишь одна уважительная причина для пропуска моих занятий, — произнес он ледяным тоном. — Смерть. Поскольку вы оба, к моему глубокому сожалению, живы, извольте занять места. Немедленно.

Мы прошмыгнули на первый ряд — единственные свободные места были там, прямо перед наставником. Я чувствовал на себе взгляды других учеников — любопытные, насмешливые, сочувствующие.

— Поскольку Лекс соизволил воскреснуть и присоединиться к нам, — продолжил Зейн с ядовитым сарказмом, — напомню ему основы. Медитация — это не просто сидение с закрытыми глазами. Это работа с вашей Сферой Души, попытка пробудить ее, научиться чувствовать потоки Силы. Без этого вы так и останетесь обычными людьми с красивыми лицами и пустыми головами.

Несколько учеников хихикнули, но быстро замолкли под строгим взглядом наставника.

— Приступаем! — скомандовал он. — Закрываем глаза, выпрямляем спину, руки кладем на колени. Дыхание глубокое, ровное. Вдох через нос, выдох через рот. Отпускаем напряжение, начиная с макушки и заканчивая пальцами ног…

Его голос стал тихим, монотонным и убаюкивающе-ровным. Я послушно закрыл глаза и попытался следовать инструкциям. Но после плотного завтрака и длительного лечения тело требовало только одного — сна.