– Воинов, способных держать оружие – двести тридцать семь. Раненых – пятьдесят девять, из них семнадцать тяжело. Восемь убитых. Потери могли быть больше, если бы не шаманы и не твоя… – он запнулся, – не твоя стратегия с постоянной ротацией.

– Что враги?

– Наши разведчики доложили, – Шлисейс развернул карту, – враждебные кланы отошли на прежние позиции. Но не ушли совсем. Ждут. Скапливают силы. Готовятся к новому удару.

– Сколько у нас времени?

– День. Может, два. Может, меньше.

Я сжал кулаки под столом, чтобы никто не видел, как они дрожат:

– Саашалас, – повернулся я к старому шаману. – Что с энергией? Сколько мы потратили?

Старик поднял на меня свои мутные глаза. Говорил он медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом:

– Источник основой почти иссяк, глава рода. Если мы будем поддерживать купол на том же уровне, энергии хватит на два-три дня. Может, меньше. Если начнётся новое нападение – на несколько часов.

– А другие источники?

– Мы используем все, что есть рядом. Но они слабее. Гораздо слабее.

Я замолчал, переваривая информацию. Два-три дня. При лучшем раскладе. А потом…

– Значит, нужно пополнить запасы, – сказал, поднимаясь. – Шлисейс, отбери десяток самых быстрых воинов. Снаряди их амфорами для сбора энергии и отправь на поиски новых источников. Пусть обследуют всю территорию вокруг. Набирать энергию даже из самых слабых источников. Каждая капля энергии сейчас на вес жизни, – тот кивнул и вышел.

Глянул на остальных:

– Все свободны. Занимайтесь своими задачами. Саашалас, задержись.

Старейшины разошлись. В шатре остались только мы с Саашаласом. Старый шаман смотрел на меня с тем же спокойным, чуть отстранённым выражением, которое не менялось у него уже несколько сотен лет.

– Как там раненые? – спросил, хотя боялся услышать ответ.

Саашалас тяжело вздохнул и опустил глаза. Это было настолько нехарактерно для него, что у меня внутри всё похолодело.

– Пойдём, глава рода, – сказал он тихо. – Сам увидишь.

Мы вышли из шатра и направились к лазарету. По дороге я ловил на себе взгляды воинов – усталые, тревожные, вопросительные. Они ждали от меня ответов, решений, чуда. А я шел, и понятия не имел, что им сказать.

Лазарет встретил меня уже привычной картиной ада.

Стоны, крики, запах крови и гноя, смешанный с резкими ароматами лечебных трав и магических снадобий. Раненые лежали везде – на койках, на полу, на носилках. Шаманы сновали между ними, меняя повязки, вливая в рот зелья, читая заклинания. Некоторые раненые молчали, уставившись в потолок пустыми глазами. Некоторые метались в бреду, выкрикивая бессвязные слова. Некоторые тихо плакали, уткнувшись лицами в подушки.

Саашалас провёл меня между рядами, показывая самых тяжёлых.

Вот молодой воин, Шилан – тот самый, что вчера так лихо рубил тварей. Сейчас он лежал без сознания, его грудь была стянута бинтами, пропитанными кровью и какой-то тёмной мазью. Из-под повязок сочилась сукровица, и даже сквозь слой лекарств было видно, как глубоки его раны.

– Ему перебило грудную клетку, – тихо сказал Саашалас. – Осколки костей пробили лёгкое. Мы извлекли всё, что смогли, но… внутреннее кровотечение не останавливается. Если так пойдёт дальше, он не доживёт до завтра.

Рядом лежала женщина-воин, лицо полностью скрыто под повязками. Не сразу узнал в ней Шианну, ту самую племянницу, что вчера спрашивала меня об Александре. Её крылья – когда-то гордые, сильные – теперь безжизненно свисали с койки, переломанные в нескольких местах.

– Шианна, – с горечью выдохнул я.

– Она прикрыла отход группы, – пояснил Саашалас. – На неё навалилось сразу трое тварей. Она убила их всех, но сама… сами видите. Мы спасли ей жизнь, но летать она больше не сможет. Никогда.

Сжал челюсти так, что заскрипели зубы.

Дальше – ещё один, и ещё, и ещё. У кого-то не было руки, у кого-то – ноги, у кого-то вместо глаза – кровавая впадина. Кто-то был цел внешне, но лежал без движения и без сознания – магические раны, самые страшные, потому что они убивают не тело, а душу.

– Сколько из них выживут? – спросил я, когда мы обошли всех.

Саашалас помедлил. Слишком долго для того, кто обычно отвечал сразу:

– Глава рода… – начал он и замолчал.

– Говори как есть, старик. Я не ребёнок.

Он поднял на меня глаза. В них было столько боли, сколько я не видел за все наши сотни лет знакомства:

– Только чудо сможет быстро исцелить повреждения тяжелораненых, – сказал он глухо. – Мы делаем всё, что можем. Но нашей магии недостаточно. Если бы у нас было больше времени, если бы мы могли перевести дух, если бы раны были не такими глубокими. Но сейчас… – он развёл руками. – Я не знаю, глава рода. Я просто не знаю…!

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает отчаяние. Семнадцать тяжелораненых. Семнадцать моих воинов, которые могут умереть в ближайшие дни. А за ними – ещё сорок два, которым тоже нужна помощь, которым тоже нужно время, чтобы восстановиться.

И тут меня словно ударило молнией.

Однажды мы с ДаркХелом спорили на тему, что тёмные и светлые тени происходят от одного рода, но в дальнейшем были разделены богами. Разница между нами не такая уж и разительная, утверждал Александр в пылу дискуссии. Мы просто привыкли питаться разной энергией, как одни звери предпочитают мясо, а другие – траву. Но в основе своей мы – одно и то же.

– По идее, – сказал он тогда, развалившись в кресле и потягивая какое-то человеческое пойло, которое называл «вином», – тёмные могут питаться и светлой энергией. Нужно только привыкнуть к ней для начала. Как если бы ты всю жизнь ел сырое мясо, а потом вдруг решил попробовать жареное. Сначала будет непривычно, может, даже противно. Но потом – втянешься.

Тогда только отмахивался, называл его сумасшедшим теоретиком, который лезет не в своё дело. Но он не унимался.

– А если серьёзно, Саймон, – сказал он, глядя на меня своими циничными глазами. – Если смешать две части тёмной энергии и одну часть светлой… То по моим прикидкам, это может увеличить скорость регенерации у теней в разы. Светлая энергия по своей природе – это жизнь, созидание, исцеление. Тёмная – смерть, разрушение. Если их смешать в правильной пропорции… Это может дать эффект, которого никто из вас никогда не видел.

– И ты, конечно, готов это проверить на ком-нибудь из моих воинов? – язвил я тогда.

– А почему бы и нет? – пожимал он плечами. – Риск, конечно, есть. Но без риска нет прогресса. Если бы мои предки людей не рисковали, они бы до сих пор жили в пещерах и махали каменными топорами.

До возможных экспериментов мы так и не добрались. Слишком много было других забот. Слишком консервативны были наши шаманы, слишком сильны традиции. Но теперь…

Посмотрел на Шианну, на Шилана, на десятки других искалеченных тел вокруг. Терять было нечего.

– Саашалас, – сказал я, и мой голос прозвучал так, что старый шаман вздрогнул. – Я знаю, что делать.

Он уставился на меня с недоумением:

– Что значит – знаете, глава рода?

– Александр, – ответил я. – Он говорил об этом способе. О смешении энергий. О том, что это может ускорить регенерацию.

Саашалас нахмурился так, что его кустистые брови почти закрыли глаза:

– Смешение энергий? Глава рода, вы понимаете, что говорите? Светлая энергия для нас – яд! Она жжёт, разъедает изнутри, как кислота!

– Я знаю, – кивнул я. – Но Александр говорил о пропорциях. Две части тёмной, одна – светлой. Если он прав…

– Если он прав, – перебил меня Саашалас, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали резкие нотки, – то мы можем убить наших раненых быстрее, чем твари Графини! Глава рода, я уважаю вашего друга, но он – смертный! Он не знает нашей природы так, как знаем её мы!

– А ты знаешь? – рявкнул я, выходя из себя. – Ты знаешь, как спасти этих воинов? Ты знаешь, что делать, когда наша магия бессильна?

Саашалас замолчал. Его лицо, и без того серое от усталости, стало ещё мрачнее:

– Я… не знаю, глава рода, – признался он, наконец. – Но это…

– Это наш единственный шанс, – перебил я. – И я не собираюсь его упускать. Думаю, я знаю, как ускорить процесс выздоровления раненых воинов.

И, не дожидаясь ответа, вышел из шатра.

Старый шаман остался стоять с открытым ртом, глядя мне вслед. Почти физически ощущал его замешательство. Но времени на объяснения не было. Каждая минута промедления могла стоить жизни кому-то из моих теней.

Быстро прошёл через поселение, лавируя между шатрами и группами воинов.

Сыновей я нашёл у шатра Шлисейса – они о чём-то спорили, размахивая руками и тыча пальцами в карту.

– Шейлас, Шилас, – окликнул их.

Они обернулись одновременно. Такая похожесть в движениях, в повороте головы – кровь, она чувствуется во всём.

– Отец, – сказал Шейлас, старший. – Мы как раз обсуждали…

– Потом обсудите, – перебил я. – Слушайте приказ.

Они вытянулись, внимательно глядя на меня.

– Я ухожу. Ненадолго. На час, может, чуть больше. Шейлас, ты остаёшься за старшего. Следи за обстановкой в поселении. Если что – действуй по обстановке, ты знаешь, что делать.

Шейлас кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство:

– Отец, куда ты? Может, взять с собой кого-то?

– Нет. Я справлюсь один, – похлопал его по плечу. – Ты не в первый раз остаёшься за меня. Справишься.

– А если нападение? – подал голос Шилас, младший.

– Если нападение – держите оборону. Используйте всё, что есть. Вернусь как можно быстрее.

Они переглянулись, но спорить не стали. Знали – если я что-то решил, переубедить меня невозможно.

Зашёл в свой шатёр, взял две небольшие амфоры – пустые, чистые, специально подготовленные для сбора энергии. Кожаные ремни, чтобы закрепить их за спиной.

Сейшалиша смотрела на меня из глубины шатра. Она ничего не спрашивала – только смотрела своими жёлтыми глазами, в которых читалась вся её тревога.

– Я вернусь, – сказал ей.

– Знаю, – ответила она тихо. – Ты всегда возвращаешься.

Подошёл, поцеловал её – коротко, но крепко – и вышел.

Переход в мир людей дался легче обычного. Может, потому что я спешил. Может, потому что адреналин гнал кровь быстрее. Серая пелена расступилась, и я оказался в лесу – обычном, человеческом лесу, с зелёными листьями и пахнущей хвоей землёй.

Где искать светлый источник? Я не знал точно. Просто надо почувствовать. Светлая энергия для тёмного существа – как сигнальный огонь в ночи. Она привлекает и отталкивает одновременно. Манит и пугает.

Закрыл глаза, отключил все посторонние ощущения и прислушался к себе. К тому, что внутри.

И почувствовал.

Где-то там, на границе восприятия, едва уловимое тепло. Непривычное, чужое, почти враждебное. Но оно было. И оно звало.

Расправил крылья и взлетел, ориентируясь на это ощущение, как на маяк. Лес подо мной сменялся полями, поля – холмами, холмы – новым лесом. Через полчаса я понял, что приближаюсь.

Тепло становилось всё сильнее, ощутимее. Оно уже не просто чувствовалось – оно давило, обжигало изнутри, заставляло кровь бежать быстрее, а мысли – путаться. Я снизился и пошёл пешком, чтобы не пропустить цель.

Нашёл.

Источник света находился в небольшой ложбине, окружённой старыми дубами. Он не бил ключом, не светился в обычном понимании – это была просто поляна, залитая солнцем ярче, чем всё вокруг. Трава здесь была зеленее, цветы – крупнее, воздух – чище и слаще. И в центре этой поляны, в маленьком углублении, пульсировал сгусток света.

Он был похож на маленькое живое существо – дышал, переливался, тянулся вверх тонкими лучиками, которые тут же исчезали в воздухе. Смотреть на него было больно – глаза слезились, хотелось зажмуриться. Но я смотрел.

Это было красиво. Пугающе красиво. И смертельно опасно. Сделал шаг вперёд, и меня обдало жаром.

Не таким, как от огня. Это был другой жар – более глубинный, проникающий в самую суть, заставляющий каждую клетку моего тёмного тела кричать от боли и отвращения.

Замер на границе, переводя дыхание. Собрал все силы, всю волю, всю решимость, на которую был способен.

Александр верил в это. Я должен попробовать. Протянул руку к источнику – и мир взорвался болью.

Даже не успел закричать – просто открыл рот, но звук застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Боль была такой, словно мою руку сунули в расплавленный металл. Светлая энергия ворвалась в моё тело, прожигая кожу, мышцы, кости, и я чувствовал, как она течёт по руке, раздирая всё на своём пути.

А потом она дошла до груди.

Здесь, в центре моего существа, где хранилась вся моя тёмная сила, светлая энергия встретилась с родной, привычной тьмой. И началось…

Не могу описать это словами. Это было похоже на извержение вулкана внутри меня. Две противоположности схлестнулись в смертельной схватке, разрывая меня на части. Я чувствовал, как моя кожа плавится, как внутренности горят, как разум застилает алая пелена.

И закричал.

Крик вырвался из самой глубины моего существа, прокатился над лесом, заставив птиц взмыть в небо, а зверей – забиться в норы. Кровь хлынула из носа, из ушей, из уголков глаз – тёмная, почти чёрная, смешанная с чем-то светлым, пульсирующим.

Но я не стал убирать руку.

Энергия уже проходила сквозь меня, прокладывая путь по руке, через грудь, выходя из другой руки, направленной на горловину амфоры. Я видел, как в сосуде загорается свет – тусклый, мерцающий, но настоящий. Светлая энергия, пойманная, укрощённая, запертая в сосуде.

Минута.

Всего одна минута, которая показалась часом.

Я стоял, как натянутая струна, чувствуя, как тело превращается в мост между двумя мирами. Боль была невыносимой – она затмевала всё, лишала мыслей, чувств, желаний. Оставалось только одно – держаться. Держаться, пока амфора не наполнится.

И она наполнилась.

Когда последняя капля светлой энергии упала в сосуд, я отдёрнул руку и рухнул на колени. Амфора, закреплённая за спиной, больно ударила по лопаткам, но я даже не почувствовал – всё тело горело огнём, каждая клетка кричала от боли.

Я посмотрел на свои руки.

Они были… странными. Красными, обожжёнными, покрытыми волдырями. Но сквозь эту красноту проступало что-то новое – тонкие светлые прожилки, которые пульсировали в такт сердцебиению. Светлая энергия, оставшаяся во мне, медленно растекалась по телу, смешиваясь с тёмной.

Боль начала отступать.

Медленно, неохотно, словно нехотя, но отступать. Волдыри на руках подсыхали, красная кожа бледнела, возвращая свой обычный сероватый оттенок. Грудная клетка, только что горевшая огнём, наполнялась странным, непривычным теплом.

Поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял.

Вторая амфора осталась пустой. На вторую у меня просто не хватило бы сил… и смелости. Просто чудо, что выдержал первую.

Закрепил наполненный сосуд за спиной, проверил, надёжно ли держится. Крылья… Я осторожно пошевелил ими. Больно, но терпимо. Надо возвращаться.

Я расправил крылья и сделал взмах.

Боль пронзила всё тело, как тысяча игл. Зашипел сквозь зубы, но не остановился. Второй взмах. Третий. Четвёртый.

С каждым взмахом становилось чуть легче. Светлая энергия, оставшаяся в организме, начала активнее взаимодействовать с моей внутренней. Она словно расширяла прежние возможности, делала мышцы эластичнее, суставы – подвижнее, дыхание – глубже.

Жар, который мучил меня у источника, начал остывать. Тепло разливалось по всему телу, убирая усталость, заживляя старые раны, восстанавливая прямо изнутри. Чувствовал, как уходят старые шрамы, как кровь быстрее бежит по жилам.

«Александр был прав…!» – эта мысль скользнула в моей голове, и я чуть не рассмеялся вслух. Мой сумасшедший, циничный, гениальный друг. Он знал. Он всегда откуда-то знал больше, чем говорил.

Если помогло мне – если я, тёмная тень, смог пережить контакт со светлой энергией и даже получить от этого пользу – то и мои воины смогут исцелиться. Нужны только правильные пропорции. Две части тёмной, одна – светлой. Не больше десяти капель за раз. И наблюдать, следить, не дать организму отторгнуть чужеродную силу.

С этими мыслями я летел обратно, и с каждым взмахом крыльев чувствовал себя всё лучше. Боль ушла почти полностью, осталась только лёгкая ноющая усталость в мышцах – обычная после долгого полёта. Никаких следов ожогов, никаких признаков недавней агонии.

Светлая энергия сделала своё дело. Теперь оставалось сделать так, чтобы она сделала то же самое для наших раненых.

Глава 4

Поселение показалось на горизонте через полчаса. Я снизился, пролетел сквозь внешний купол – тот самый, повреждённый, но всё ещё работающий – и приземлился в центре.

Сыновья встретили меня почти сразу. Они выглядели взволнованными, но не испуганными – значит, ничего страшного не случилось.

– Отец! – Шейлас подбежал первым. – Ты вернулся! Всё в порядке?

– В порядке, – кивнул я. – Что у вас?

– Всё спокойно.

– Хорошо.

Шилас подошёл ближе и вдруг замер, глядя на меня странным взглядом.

– Отец… – сказал он медленно, – ты… изменился.

– В каком смысле?

– Энергия, – ответил за брата Шейлас. Он тоже смотрел на меня с недоумением. – Энергия, исходящая от тебя… она другая. Более концентрированная. Более плотная. И… светлая? Нет, не светлая, но… примесь какая-то.

Я усмехнулся. Зоркие у меня дети.

– Пошли, – сказал я, направляясь к лазарету. – По дороге расскажу.

Кратко, без лишних подробностей, но достаточно, чтобы они поняли. Про светлый источник. Про боль. Про то, как энергия прошла через меня. Про то, как она изменила меня. И про теорию Александра.

Сыновья слушали молча, и их лица менялись от недоверия к изумлению, от изумления – к надежде.

– Это… возможно? – спросил Шилас, когда я закончил.

– Я только что это сделал, – ответил я. – Чувствуешь разницу?

Он кивнул. Ещё бы не почувствовать – я и сам ощущал себя иначе. Сильнее. Быстрее. Целостнее.

– Но для раненых… – начал Шейлас.

– Для раненых это шанс, – перебил я. – Посмотрим, что скажет Саашалас.

Старый шаман всё ещё был в лазарете. Он стоял у койки Шиланны и что-то втирал в её раненые крылья, когда я вошёл. Увидев меня, он нахмурился – сначала от недовольства, что его отвлекают, потом от удивления:

– Глава рода? – его глаза сузились. – Вы изменились.

– Знаю, – коротко кивнул я. – Саашалас, у меня есть кое-что для тебя.

Снял с плеча амфору и поставил её на свободный стол. Сосуд мягко светился изнутри – светлая энергия переливалась в нём, как живая.