Глава 1

Саймон, сразу после событий первой книги

Попрощавшись с Александром, я направился в свой клан. Последнее время на нас совершали набеги представители других кланов тёмных теней – они, поправ честь, на службу перешли к Графине. Сегодняшний день не грозил стать исключением.

Переход между двумя слоями мира давался легко – всего лишь шаг за грань реальности, и вот я уже скольжу сквозь серую пелену, отделяющую человеческий план бытия от нашего. Здесь время текло иначе, но я чувствовал каждую секунду задержки как лишнюю каплю крови моих сородичей, пролитую впустую.

Поселение клана Ночных Теней раскинулось в низине меж двух холмов, поросших неестественно чёрными деревьями с серебристыми прожилками на коре. Наши шатры – не простая ткань, а сгущённая тьма, удерживаемая каркасом из костей древних тварей – создавали причудливый узор на фоне вечного полусумрака этого мира. Тысячи огоньков – кристаллов, впитывающих энергию тёмных источников – мерцали тусклым багровым светом, чуть разгоняя тьму.

Снизился и, сложив крылья, приземлился в центре поселения, у главного шатра – моего шатра. Мои ноги, обутые в мягкую, но прочную броню из чешуи неизвестного зверя, едва коснулись утрамбованной земли, как ко мне уже поспешили.

Первым был Шлисейс, командующий воинами. Его фигура, облачённая в боевой доспех из того же материала, что и мой, но с более грубой отделкой, двигалась с грацией старого бойца. Крылья, сложенные за спиной, имели характерные шрамы – память о сотнях схваток. Лицо Шлисейса, вытянутое, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами цвета старого янтаря, выражало смесь облегчения и закипающего гнева:

– Глава рода, – начал Шлисейс, его голос звучал ровно, но я улавливал вибрацию ярости на грани слышимости. – Вы вернулись.

Остановился, позволяя приблизиться. Молчание – иногда лучшее оружие. Я смотрел на Шлисейса, ожидая продолжения. И он не заставил себя ждать:

– Мы потеряли дюжину бойцов, когда произошло последнее нападение, – выпалил он, и его сдержанность дала трещину. – Больше десятка раненых. Четверо не встанут – раны слишком глубоки, тёмная энергия врагов разъедает их плоть даже сейчас. Шаманы борются, но…

Он сжал кулаки, и я видел, как под его тонкой кожей вздулись тёмные вены – признак того, что он едва сдерживает магическую вспышку гнева.

– И это, – продолжал он, повышая голос, – это случилось, когда вас не было! В который раз! Вы – глава рода, должны быть здесь, с нами, а не быть на побегушках у какого-то охотника!

Воздух вокруг нас словно сгустился. Старейшины за спиной Шлисейса переглянулись, молодые воины опустили взгляды. Тишина, повисшая в лагере, стала почти осязаемой – даже кристаллы стали мерцать не так ярко, словно затаили дыхание.

Позволил себе небольшую паузу, чтобы дать его словам осесть в сознании всех присутствующих. Затем сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Тот был выше меня на полголовы и шире в плечах, но в этот момент он непроизвольно отшатнулся.

– Ты слишком много о себе возомнил, Шлисейс! – произнёс я, и каждый звук, казалось, врезался в тишину, как лезвие в плоть. – Или ты забыл, с кем разговариваешь?

Он дёрнул кадыком, но не отвёл взгляда. Храбрость – похвальное качество для воина. Глупость – непозволительная роскошь для того, кто стоит перед главой рода.

– Я помню, с кем говорю, – ответил тот, и в его голосе прорезалась стальная нотка. – Говорю с тем, кто предпочитает общество смертного охотника своему клану в час нужды!

Я усмехнулся. Усмешка вышла невесёлой:

– Ты хочешь бросить мне вызов, Шлисейс? Оспорить моё право главы рода, что перешло ко мне от моего отца?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как намогильная плита. Глаза Шлисейса расширились – всего на мгновение, но я уловил этот миг слабости. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Его взгляд на долю секунды метнулся в сторону, туда, где за пределами поселения, на холме, стояли несколько жалких фигур.

Проследил за его взглядом и тоже глянул туда.

Их было пятеро. Они стояли, опираясь на клюки, их спины были сгорблены, а там, где когда-то росли крылья, зияли безобразные шрамы – культи, затянувшиеся грубой тканью, похожей на кору старого дерева. Они не могли летать. Никогда больше. Они могли только ходить, медленно, мучительно, каждый шаг напоминая себе о том, кем они были и кем стали. Их одежда – мешки из грубой материи – висела на них, как на пугалах. Они жили отдельно, на краю поселения. Им приносили еду – но никто не разговаривал с ними. Никто не смотрел им в глаза. Они были живым напоминанием, ходячим назиданием для каждого, кому вздумается бросить вызов главе рода.

Один из них – когда-то это был сильный воин по имени Сейсаш, бросивший мне вызов лет пятьдесят назад – повернул голову в нашу сторону. Его глаза, запавшие глубоко в глазницы, смотрели с безнадёжной тоской. Он что-то прошептал, но ветер унёс его слова, и я не расслышал. Впрочем, мне было всё равно.

Снова перевёл взгляд на Шлисейса. Его лицо покрылось испариной, хотя в нашем мире никогда не бывало жарко.

– Ты помнишь Сейсаша, Шлисейс? – спросил я, кивая в сторону холма. – Помнишь, как он стоял здесь, на этом самом месте, и кричал, что я не достоин быть главой? Что мой отец ошибся, передав власть мне? Что он, великий воин, справится лучше?

Шлисейс молчал. Его грудь тяжело вздымалась.

– Я дал ему право выбора, – продолжил, не повышая голоса. – Предложил честный бой. Он согласился. Думал, что его сила и мастерство решат исход. Он не понимал тогда, что сила – не главное.

Воспоминания нахлынули, яркие и болезненные, как старая рана к непогоде. Я видел перед собой не нынешнего жалкого калеку, а того Сейсаша – статного, гордого, с огромными чёрными крыльями, которые в размахе достигали пяти метров. Он вышел тогда на поединок в полной боевой выкладке, его доспех сиял в магическом свете кристаллов, а в руках он сжимал клинок, сделанный из клыка дракона – величайшая реликвия нашего рода, доставшаяся ему от деда.

Я же вышел без доспеха. Без оружия.

Сейсаш расценил это как оскорбление. Он кричал, что я плюю на традиции, что унижаю его своим пренебрежением. Он не понимал тогда, что моё оружие – не сталь, а сама тьма, текущая в моих жилах.

Бой длился не больше минуты. Противник был быстр – чертовски быстр для своего роста и веса. Его клинок пел в воздухе, рассекая его с такой скоростью, что обычный глаз не уловил бы движения. Но я видел. Я всегда видел больше, чем другие.

Я уклонялся, уходил, танцевал вокруг него, как тень вокруг пламени. Он зверел с каждой секундой, его удары становились всё яростнее и, как следствие, всё предсказуемее. А когда он, обессилев от ярости, на миг открылся, я ударил в ответ.

Одним движением. Одним касанием. Моя ладонь, сгусток чистой теневой энергии, вошла в его грудь, сминая доспех, словно тот был сделан из клочка ткани. Не стал его убивать. Вместо этого сжал внутри него то, что даёт теням силу, что связывает его с тёмными источниками. Сжал и рванул.

Визг Сейсаша до сих пор иногда снится мне в кошмарах. Но я не жалею.

Когда он упал на колени, истекая кровью и тьмой, подошёл к нему и положил руку на голову. Он смотрел на меня глазами, полными боли и непонимания. Он не знал, что я сделаю дальше.

– Ты проиграл, – сказал я тогда. – По закону рода, проигравший изгоняется. Но я не отправлю тебя в никуда. Ты останешься здесь. Будешь жить. Будешь видеть, как живут те, кто сильнее тебя. Будешь помнить.

И я отрубил ему крылья.

Не магией, нет. Это было бы слишком быстро, слишком милосердно. Взял его же клинок – тот самый, из клыка дракона – и срезал крылья у основания. Медленно. С наслаждением. Чтобы он запомнил каждое движение лезвия, каждый хруст кости, каждый разрыв мышц.

Кровь хлестала фонтаном, заливая землю, на которой мы стояли. Сейсаш орал так, что у многих заложило уши. А когда всё закончилось, когда два огромных чёрных крыла упали в пыль, я отбросил клинок в сторону и сказал:

– Живи! И помни!

Он живёт до сих пор. И помнит. Все они помнят.

Снова посмотрел на Шлисейса. Его лицо было пепельно-серым.

– Ты хочешь присоединиться к ним? – прямо спросил я.

Он сглотнул. Его кадык дёрнулся раз, другой:

– Нет… глава рода, – выдавил он. – Я… не бросаю вызов.

– Умно, – кивнул я. – А теперь, Шлисейс, слушай меня внимательно.

Подошёл к нему вплотную и положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.

– Ты прекрасно знаешь, что мы все обязаны Александру, – сказал я, повышая голос, чтобы слышали не только стоящие рядом, но и те, кто прятался в шатрах, боясь высунуться. – Он выследил и уничтожил тех тёмных, что убивали людей. А это грозило тем, что за нами начали бы охотиться все…

Убрал руку с его плеча и сделал шаг назад, чтобы видеть всех, и продолжил:

– Знаю, можете сказать, что мы прекрасно бы прожили на нашем плане, не вовсе не появляясь в мире людей. Но вы забываете, что они взаимосвязаны и переплетены. Действия там отражаются тут. Маги и Орден Алого Рассвета начали бы запечатывать и отравлять источники энергии, и что бы мы тогда делали? Выходили биться против мириадов? Нас бы просто развоплотили…!

В моём голосе зазвенел металл:

– И теперь, когда Александру нужна помощь, когда он один противостоит той самой Графине, которая скупает наши кланы, я, по-вашему, должен сидеть здесь и ждать?! Нет, Шлисейс! Нет, старейшины! Самое малое, что я могу для него сделать – это помочь ему в деле с Графиней! Хотя бы потому, что если она победит его – она точно придёт за нами. И тогда никакие купола нас не спасут!

Замолчал, давая своим словам время впитаться в их сознание. Тишина стояла мёртвая. Даже ветер стих, словно прислушиваясь.

Шлисейс опустил голову. Его плечи, только что напряжённые до предела, поникли:

– Я понял, глава рода, – тихо сказал он. – Простите мою несдержанность.

– Надеюсь… А теперь, расскажи мне, есть ли у нас какие-то шансы удержать наше нынешнее место? Или придётся искать другое?

Шлисейс поднял голову. Его лицо снова стало маской воина – собранного, сосредоточенного. Он глубоко вздохнул, прогоняя остатки страха и смущения, и я видел, как в его глазах загорается привычный боевой расчёт.

– Глава рода, – начал он, и его голос обрёл прежнюю твёрдость. – Позвольте доложить обстановку подробно.

Кивнул, жестом приглашая продолжать. Старейшины за его спиной подобрались ближе, но на почтительном расстоянии. Молодые воины, осмелев, тоже сделали пару шагов вперёд. Я никого не прогонял – пусть слушают, пусть учатся. Им ещё жить с последствиями наших решений.

– Мы провели разведку после нападения, – сказал Шлисейс, достав из-за пояса небольшой кристалл тёмно-фиолетового цвета. Он активировал его лёгким касанием пальца, и над нашей головой развернулась проекция – карта окрестностей, выполненная в призрачных, мерцающих тонах. Горы, холмы и самое главное, точки – десятки, сотни пульсирующих точек разного цвета и размера.

– Красные – наши враги, – пояснил Шлисейс, указывая на скопление багровых огней на востоке от нашего поселения. – Их здесь около двух сотен. Это объединённые силы трёх кланов – Кровавых Крыльев, Полуночных Странников и, что хуже всего, часть клана Теней Бездны.

Я присвистнул. Клан Теней Бездны – древнейший и сильнейший из всех. Если они действительно перешли на сторону Графини, дело дрянь.

– Синие – наши возможные союзники, – продолжил Шлисейс, указывая на запад, где мерцало с десяток более тусклых огней. – Клан Серебряной Луны выразил готовность помочь, но их глава требует личной встречи с вами, глава рода. Говорит, что не доверяет посредникам.

– Обычная история, – проворчал я. – Ладно, потом.

– У нас есть запасы энергии на три-четыре полномасштабных сражения. Потом источники истощатся, и нам придётся либо отступать, либо искать новые. Но главная проблема не в этом.

– А в чём же?

– В том, что наши враги, – Шлисейс понизил голос, – используют магию, которой раньше не было. Темнее. Злее. Она разъедает наши щиты быстрее обычной. Я сам видел, как один из их шаманов одним ударом пробил защиту нашего воина. Он был мёртв ещё до того, как упал на землю.

Я нахмурился. Это было плохо. Очень плохо.

– Графиня, – выдохнул я. – Она даёт им что-то. Делится силой. Или, что вероятнее, использует их как проводников для своей магии.

– Возможно, – согласился Шлисейс. – Но если так и дальше пойдёт, следующие дни могут стать для нас последними. Даже с подкреплением от Серебряной Луны мы не продержимся долго.

– Хорошо, Шлисейс, – сказал после недолгого молчания. – Я услышал тебя. А теперь позови ко мне наших шаманов. Нужно установить защитный купол. Двойной.

Он кивнул, убрал кристалл, развернулся и зашагал прочь. Старейшины потянулись за ним, но я окликнул одного из них, самого старого, с седыми космами, выбивающимися из-под капюшона:

– Саашалас, задержись.

Старый шаман остановился, дождался, пока остальные отойдут на достаточное расстояние, и приблизился ко мне. Его лицо, изрезанное морщинами так глубоко, что они казались трещинами в старой коре, выражало привычную мудрую отстранённость. Но глаза – цвета тёмной охры – смотрели остро и цепко.

– Глава рода, – склонил он голову.

– Ты слышал, что сказал Шлисейс? – спросил у него.

– Слышал достаточно, чтобы понять – нам конец, – спокойно ответил старик.

Я невольно улыбнулся. За свою долгую жизнь – а Саашалас был старше меня втрое, если не вчетверо – он научился называть вещи своими именами без лишних эмоций.

– Не будь так пессимистичен, старик. Ещё не вечер.

– Вечер, глава рода, – покачал он головой. – И ночь близко. Но я сделаю всё, что в моих силах!

Он удалился, и я остался один посреди поселения. Кристаллы мерцали, разгоняя тьму. Где-то вдали завыл хищный зверь – или, может быть, это был не зверь. В этом мире никогда нельзя быть уверенным.

Я облетел территорию, где располагалось наше поселение. Мир, в отличие от человеческого, здесь выглядел иначе. Превалировали серые и тёмные тона, лишь магические каналы, рядом с которыми мы обустраивали жильё, имели другие цвета – тускло-синие, болотно-зелёные, иногда кроваво-красные в местах особенно мощных источников.

С высоты полёта наше поселение казалось игрушечным – россыпь чёрных шатров, окружённая частоколом из костей и зачарованного дерева. За пределами частокола начиналась равнина, поросшая странной растительностью: кусты с листьями, похожими на человеческие ладони, деревья, чьи ветви тянулись к небу, словно в вечной молитве, и трава, которая шелестела даже в полное безветрие.

У нас тоже имелись животные и растения, но они радикально отличались от тех, что были на другом плане. Здесь водились тварюшки, похожие на помесь волка и паука, мы называем их ворг-пауками. Их шкуры используются для изготовления доспехов, а яд – для пропитки оружия. По деревьям прыгают клыкастые приматы с шестью конечностями, и их крики по ночам могли бы свести с ума любого человека, не привыкшего к такой какофонии. А в небе парят огромные тени – не то птицы, не то нечто иное, древнее, что спало в пещерах и просыпалось только тогда, когда чувствовало запах свежей крови.

Мы в основном питались энергией тёмных источников. Это был наш хлеб, наше вино, наша жизнь. Вся наша магия базировалась на их основе. Без них мы были бы просто тенями – бессильными, обречёнными на медленное угасание.

Я приземлился у одного из таких источников – главного, расположенного в центре поселения. Он представлял собой углубление в земле, выложенное чёрным камнем, из которого сочилась густая, тягучая жидкость, светящаяся изнутри тусклым фиолетовым светом. Над источником постоянно висела дымка – испарения магии, которые мы вдыхали, насыщая свои тела.

Купол, который хотели возвести, был гениален в своей простоте – система взаимосвязанных барьеров, питающихся от разных источников. Если один источник иссякал, остальные перераспределяли энергию, поддерживая защиту.

Но проблема была, и она являлась существенной.

Чем слабее были источники у поселения, тем быстрее они иссякали. Купол требовал колоссального количества энергии для поддержания во время нападений. Обычный режим – пассивный – потреблял немного, но стоило врагам начать атаку, как расход энергии взлетал до небес. За час интенсивного боя мы могли сжечь запас, накопленный за месяц.

Поэтому купол возводился достаточно редко. Только в случаях крайней необходимости. Сегодня был именно тот день, когда это стоило сделать. И, как оказалось в дальнейшем, не зря.

Вернулся к шатру шаманов. Они уже суетились, раскладывая инструменты, рисуя на земле сложные узоры, призывая силы, о которых простые воины даже не подозревали. Саашалас стоял в центре этого хаоса, и, как ни странно, хаос подчинялся ему – каждый знал своё место, каждый выполнял свою функцию.

– Саашалас, – позвал я, и старый шаман поднял голову.

– Глава рода, – ответил он, жестом приглашая меня подойти ближе. – Мы почти готовы.

Подошёл к нему, остановившись у края узора, который рисовали его помощники. Это был не просто рисунок – это был сложный магический круг, состоящий из сотен переплетающихся линий, рун и символов, значение которых я знал лишь отчасти. Там были знаки защиты, знаки призыва, знаки отторжения чужеродной магии, знаки, связывающие купол с источниками.

– У нас две задачи, – сказал я, глядя на работу шаманов. – Первая: установить стандартный внешний купол так, чтобы он охватывал не только поселение, но и территорию за ним в несколько десятков метров. Нужно пространство для манёвра, чтобы наши воины могли встречать врага до того, как он подойдёт ко второму.

Саашалас кивнул, его старые глаза внимательно смотрели на меня.

– Вторая: установить обновлённый внутренний купол, который будет накрывать непосредственно поселение. Если внешний падёт, внутренний должен продержаться достаточно долго, чтобы мы успели либо перегруппироваться, либо… найти другой выход.