Глава 4

Ребекка, жена Александра ДаркХела

Воздух в ритуальном зале был густым, как забродившая кровь, и холодным, словно дыхание открытой могилы. Он не двигался – застыл, пропитанный вековой пылью, тлением и обещанием чего-то невыразимо мерзкого. Стою посреди этого пространства и моя тень, отброшенная светом сотен чёрных свечей, растягивается по полу, будто пытаясь сбежать от самой себя.

Зал чудовищно огромен. Не по меркам дворцовых покоев – нет. Это была пустота, выскобленная в самой реальности. Его своды терялись где-то в вышине, поглощённые клубящимся мраком, из которого иногда проглядывали очертания чего-то костяного, будто рёбра гигантского павшего зверя. Стены, если их можно так назвать, состояли не из камня, а из спрессованной тьмы и отчаяния. Они пульсировали едва уловимым ритмом, словно это место дышало. И с каждым «вдохом» из них на мгновение проступали искажённые лица, руки и рты, что застыли в беззвучном крике, дабы затем исчезнуть при «выдохе», оставив после себя лишь влажный, солёный на вкус шёпот.

Сотни свечей горели, не плавясь, и их огонь был не жёлтым, а гнилостно-зелёным, как свет от «болотных огней». Они стояли не на подсвечниках, а… росли из пола. Да, именно росли – тонкие, костяные стебли, увенчанные чашечками из спрессованного воска, в котором, как я внезапно с отвращением осознала, застыли крошечные, скрюченные фигурки. Каждая свеча была гробницей для какой-то малой души. Их свет лился сверху, но не рассеивал тьму, а лишь подчёркивал её, отбрасывая на пол и стены уродливые, пляшущие тени, которые двигались быстрее, чем должны были бы.

А в центре этого кошмара возвышался алтарь. Высеченный из единого куска чёрного, отполированного до зеркального блеска обсидиана, он впитывал в себя зелёный свет и не отражал ничего. Его поверхность была идеально гладкой, холодной и… живой. От него исходила пульсация, низкая, едва уловимая вибрация, от которой ныли зубы, и замирало сердце. Вокруг алтаря на полу были выгравированы концентрические круги сложных рун. Они светились тусклым багровым светом, будто под ними текла раскалённая лава. Запах стоял специфический – смесь сушёных трав, камня, пыли и… сладковатого, тошнотворного запаха разложения. Запах надежды, умершей в муках.

Мои гвардейцы, десяток человек во главе с Лорканом, стояли у входа, выстроившись в безупречную шеренгу. Их лица под глухими шлемами были скрыты, но я чувствовала исходящее от них напряжение. Даже эти каменные истуканы дрожали здесь, в самом сердце безумия. Они смотрели не на зал, а куда-то внутрь себя, пытаясь ухватиться за остатки дисциплины, как утопающий за соломинку. Их полированные доспехи выглядели здесь чужеродно и глупо, как игрушки, занесённые в пещеру тролля.

А она… она парила в нескольких шагах от алтаря. Графиня. Или то, что когда-то было ею. Существо из костей, обтянутых полупрозрачной, как гнилой пергамент, кожей. Её силуэт был высоким, неестественно вытянутым, а движения – плавными, скользящими, будто у неё нет костей, а лишь что-то гибкое. Тлеющие угольки в пустых глазницах мерцали, следя за мной. Её «лицо» – если это скопление впадин и щелей можно так назвать – являлось застывшей маской вечной муки и ярости. Она просто существовала, как язва на теле реальности.

– Ребекка… – проскрежетало существо. Её голос был похож на звук ржавых петель и ломающихся костей. Он шёл не из гортани, а отовсюду, вибрируя в самом воздухе. – Мерзкая девчонка… Ты принесла мои игрушки?

Медленно повернула к ней голову, позволив губам растянуться в тонкой, холодной улыбке. Я не моргнула, не отступила. Позволила своему взгляду, полному ледяного, неоспоримого превосходства, скользнуть по её уродливому облику, как по чему-то грязному и не стоящему внимания.

– Для тебя, – мой голос прозвучал чётко, отчеканивая каждый слог, – я – госпожа Ребекка! Запомни это! Или придётся напомнить тебе о субординации доступными мне средствами.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Мои гвардейцы замерли ещё неподвижнее. Лоркан, стоявший позади меня, слегка сжал рукоять меча.

А потом раздался звук. Его сложно было назвать смехом. Это было похоже на то, как из разорванного меха выходит воздух, смешанный с хрипами умирающего животного и скрежетом камня по камню. Он резал слух, впивался в сознание, вызывая физическое отвращение:

– Гхе-хе-хе… Госпожа? – прошипела Графиня. Её костяные пальцы, похожие на корни ядовитого растения, сжались. – Деточка… ты слишком много на себя берёшь. Ты думаешь, эти блестящие доспехи и десяток тупых солдат дают тебе право указывать мне? В моём доме? Ты просто посланник. Маленькая, надутая важностью кукла, которую прислал твой жалкий, тщеславный великий магистр.

Я не ответила сразу. Сделала шаг вперёд, мои каблуки отчётливо простучали по каменному полу, нарушая гнетущую тишину зала. Подошла так близко, что могла разглядеть каждую трещинку на её пергаментной коже, каждую крошечную, извивающуюся тень в глубине её глазниц:

– Я не посланник, – произнесла тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в неё, как лезвие. – Я – контроль. Воля Ордена, воплощённая здесь и сейчас. Владий предоставил ресурсы. Я обеспечиваю их применение. А ты… – я намеренно замедлила речь, – ты – инструмент. Древний, изношенный, уродливый, но пока что необходимый инструмент. Ты будешь делать то, что я скажу. Или ты останешься здесь гнить в своём маленьком, личном аду навечно, мечтая о теле, которого у тебя больше нет, и о муже, который стал твоей же тенью. Всё понятно, инструмент?!!

Её угольки-глаза вспыхнули яростным багровым светом. Волной хлынула злоба, такая плотная и осязаемая, что даже я почувствовала лёгкий холодок на спине. Воздух затрепетал и блуждающие тени на стенах зашевелились быстрее, завывая беззвучно.

– Деточка… – её голос стал тише, но оттого ещё опаснее. – За всё приходится платить. Когда-то… когда-то я была как ты. Молода, амбициозна. Желала власти не для служения, а для того, чтобы служили мне. Чтобы весь мир склонился. Видишь, что из этого вышло? Видишь, кем я стала?

Она распахнула свои костяные руки, демонстрируя своё уродство. Это был жест одновременно жалкий и полный горького торжества.

– Я не стану таким мерзким существом, как ты! – я выплюнула слова с таким искренним, ледяным отвращением, что, кажется, даже она слегка отпрянула. – Не позволю жажде власти изуродовать меня до такой степени. Буду править из дворцов, а не из могилы. И меня будут бояться, а не жалеть, как разлагающееся пугало!

Графиня замерла. Казалось, она переваривает мои слова, оценивая дерзость. Потом её «взгляд» смягчился, наполнившись странной, почти ностальгической горечью:

– Мы с Казимиром… мы мечтали, – начала она и её голос потерял часть хрипоты, став почти… человеческим. – Не о власти над страной или богатстве. Мы хотели власти над самой природой вещей. Власти над жизнью и смертью. Истарот… Шепчущий в Плоти… он был ключом. Призвав его, подчинив его волю… мы стали бы не правителями, а богами. Мы создали бы новый мир, став его источником и хозяевами. Мир вечной красоты, вечного наслаждения, где страдание было бы всего лишь тенью…

Она замолчала. Её костяная грудь поднялась в беззвучном вздохе. Тишина в зале стала ещё гуще, давящей:

– А потом пришёл он, – прошипела она и ярость вернулась в её голос, заставив свечи вспыхнуть ярче. – Александр ДаркХел. Этот… слепой пёс. Его меч… проклятая «Жажда»… она не просто убила Истарота. Она разорвала его сущность. А его кольцо… «Душа Скверны»… оно поглотило высвободившуюся энергию. Ты представляешь? Энергию древнего демона, сконцентрированную в одном взрыве?

Она закачалась, её костяные пальцы впились в собственные «предплечья»:

– Реальность не выдержала. Она… треснула. Образовалась дыра. Пропасть. Междумирье. Не мир мёртвых, не мир живых. Пространство между снами и кошмарами, между памятью и забвением. И нас затянуло туда. Казимира разорвало на части ещё в момент взрыва. Его душа… его ярость и боль… они стали основой для МалГорина. Моё тело было разрушено, но сознание уцелело. Я оказалась здесь, в этом кармане реальности, сотканном из обломков нашего ритуала и моей воли.

Она подняла руку и в воздухе перед ней возникло мерцающее изображение – искажённый лес, бледные души, чёрная усадьба:

– Долгие годы… столетия? Время здесь течёт иначе… я училась. Сначала выживать. Потом – понимать. Эта реальность питается эмоциями, памятью, душами. Научилась ловить блуждающие души, что затягивало сюда междумирье. Научилась лепить из них… тварей. Стражей. Слуг. – На её «лице» промелькнуло что-то вроде гордости. – Научилась использовать не только души, но и их эхо, их боль, их страх. Из этого… материала можно создать многое. Големов из спрессованного отчаяния. Теней из выжженной ярости. Цветы, что цветут слезами. Всё, что пожелаешь. Это место… оно стало моей лабораторией, моей тюрьмой и моим царством.

Графиня опустила руку, изображение исчезло. Её голос стал тише, сосредоточеннее:

– Но этого мало. Я хочу вернуться. Вернуть себе тело. Не это… уродство. Истинное тело. Плоть и кровь. И вернуть Казимиру форму, достойную его. Для этого нужна энергия. Огромная, чистая энергия. Ритуал с Истаротом дал бы её. Но камень… Некротический аккумулятор… его украли. Зарядили без моего ведома. Но он всё ещё мой. И он здесь, в этом мире. А ещё… – её глаза вспыхнули багровым огнём, – есть месть. Месть Александру ДаркХелу. За всё, что он отнял. За наш мир. За нашу божественность. За всё время в аду собственного создания!

Я слушала, не двигаясь. Её история была грязной, жалкой и предсказуемой. Типичная трагедия малозначительных людей, возмечтавших о величии и заплативших за это собственной человечностью. Но в одном… в одном она была права. В желании уничтожить Александра.

– В этом мы сходимся, – сказала холодно, прерывая её поток сознания. – Александр ДаркХел – это провал. Пятно на моей биографии. Я допустила ошибку, позволив ему стать больше, чем инструментом. Он должен был быть рычагом, ступенькой. А он превратился в помеху. В угрозу всему, что я построила. Из-за его слепого, тупого упрямства чуть не рухнули планы, над которыми работала годами. Он… – небольшая пауза для подбора правильного слово, – раздражает. Как заноза. И его нужно выдернуть. Выдернуть и сжечь.

Мы стояли молча, две женщины, объединённые ненавистью к одному человеку, но разделённые бездной между нашими мирами и душами. Я думала о том, как буду смотреть в его глаза, когда он поймёт всю глубину моего предательства. Как рухнет его циничный фасад и останется лишь пустота, которую когда-то притворно заполняла. Это будет… удовлетворительно.

Именно в этот момент воздух перед алтарём затрепетал и засверкал. Словно невидимая рука прочертила в реальности раскалённым ножом. Образовался круг, сияющий серебристо-багровым светом. Из него, бесшумно ступив на каменный пол, вышел МалГорин.

Он был именно таким, как его описывали. Высокий, закутанный в металлический плащ, скрывающий очертания тела. Его лицо было гладкой бледной маской без единой черты, безо рта, без носа. От него не исходило ни страха, ни агрессии – лишь абсолютная, леденящая пустота. Он не был существом. Он был воплощённым приказом. Тенью. Ещё одним уродом в этом цирке уродов.

Остановился перед Графиней и склонил голову. Не поклон – просто наклон:

– Хозяйка, – его голос был ровным, металлическим, лишённым интонаций. – Доклад.

– Говори – проскрежетала Графиня.

– Александр ДаркХел напал на склад в порту Джурджу. Уничтожил охрану. Освободил пленников. – МалГорин делал паузу между фразами, будто зачитывая сухой отчёт. – Большинство ритуальных компонентов уничтожено огнём. Склад сгорел. Он сам скрылся.

Тишина, последовавшая за этими словами, была громче любого крика.

Сначала я ничего не почувствовала. Просто белый шум в голове. Потом, медленно, как лава, поднимающаяся из глубин, пришло понимание. А за ним – волна. Не просто гнев. Это была ярость, чистая, концентрированная, белая ярость. Она ударила в виски, сжала горло, заставила пальцы непроизвольно сжаться в кулаки так, что ногти впились в ладони. Он! Снова он! Этот бесполезный, упрямый, вездесущий мусор. Сжёг? Освободил? Как он посмел?

Моё лицо, я знала, оставалось непроницаемым. Маска льда. Но внутри всё горело. Представляла, как он сейчас, весь в грязи и чужой крови, саркастически ухмыляется, довольный своим маленьким «подвигом». Он думает, что что-то изменил. Что он – герой. Он не понимал, что играл в игру, правила которой писали не такие, как он.

Медленно выдохнула. Звук выдоха был резким, шипящим:

– Прекрасно! – произнесла я. Голос был тих, но в нём звенела сталь. – Просто восхитительно. Этот клоун продолжает свои трюки.

Взглянула на Графиню. Мои глаза горели тем же холодным огнём, что и её угольки.

– Ритуал временно откладывается. Но не отменяется. У нас есть ещё часть компонентов, что не успели погрузить на корабль. И у нас есть кое-что лучше, – сделала паузу, давая словам вес. – Фелиза. Моя суккуба. Она с ним. Она ранена, ослаблена, но её связь со мной не разорвана. Она – слабое звено. И через неё мы найдём их всех.

Графиня наклонила голову:

– Что ты предлагаешь, госпожа Ребекка?

Проигнорировала ядовитый оттенок в её голосе и, особенно, в слове «госпожа»:

– Ты создала это междумирье. Ты умеешь манипулировать душами и мыслями. Мы проведём ритуал ментального канала. Объединим наши усилия. Ты обеспечишь мощность, связь с этим… местом сил. Я же направлю поиск. Я знаю психический отпечаток суккубы – ломала её. Знаю каждую трещину в её воле. Найдём её ментальный след, где бы она ни пряталась. Когда найдём… переподчиню её. Заново. Глубже, чем прежде. Она снова станет моим орудием. Моими глазами и ушами. А потом она приведёт нас прямо к нему!

В глазах-уголках Графини вспыхнул интерес. Жажда действия. Мести.

– Это возможно… – прошептала она. – Но потребует энергии. И концентрация.

– У тебя нет выбора! – холодно отрезала я. – Или ты помогаешь мне, или ты остаёшься здесь навсегда, глядя, как твои последние шансы сгорели в порту Джурджу. Выбирай.

Она замерла, но потом кивнула:

– Хорошо. Мы сделаем это.

Я повернулась к МалГорину:

– Ты. Возьми тех… тварей, что способны действовать в мире живых. Стражей из отчаяния, теней ярости – не важно. Готовься. Как только мы локализуем их, ты отправишься туда. Твоя задача – захватить Фелизу живой. Александра – по возможности тоже живым. Но если придётся… я не буду плакать над трупом. Самое главное – суккуба и камень, что у неё.

МалГорин склонил голову: «Будет исполнено».

– Лоркан! – мой голос прозвучал, властно разрезая здешний воздух.

Капитан шагнул вперёд, щёлкнув каблуками. Его каменное лицо было непроницаемо: «Госпожа?»

– Ты следуешь с МалГорином. Возьми четверых лучших. Ваша задача – обеспечить выполнение его миссии. Если понадобится сила, применение магии, зачистка места – действуйте. Не стесняйтесь. Я даю тебе полную свободу действий. Но результат должен быть. Фелиза и Александр, доставленные сюда. Понятно?

– Так точно, госпожа! – ответил Лоркан без тени сомнения.

– Прекрасно! – окинула всех присутствующих ледяным взглядом. – Готовьтесь. Ритуал начнём через час. Положим конец этому фарсу! И начнём настоящее действо…

Я развернулась и пошла прочь от алтаря, к выходу из зала. Тень, длинная и чёрная, тянулась за мной по полу, сливаясь с другими тенями. Спиной чувствовала на себе взгляд Графини – смесь ненависти, надежды и жадного любопытства. Взгляд МалГорина – пустой и безразличный. Взгляд Лоркана – готовый к исполнению.

А внутри меня кипело. Горела ярость. Шевелилось предвкушение. Скоро. Очень скоро я снова встречусь с тобой, Александр. И на этот раз никаких иллюзий. Никакого прошлого. Только холодный расчёт и долгожданный конец.

Игра входила в решающую фазу. И я не собиралась проигрывать.