уменьшившееся, постаревшее тело, он бы почувствовал стыд существования за счет двух процентов тоскующего труда. Но он не мог останавливаться и
Ослабевшая Настя вдруг приподнялась и поцеловала склонившегося Чиклина в усы – как и ее мать, она умела первая, не предупреждая, целовать людей.
Чиклин внимательно всмотрелся в ребенка – не поврежден ли он в чем со вчерашнего дня, цело ли полностью его тело; но ребенок был весь исправен, только лицо его горело от внутренних младенческих сил.