– А моя дочь! Девочке было всего-то шесть лет! Ее поломало так, словно комбайн прошелся! Был ребенок – а стало… – Миша с грохотом ударил кулаком в стену, и из-за перегородки показались испуганные лица стюардесс. – Баланс, равновесие! Вампиры против людей, охренеть просто! Так где же он, баланс, спрашивается? Ждать, пока они начнут вырезать города? Будете просто так сидеть на жопах и смотреть? Пока черту, к такой-то матери, не перейдут?! Хранители… Вот он, наш Бог…

– Я не ангел-хранитель… – глухо сказал мальчишка, и подпер щеку кулаком. – Какой, однако, прекрасный способ – обвинять во всех своих бедах Бога! Ты считаешь, что это моя вина? Хорошо. Пусть будет так… Я виноват в смерти твоих близких. И всех остальных людей тоже. Какого ответа ты ждешь?

Михаил дернулся, словно от удара.

– Ответа? Это и все, что ты можешь ответить? Отлично! Я виноват, вопрос закрыли, так, что ли?

– А ты ожидал другого?

– А если они получат доступ к ядерному оружию? Тогда что? Баланс нарушен? Или нет?

– Послушай, – попытался урезонить его я.

– А ты вообще молчи! – Проревел Михаил. – Я не с тобой разговариваю, а с ним! – он ткнул пальцем в неподвижно сидящего Дайрона. – Так что ж ты молчишь, а, Бог? Что, если они взорвут бомбу? Будешь сперва проверять, кто ее взрывал, люди или нет?

Джейсон открыл глаза, и вытащил наушники.

Дайрон открыл рот, но Миша не дал ему сказать.

– Речь не о моей семье, в конце концов! Наплевать тебе на нее, ладно! Что там две жизни! А другие? Сотни, тысячи невинных людей! Примеры рядом: Хиросима! Люди? Люди. Тоже баланс не нарушается? А Чернобыль? У меня товарищ погиб возле реактора! И еще двое через несколько лет! Опять баланс, значит?

– Я был там во время взрыва. – Спокойно сказал Дайрон. – И вблизи наблюдал происходящее.

Мишино лицо побелело.

Я напрягся, ожидая, что он сейчас сорвется и ударит мальчишку, и приготовился вступиться.

Но ничего не произошло.

– Хранитель, твою мать! – с каким-то зловещим пренебрежением глядя на щуплого мальчишку, процедил Голубых. – Что ж ты, такой могущественный и великий, вместо того, чтобы людей-то спасать, зрителем прикинулся? И как, доволен увиденным? Потешил свое любопытство, а, Господи?

Я молчал, не зная, что сказать на это богохульство. В Мишиных словах была доля истины, но все же… Как говорится, выслушать нужно все стороны.

– А ты что, язык проглотил, когда не нужно? – Миша повернулся в мою сторону. – Спроси у него, как расставляются приоритеты!

Я прокашлялся.

– Ты действительно хочешь знать? – пристально глядя на меня, спросил Дайрон.

Я кивнул.

– Тогда слушай.

* * *

Игорь торопливо шел по коридору. Ну надо же, какое неудачное совпадение! И зачем только он послушал Веру!

«Хорошо рисуешь, Игоречек» – скорчив гримасу, передразнил он неизвестно кого. Завязался с этой стенгазетой на свою голову! А все Верка! Мол, до Первомая всего пять дней, людей-то хоть и много, а стенгазету некому оформить – Люда из АХЧ уехала к матери, и будет только через две недели, а может и вовсе не приедет! Людей тьма, а рисовать-то и некому.

А Игоря, после того, как на он Восьмое марта изобразил завгара Онопко в виде буржуина с огромным пузом и широко открытым ртом (этакий прозрачный намек на рвачество и грубость, кто знает, тот поймет), Вера заприметила.

Ну, откровенно говоря, Игорь и сам считал, что Онопко получился неплохо. Карикатуру опознали все. Даже Брюханов лично смотрел, постоял с минуту, и удовлетворенно хмыкнув, отошел. А уж после, на летучке, сказал веско (это Игорю потом передавали): «Вам, товарищ Онопко, нужно подтянуться по отдельным позициям. Хочется, знаете, видеть товарищей на Доске почета, а не в виде карикатур. У нас, знаете, тут не «Крокодил» и не «Фитиль».

И дошло-таки до Онопко или нет, неизвестно, но к Игорю он подошел, и тыча ему под нос узловатым пальцем, обидчиво сказал: «Ты тут, молодой человек, не очень-то! Я тут пятнадцать лет работаю, и вообще… Если надо чего, подойди, и так прямо скажи, а то сразу рисовать! Делом лучше б занимался!».

В общем, попал Игорь рисунком в десятку. Надолго или нет, но сбавил Онопко обороты. И поллитру требовать за каждую машину внеплановую, и женщин матом посылать перестал. Вот она, сила искусства! И результат есть, и никого не обидели – рисунок ведь без подписи! А что на Онопко похож – так и Семенович из бухгалтерии тоже вылитый Гитлер, только без усов – и никто ж на него пальцем не показывает!

Ровным безжизненным светом горели плафоны освещения. Игорь обратил внимание, что четвертую и седьмую лампы наконец-то поменяли.

Не прошло, как говорится, и трех месяцев.

Коридор был непривычно пустым. Все на рабочих местах. Игорю даже показалось, что он слышит, где-то далеко-далеко, на самом пределе слуха, исполинское дыхание установки. Пульсирует кровь, нервные окончания передают сигналы, и огромный слаженный организм, частью которого является он сам, живет своей жизнью.

Игорь рывком открыл двери на лестничную клетку и нос к носу столкнулся выходившим Акимовым.

– Тээк-с, молодой человек – зловеще сверкнул очками начальник смены. – Где это тебя носит? Почему я втык должен от начальства получать, когда кто-то гуляет, а?

Обычно спокойный, сейчас он был очень возбужден.

– Я, Александр Федорыч, собственно… – пробормотал Игорь – стенгазету к Первому мая…

– Да какая к черту стенгазета! Меня тут на части рвут, а ты там всякими глупостями занимаешься! – Акимов помолчал, остывая. Игорь терпеливо ждал.

– Значит, так. – Большим пальцем начальник смены указал куда-то себе за спину. – Быстро переодевайся и вперед! И так уже… – он махнул рукой.

– Есть! – молодцевато сказал Игорь и понесся в раздевалку.

Когда он торопливо переодевался, скрипнула дверь, и вошел Славка, вихрастый парень лет двадцати двух, ровесник Игоря.

Подойдя к своему шкафчику, он открыл его, положил сверху каску, достал бутерброд и причмокнув, стал его торопливо поедать.

Запахло «Любительской».

– Ты что, из голодного края? – спросил Игорь, застегивая снежно-белую куртку.

Славка что-то промычал.

– Чего? – не понял Игорь, подходя поближе.

Славка торопливо проглотил очередной кусок и более внятно произнес:

– Огурец будешь? Свежий.

– Буду. А чего это ты огурцы раздаешь? – спросил Игорь, с удовольствием откусывая хрустящий кусочек.

– Да бабка приехала в гости и привезла… А в наш гастроном в центральный привезли кальмары, так мы салат делали… А там и огурцы по рецепту положено!

– Кальмары? Фу! Это ж гадость! – Игорь скривился.

– И ничего и не гадость! Ты просто не пробовал… Так это вчера! А сегодня – туда-сюда, я и пожрать толком не успел! – сказал Славка, махнув рукой с бутербродом.

– Так в буфет иди! – удивился Игорь.

– Какой еще буфет! Во-первых, буфет и не работает вовсе, а если и работал бы – Акимов увидит – орать начнет! И так сегодня носится, будто шило в одном месте!

– Ага! – согласился Игорь, – я и то заметил. Все какие-то дерганые! Проверка, что ли, какая?

– Да какая проверка! – Славка вытер руки о комбинезон и захлопнул дверцу. – Ты что! Сегодня же реактор останавливаем!

– Как останавливаем? – ошарашено спросил Игорь, уже собираясь выходить и остановившись на пороге.

– Да вот так, на профилактику, и еще опыт будет! Еще утром начали… Как ты мог не слышать?!

– Как, как! Я выходной был, а потом Верке газету рисовал… Ладно, я побежал! – И Игорь рванул по коридору.

Сегодня утром, вернее ночью, началась запланированная остановка реактора для планово-предупредительного ремонта. Обычно, во время подобных остановок проводятся всевозможные испытания оборудования, как регламентные, так и особые, по специальным программам.

Сейчас проходило испытание так называемого режима «выбега ротора турбогенератора». Если все пройдет нормально, на станции появится дополнительная система аварийного электроснабжения.

Режим «выбега», предложенный светлыми головами из «Гидропроекта», позволил бы использовать кинетическую энергию ротора турбогенератора для обеспечения электропитанием питательных и главных циркуляционных насосов в том случае, если бы внезапно, по какой-либо причине пропало электричество, необходимое для работы станции.

То есть, другими словами, суть эксперимента заключалась в моделировании ситуации, когда турбогенератор может остаться без своей движущей силы, то есть без пара. Для этого был разработан специальный режим, в соответствии с которым при отключении подачи пара, генератор какое-то время продолжал вырабатывать электроэнергию, необходимую для собственных нужд, в частности для питания основных насосов за счет инерционного вращения ротора.

По условиям испытания мощность реактора необходимо было снизить до двадцати-тридцати процентов от рабочей.

В течение дня она была снижена примерно до половины, и отключена система аварийного охлаждения. Дальнейшее снижение диспетчер «Киевэнерго», руководствуясь какими-то своими соображениями, запретил.

Однако, спустя несколько часов, ровно в одиннадцать вечера он дал добро на останов, и мощность стали понижать.

В обычных условиях вручную регулировать резервное питание не получается – автоматика сама решает, в какой момент времени подавать его. И эксперимент оказывается на грани фола, – при попытке снизить мощность реактора ниже положенного предела, аварийное электропитание включается само. Это, конечно, правильно, да только в данном случае очень мешает.

Как известно, голь на выдумки хитра – обошли и это. Если реактор все равно останавливать, так зачем тогда вся эта аварийная система, создающая, в данном случае, проблемы?

Ее нужно просто… «выкл».

Щелк, и готово!

Эксперимент продолжался.

Игорю было нестерпимо стыдно. Как же так? Пока он там малевал, товарищи выполняли невероятное по своей важности задание! Самое обидное, что именно тогда, когда его нет! Конечно, и он не баклуши бил, а занимался важной общественной работой, но все же, но все же…

Сняв показания, Игорь забежал к Паламарчуку за прибором и заодно вернул ему взятую взаймы третьего дня трешку. Мимоходом он бросил взгляд на новенькую «Электронику», блестевшую на руке.

23-57. Без трех минут двенадцать.

Вернувшись на щит управления, Игорь хотел было подойти к Акимову, но тот, шевеля усами, о чем-то разговаривал с Дятловым, замом главного инженера по эксплуатации, в другом конце зала. Ладно, подождем. Акимов поймал взгляд Игоря и кивнул.

Игорь подошел к стажеру Кудрявцеву, увлеченно следившему за температурными показателями.

– Что тут у вас? – тихонько спросил он у Кудрявцева под едва слышное ровное гудение приборов.

– Работаем, – так же тихо ответил тот.

Игорь деловито прошелся по огромному залу, построенному в виде половинки круга, и, аккуратно положив чемоданчик на тумбочку, присел на стоявший возле пульта стул.

Оператор, молодой человек немногим старше самого Игоря, внимательно следил за показаниями приборов, лишь изредка нажимая на клавиши регулировки. Прямо перед ним висела панель, схематично изображающая реактор в миниатюре. Не глядя на пульт, оператор безошибочно касался нужных кнопок.

Индикаторы левой панели поочередно тускнели – автоматика отключалась.

«Виртуоз!» – восхищенно подумал Игорь.

Нажав очередную кнопку, оператор оттолкнулся вместе с креслом, и в один миг оказался возле Игоря. Скрипнули колесики и кресло замерло в нескольких сантиметрах от ноги Игоря.

– Ну ты даешь, Ленька! – покрутил головой Игорь.

– Учись, пацан, пока я жив! – довольно улыбнулся оператор, подкручивая усы, будто заправский мушкетер.

Игорю эта шутка показалась очень смешной. Надо же, пока я жив!

Между тем Леня порылся в кармане халата, что-то вытащил и протянул Игорю какую-то белую полосочку.

– Держи!

– Что это? – с любопытством спросил Игорь, протягивая руку.

– Настоящий «Риглисперминт»! – гордо сказал Леонид.

– Чего?

– Жвачка такая. Американская. Попробуй!

Игорь аккуратно развернул обертку и осторожно понюхал блестящую фольгу. Покосился на стоящее невдалеке начальство, и осторожно сунул в рот ароматную пластинку.

Надо же! Какой оригинальный вкус! Правда щиплет немного, что ли, но как необычно!

– Что, пацан, не пробовал? То-то! Держи еще! – и оператор протянул Игорю еще пластинку.

– Спасибо! – поблагодарил тот.

– Что там, Леня? – громко спросил Дятлов из своего угла.

– В порядке, Анатолий Степанович, – тотчас отозвался Ленька, постучав по металлической крышке. – Мощность семьсот пятьдесят мегаватт тепловых, ОЗР – двадцать четыре стержня, все по регламенту.

– Ну добро. – Дятлов прижал ладонь к щеке, ненадолго задумался, и повернулся к Акимову.

– Я пойду пройдусь, гляну там, как и что, особенно где фон, и вернусь.

– Турбину надо померять, – негромко сказал Акимов, глядя перед собой.

Дятлов похлопал его по плечу и вышел.

Игорь, осторожно двигая челюстями, чтобы никто не видел, кивнул. Правильно. Всегда, при каждой остановке на ремонт, вибрацию измеряют на холостом ходу, чтобы не нагружать генератор.

Специалисты, они свое дело знают.

Ленька оттолкнулся на своем кресле и отъехал в сторону.

Кудрявцев взял со стола таблицу распределения нагрузок и подошел к Акимову.

«Этот тоже толковый» – подумал Игорь. Совсем недавно, а уже пару рацпредложений внес.

Если голова на плечах, везде к месту придешься. Но если разобраться, Игорь тоже не лыком шит. Красный диплом, чтением увлекается, техникой, четыре языка знает и пятый учит, и в волейбол играет уже почти десять лет! К тому же…

Додумать Игорь не успел.

– Алексанфедыч! – встревоженно сказал Леонид, попеременно глядя то на оранжевое табло индикатора мощности, то на датчики тепловой нагрузки.

– Что? – Акимов тут же оказался рядом, и опершись на плечо оператора, склонился над пультом.

Кудрявцев подошел и встал рядом.

– На переходе падаем! – Леонид кивнул на подковообразный пульт.

– Черт! – Локоть Акимова скользнул вниз по спине оператора, и он чуть не упал. – Сколько сейчас?

– Тридцать.

– Поднимай мощность резервным… Да плавнее, плавнее! – вскрикнул начальник смены.

– Да плавнее ж… – Пробормотал Леонид.

– Спокойней, Саш, – негромко сказал начальник предыдущей смены Трегуб, стоявший рядом.

Акимов судорожно выдохнул.

Игорь осторожно привстал со стула и вытянув шею, смотрел на тревожно мерцающие огоньки.

– Идет? – Кудрявцев напряженно следил за руками оператора.

– Идет. Потихоньку.

Акимов вытер лоб.

– Ничего. Это нормально. Бывает.

– Бывает. – Кивнул Трегуб.

Напряжение спало. С облегчением выдохнув, Игорь уселся обратно.

Леонид украдкой смахнул каплю пота, побежавшую по щеке.

В полпервого вернулся Дятлов. Бросив взгляд на диаграмму записи, он подошел к пульту.

– При переходе на регулятор с БИКами, мощность упала до тридцати. Сейчас поднимаем, уже шестьдесят три, – отрапортовал Акимов, и покачав головой, добавил потише:

– Что-то я нервничаю.

– Бывает. – Дятлов выставил перед собой согнутые локти, словно физкультурник на зарядке и несколько раз энергично повернулся в стороны. В пояснице хрустнуло.

– Поднимайте дальше. Если что – сразу зовите.

– Есть, Анатолий Степанович.

Дятлов повернулся к Игорю.

– Сбегай по-молодецки, попроси Метленко ко мне.

– Сейчас, Анатолий Степанович! – Игорь вскочил и пошел к двери, забыв, что хотел передать Акимову.

– Да, Игорек, на обратном пути заскочи к Гусеву, и скажи, что я хотел бы знать, чего это у нас на территории посторонние гуляют, как в парке!

– Какие еще посторонние? – удивился Акимов, глядя на Дятлова поверх очков.

– Да видел я каких-то, двоих, шли, как на прогулке. Там, – зам главного инженера по эксплуатации махнул рукой, – возле третьего щита, как раз под укладкой.

Игорь замер, держа ручку двери.

– Да показалось вам, Анатолий Степанович! – Акимов хмыкнул. – Там же фонит, не дай Боже, как! Самоубийцы они, что ли! Да и как туда попадешь! Вход-то со стороны платформ! А там охрана.

– Может, и показалось. Темно… – Дятлов пожал плечами. – Но Гусев пускай проверит все равно. – Он хмыкнул. – Ты смотри, в рифму прямо…

– Хорошо! – крикнул Игорь, быстрым шагом идя по коридору.

Неужели действительно на территорию станции проникли посторонние? Ведь это строжайше запрещено! А если это шпионы, или хуже того, диверсанты? Враг ведь, как известно, не дремлет. Нет, тут нужно досконально все проверить.

Он нашел Метленко и передал ему просьбу Дятлова, а потом отправился в сектор охраны. Проходя через вестибюль, он бросил взгляд на горевшие зеленым светом большие электронные часы.

00:41.

Подойдя к стеклянному барьеру, он увидел охранника Вову, читавшего «Известия» под монотонное бормотание радиоприемника.

Интересно, что это за волна такая в без двадцати час? «Голос Америки», что ли? Но отсюда не было слышно.

– А где Гусев? – строго спросил Вову Игорь. Нечего на посту читать.

Вова крякнул и неопределенно махнул рукой.

– Та десь тут!

– Где именно? Его Дятлов ищет! Срочно! – сгустил краски Игорь.

Вова закряхтел и поднялся. За его спиной висел большой отрывной календарь. Если верить календарю, сегодня была пятница, 25 апреля 1986 года. Календарь опаздывал более, чем на сорок минут, если верить часам.

– Так на тэрытории!

Игорь махнул рукой и вышел. В голову пришла мысль, что Гусев мог отправиться на пульт и сейчас находится там. Он торопливо пошел обратно.

Подойдя к дверям, ведущим в зал щита управления, Игорь осторожно приоткрыл одну створку.

Внутри было полно народу.

Леня, крутясь на своем кресле, крикнул кому-то:

– Перевел АЗ на останов турбины. Первый контур – давление снижено! С пятьдесят пять на пятьдесят!

– Так! Теперь блокируй сигнал. (Это Акимов).

– Сигнал аварийной защиты блокирован! – Леонид торопливо защелкал переключателями.

Гусева среди них не было.

Игорь аккуратно прикрыл дверь, и решил продолжать поиски.

Он обошел все помещения, но ни Гусева, ни других охранников нигде не было. Остальные сотрудники были на своих местах, добросовестно выполняя работу.

– Да что ж они, сквозь землю провалились, что ли! – в сердцах воскликнул Игорь. Одно расстройство из-за этого Гусева!

Во-первых, не будет выполнено поручение Дятлова, во-вторых, сейчас нужно находиться там, на пульте управления, рядом с товарищами и присутствовать при эксперименте!

За полчаса он обежал территорию энергоблока, и никого из охраны не нашел. Увалень Вова был, разумеется, не в счет.

Поколебавшись, Игорь отправился к центральному залу – единственному месту, где еще не был, потому что охране там делать нечего.

Подойдя к металлической двери с надписью «Осторожно! Опасно для жизни» он решительно потянул ее на себя. Дверь неслышно приоткрылась.

Защитного костюма у Игоря, разумеется, не было, и входя на территорию с повышенным радиационным фоном, он фактически нарушал инструкцию.

Но этому было оправдание – приказ вышестоящего руководителя. К тому же, ситуация была серьезной – на территории вполне могли находиться посторонние лица. Просто так забрести сюда никто не может, к тому же во время эксперимента государственного значения.

Получить сильную дозу радиации Игорь не боялся – Акимов как-то обмолвился, что час-два проведенные внутри, вреда организму не нанесут.

Поднявшись по металлической лесенке на галерею, опоясывающую огромный, чуть ли не километровый зал, Игорь стал всматриваться в полумрак помещения. Между опорными колоннами разгрузочной машины что-то мелькнуло. Игорь осторожно передвинулся левее – с того места, где он стоял, плохо было видно.