Но Толик не ответил, он как-то поменялся после этой встречи, переняв себе походку того, в костюме. Теперь Толик шел с гордо поднятой головой, свысока поглядывая на прохожих, у кого не было, чем похвалиться. Все, кто нам встречался, одеты были практически одинаково, в руках они несли обычные сумки или сетки, которые назывались авоськами. Так шел я с Анатолием от городской больницы до заводских корпусов и знакомился с тихим провинциальным Мценском. Кто знает, сколько мне тут придется прожить. Частный сектор небольших домов сменился пятиэтажками, построенными из кирпича и панельных блоков. Особенный интерес у меня вызвали балконы в этих домах, где можно было увидеть столько различных вещей. Некоторые балконы были заставлены цветами в горшках, другие – старыми вещами, такими, как велосипеды или ненужная мебель. Некоторые балконы были застеклены, что создавало ощущение уюта и защищенности. В целом дома выглядели довольно просто, но функционально, они не были особенно красивыми с архитектурной точки зрения, но создавали атмосферу надежности и стабильности. Многоэтажные дома закончились, когда мы пересекли улицу Мира и вышли на улицу Карла Маркса, опять потянулся частный сектор, здесь дома были новее, чем около больницы, некоторые выгладили очень достойно. Мы шли молча, каждый погружен в свои мысли, время от времени мы обменивались короткими фразами, но в основном просто наслаждались прогулкой и окружающей обстановкой. Когда мы подошли к заводским корпусам, я почувствовал, как меняется атмосфера. Здесь было больше людей, каждый занят своими делами. Из больших заводских ворот часто выезжали груженые до верха машины. Из проходной выходили рабочие, наверное, после рабочей смены, они невольно бросали завистливый взгляд на дипломат, который Толик выставлял на общий показ. Вскоре из проходной вышел мужчина в помятом сером пиджаке, его взгляд скользнул по дипломату, который Толик продолжал выпячивать перед собой, сквозь пышные усы его промелькнула улыбка, он привычным движением поправил галстук и подошел к ребятам.

– Пришли? – спросил мужчина, осмотрев меня с головы до ног.

– Да, дядь Валер, пришли!

– Хорошо, пошли со мной.

Дядя Валера шел быстро, с ним уважительно здоровались прохожие, с одним из них он остановился, и у них завязался разговор.

– Толян, это кто? – спросил я.

– Это мой родной дядя, ты что, Андрюх, я же тебе рассказывал, – Толик взглянул на меня, потом вспомнил, что я ничего не помню, и продолжил, – он здесь на заводе начальник отдела кадров. Он нам поможет устроиться в общежитии и в литейный цех по хорошему разряду.

Начальник отдела кадров попрощался с человеком и пошел дальше. Я шел по заводу, в моей душе опять всплыли моменты, когда в той старой жизни я пришел работать на московский завод ЗИЛ, все было похожим, и вспоминалось тяжело. Территория завода здесь была, конечно, не такая, как в Москве, но все же большой и шумной. Мимо нас проезжали тяжелые машины, погрузчики, создавая ощущение постоянной работы и движения. Рабочие в спецовках сновали туда-сюда, неся различные инструменты и материалы, кто-то из них спешил, некоторые шли вразвалочку, не спеша. Вокруг нас высились мощные стены цехов, из-за которых доносились звуки работающих станков и механизмов. Атмосфера на заводе напряженная, но в то же время вдохновляющая. Мы чувствовали, что здесь происходит что-то важное и значимое. Поднявшись по ступенькам, мы остановились у двери с надписью: «Начальник четвертого цеха». Приемная начальника цеха оказалась небольшим, но уютным помещением. За столом, покрытым зеленым сукном, сидела молоденькая секретарша и что-то увлеченно печатала на небольшой печатной машинке. Ее красота и грация сразу привлекли мое внимание. Волосы девушки, темные, блестящие, были уложены в аккуратную прическу, которая подчеркивала ее утонченные черты лица. Глаза, голубые и очень выразительные, словно два маленьких озера, отражали свет настольной лампы. На губах играла легкая улыбка, которая придавала ей особый шарм. Девушка была одета в строгий костюм, который подчеркивал ее фигуру и создавал образ профессионализма и элегантности.

В воздухе витал легкий аромат духов, который смешивался с запахом свежей бумаги и канцелярских принадлежностей, на столе лежали аккуратно сложенные папки с документами. Я невольно задержал взгляд на красивой девушке, меня будто притягивало к ней, от чего мне становилось неловко. Взгляд девушки был приветливым, словно она ожидала моего прихода. Я заметил, как она посмотрела на моего друга Анатолия, они обменялись приветливой улыбкой, как старые друзья.

Секретарша с ее утонченной красотой и грацией создавала атмосферу уюта и комфорта, несмотря на строгость и официальность обстановки.

Из кабинета начальника цеха вышли трое рабочих, секретарша встала и открыла дверь, ее взгляд оценивающе осмотрел меня с ног до головы:

– Проходите, Валерий Иванович.

Мы вошли в кабинет начальника литейного цеха номер четыре, первое, что бросилось в глаза,– это строгий порядок и атмосфера важности. Стены кабинета украшали портреты, которые хранили в себе историю и дух времени. На самом почетном месте расположили портрет Владимира Ильича Ленина, его взгляд, полный решимости и надежды, смотрел прямо на нас, напоминая о великих свершениях и идеалах прошлого. Чуть правее находился портрет генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко. С левой стороны на стене висли фотографии, на которых отражалась история становления завода. Первая фотография запечатлела момент закладки первого кирпича на месте будущего цеха. На ней были видны люди в рабочей одежде с серьезными лицами, полными решимости и надежды. Этот момент символизировал начало нового этапа в жизни завода и его рабочих. На следующей фотографии возводились стены цеха. Рабочие, вооруженные инструментами, трудились не покладая рук, создавая основу для будущего производства. На их лицах можно было увидеть усталость, но и гордость за проделанную работу. Далее следовали снимки, на которых запечатлен процесс строительства крыши, рабочие, балансируя на высоте, укладывали кровельные материалы, создавая надежную защиту для будущего цеха. Следующая серия фотографий демонстрировала процесс установки станков. Рабочие слажено и точно размещали оборудование на своих местах, готовя цех к запуску производства. На последних фотографиях, которые завершали историю строительства цеха, мы видим, как жидкий металл, словно огненная река разливается по формам, создавая будущее изделий. Этот момент, запечатленный на снимках, был кульминацией всего процесса, символом завершения долгого и трудного пути.

Когда я смотрел на эти фотографии, во мне поднималась волна эмоций, я чувствовал, как душа наполняется гордостью и восхищением перед величием человеческого труда. Эти снимки, словно живые, рассказывали о том, сколько усилий и мастерства было вложено в создание этого цеха. От закладки первого кирпича до разлива металла – каждый этап был важен и значим.

Эти фотографии будто заворожили меня у входа, я не мог от них оторваться, они меня вдохновляли на многолетний труд.

Начальник цеха не потревожил меня, он с улыбкой смотрел на меня и терпеливо ждал, пока я познакомлюсь с историей цеха в фотографиях.

– Проходите, присаживайтесь! – услышал я и отвернулся от привлекательного зрелища.

За столом сидел начальник цеха Горин, мужчина лет около пятидесяти, слегка полноват, очки с толстой оправой, вид немного усталый, спокойный, сосредоточенный взгляд с намеком на большой опыт и ответственность, он почему-то улыбался, поглядывая на моего друга.

– Что, Толик, – начал с улыбкой начальник цеха Горин, – пришел-таки устраиваться ко мне в цех? Давно пора, а ты все – Москва, Москва!

– Да вот мы с другом хотим устроиться к вам на работу, – сказал Толик и протянул мои и свои документы.

Горин документы Толика отложил в сторону и стал изучать мои, его брови поднялись над очками, он с минуту внимательно осматривал меня, немного подумал и начал разговор, в его тоне уже слышалась речь начальника с подчиненным.

– Давненько, мне не приходилось видеть диплом с отличием по всем предметам, до тебя с таким дипломом был только один человек, и он перед вами, – директор с гордостью ударил себя в грудь!

– Я старался, – ответил я, почему-то краснея.

Я не понял, почему мне стало неудобно чувствовать похвалу уважаемого на заводе человека, может быть, потому, что это были не мои заслуги, хотя мой диплом личный в институте был с одной четверкой и то потому, что я был в плохих отношениях с преподавателем по химии.

– Теперь о важном, я не могу вас сразу взять на руководящие должности, у вас нет высшего образования, всего лишь техникум, поработайте рабочими, начинайте свою карьеру с самых низов. Надеюсь, что повышать образование у вас есть в планах?

– У меня большие планы на будущее, образование для меня – это ключ к успеху и самореализации, – ответил я.

Начальник цеха меня внимательно выслушал, немного подумал и продолжил:

– Мне в крановую службу нужны слесаря, завтра выходите на работу, я беру вас сразу по четвертому разряду, так что не подведите меня!

Я встал, взглянул на выход, в приоткрытую дверь на меня смотрела секретарша, она быстро закрыла дверь. Ее взгляд, полный смущения и удивления, а еще больше заинтересованности, будто овладел мной, я видел ее буквально секунды, но она успела меня чем-то зацепить.

Глава 4

Попрощавшись с начальником, мы пошли в профсоюз, там с помощью Валерия Ивановича нам выдали ключи от общежития. Затем нам выдали спецовки. Это особый ритуал, преображающий тебя в настоящего мастера своего дела. Молодые девушки-кладовщицы улыбаются, добавляя в этот момент нотки тепла и дружелюбия. Их улыбки – это лучики солнца в суровом мире производства, напоминающие, что даже в самых сложных условиях можно найти радость и вдохновение. Мне очень понравилось ходить по заводу, знакомиться с теми, с кем мне придется работать много лет. Мы зашли в раздевалку, где мне должны показать шкафчик для переодевания. Несмотря на то, что был разгар рабочего дня, в раздевалке толпилось много людей. Меня поразило очень большое светлое помещение, в котором рядами стояли металлические шкафы. Это место, где начинается твой рабочий день, где ты входишь в мир труда и мастерства. Железный шкафчик, словно маленький островок в океане завода, ждет тебя, готовый хранить твои вещи и охранять твой покой. Он твой верный спутник, твой маленький дом вдали от дома. Меня подвели к большому шкафу, разделенному на две половины, в одной половине хранятся чистые вещи, в другой – рабочая спецовка. Я повесил свою новую спецовку на вешалку, женщина, которая мне предоставила шкаф, протянула замок с ключами, дверь закрывалась с помощью длинного крюка, сначала нужно было засунуть в дужку один конец, а в другой защелкнуть замок, и оба ящика оказались закрыты одним замком. После этого мы с Толиком в сопровождении Дмитрия Ивановича вышли на улицу.

– Андрей, купи замок, отдай той женщине, – попросил Валерий Иванович.

– Хорошо, – ответил я.

– Нас с Толиком уже давно продолжительное время ждет моя супруга. Ты общежитие сам найдешь?

– Язык до Киева доведет.

– Я позвонил в общежитие, тебя там встретят, даже обещали на первое время дать что-нибудь из мебели!

Я поблагодарил Валерия Ивановича и Толика за участие в моем трудоустройстве на завод, чувствуя легкое волнение перед началом новой жизни. Мы обменялись крепкими рукопожатиями, и я направился в сторону общежития, время от времени я спрашивал у прихожих направление, мне все терпеливо объясняли. Пройдя мост через реку Зуша, я вдохнул свежий воздух, наполненный свежим ароматом воды и зелени. Вскоре я увидел большой магазин под названием «Космос» и решил заглянуть туда. Внутрии меня встретил просторный зал, разделенный на две части. С правой стороны располагались хозяйственные товары, я там себе выбрал подходящий по размеру замок. Кассиру подал сотенную купюру, она взглянула на меня осуждающим взглядом, пробежав глазами по моей одежде, и дала сдачу. С левой стороны были выставлены спортивные товары: блеклые с виду футболки, кеды, разные по весу гантели. Мужчина с сыном выбирал, какие гантели ему выбрать, вокруг них собирались люди, подсказывая, какой вес нужно брать молодому четырнадцатилетнему парню. В центре внимания стоял мотоцикл «Планета спорт», который привлекал своей мощностью и элегантностью, я хорошо помнил этот мотоцикл из своей молодости, у моего друга был точно такой. Единственно, что мне в нем не нравилось, это бак, он круто поднимался от сидения, чем, на мой взгляд, портил вид. Рядом стояли два мотоцикла «Минск» с надписью «продано». Чуть дальше, у окна, величественно замерло несколько мопедов. С такой же надписью «продано». Людей в этом магазине было много, но они больше глазели по практически пустым полкам. В этом магазине я еще купил два полотенца, шампунь для волос и несколько кусков мыла. Покинув магазин, я продолжил путь и вскоре подошел к гастроному № 2. Зайдя внутрь, я был поражен пустыми полками, лишь несколько банок консервов занимали место на прилавках: «Завтрак туриста», паштеты, килька и бычки в томатном соусе. Продавцы, одетые в форменные халаты, скучали за прилавками, ожидая товар или редких покупателей. Молочный отдел меня порадовал некоторым разнообразием товара, я взглянул на прилавок, где рядами стояло молоко из моей молодости, треугольные пакеты надолго задержали мой взгляд и пробудили воспоминания, во рту даже появился тот приятный, неповторимый натурально молочный вкус. Очень захотелось есть, я вспомнил, что сегодня еще ничего не ел. В этом магазине я купил молоко и свежий батон, решив, что этого мне на сегодня хватит. Бросил последний взгляд на полки большого магазина я почувствовал разочарование от скудного выбора продуктов. Утешал себя лишь одним, что в этом мире товар хорошего качества, пусть его меньше, но он будет приятен на вкус, а главное, безвреден, за этим честно следило советское правительство.

Общежитие номер двадцать один находилось далеко от завода, в первом микрорайоне, моя комната на четвертом этаже под номером сто пять. Перед моими глазами предстал коридор бесконечной длины, словно русло реки, теряющее свое начало и конец среди туманных воспоминаний детства. Стены старого здания были покрыты следами множества жизней, прожитых здесь раньше: едва заметные царапины, облупившаяся краска и пятна, похожие на таинственные знаки давно утраченных цивилизаций. По этому простору проносились дети разных возрастов, словно маленькие планеты, вращающиеся вокруг общего центра притяжения, огромного пространства свободы и безопасности. Их смех эхом отражался от стен, превращаясь в мелодичный гул, наполненный радостью и энергией молодости. Меня, оказывается, уже поджидали. Какой хороший человек Валерий Иванович, он и тут со всеми договорился. Встречали тепло и искренне, четыре женщины поджидали моего появления. Люди здесь относились друг к другу дружелюбно и уважительно, создавая атмосферу настоящего братства, с первых минут, только взглянув на лица поджидавших меня девушек, я почувствовал себя, как дома, окруженный заботой и вниманием новых друзей. Комната оказалась просторной и уютной, на окне висели давно выцветшие занавески. Старенькая кровать, источающая аромат прошедших лет, была покрыта мягким покрывалом, приглашая отдохнуть после долгого пути. Холодильник, скромно стоявший в пустом углу, готовился стать, хранителем моих запасов, обещая верную службу. Этот новый дом встретил меня гостеприимством и теплом, подарив ощущение покоя и уверенности в завтрашнем дне. Здесь в этих стенах каждый мог почувствовать себя частью большой семьи, объединенной общей судьбой и стремлением к лучшему будущему.

– Меня зовут Ирина Палтусова, – представилась симпатичная девушка лет двадцати с приятной улыбкой. – Я твоя соседка, моя комната рядом.

– Катерина Сопычева, – представилась другая и застенчиво вышла в коридор.

Третья девушка просто кивнула головой и вышла из комнаты.

– А ты ничего, – Ирина опять одарила меня доброй улыбкой, – нам позвонили, сказали, что блатной едет, надо приготовить комнату.

Ирина осмотрела внимательным взглядом мою одежду, дипломат.

Я пожал плечами, в этот момент мне не хотелось выделяться из общей массы людей, я решил стать таким, как все, купить себе простую одежду из магазина и слиться в толпе однообразия.

– Ира, ты здесь комендант?

– У нас тут все коменданты! Старших у нас нет, уборщиц нет, сами по графику моем коридор, туалет. Белье сушим в коридоре, но ты свои модные шмотки не вывешивай, ворюга у нас завелся, стоит что-то хорошее вывесить, так какая-то сволочь стырит. Ладно, устраивайся, имей в виду, холодильник на последним вздохе, так что присматривай себе новый. Отдыхай, вечером мужики с работы придут, знакомиться будешь, ребята у нас хорошие, не переживай, не обидят. Хотя ты вон какой здоровый.

Ирина осмотрела мои мышцы и вышла. Я остался один, на меня что-то навалилось, будто огромная плита двух жизней придавила меня. И моя жизнь, и этого Власова шли вперемешку, я понимал, что жить на две жизни будет тяжело, и надо забывать ту жизнь, которую я уже прожил. Теперь я Власов, и надо учиться жить в нем. Я закрыл дверь за Ириной, на ключ открыл молоко, отпил, по моему телу прошел аромат приятного вкуса настоящего коровьего молока, откусил булку, и вновь удивление, это было необычайно вкусно. Съев половину батона и выпив полпакета молока, лег на кровать, теперь я остался один и могу проанализировать все, что со мной произошло. Я лежу, смотрю на руки, ноги, все выглядит знакомо, но одновременно абсолютно чуждо. Навсегда я поселился в этом теле или только на время? Оно мне кажется чужим, легким, при движении ничего не болит, и, если сказать честно, попасть из тела больного старика в молодое, сильное накаченное тренировками тело намного лучше, чем наоборот. Меня не оставляет чувство невероятного одиночества, растерянности и страха перед будущим. Кто этот человек, чье тело теперь мое? Становится страшно, когда понимаешь, насколько глубоко проникают изменения внутрь тебя самого. Мой нос, губы, глаза, которые теперь иначе смотрят на мир, поменялся вкус еды, запахи стали ярче, звуки громче, даже дыхание стало другим. Каково было его прошлое, каким он был? То, что я про него знаю, этого очень мало, мне осталось неизвестным, чем он занимался последние три года, когда вернулся из армии. Толик говорил, что я связался с плохими людьми. Опять вопрос, насколько плохими. Одни загадки, а разгадок нет, я хотел расслабиться, но не получалось. Так и лежал на старой кровати, погруженный в хаос эмоций, пытаясь собрать себя заново. Будто вся моя прежняя жизнь исчезла навсегда, осталась лишь одна задача – выжить в совершенно незнакомых обстоятельствах. Я взглянул на свой таинственный дипломат. Может, в нем есть ключ к разгадке?

В дверь тихо постучали, я встал, открыл, на пороге стояла Ирина со своей неотразимой улыбкой:

– Андрей, там ребята пришли с работы, пойдем, с нами поешь, и познакомимся ближе.

Я надел кроссовки и вышел вслед за ней. Напротив моей комнаты оказалась просторная чистенькая кухня, большую часть которой занимал длинный стол, в центре внимания, посередине его, стояла большая кастрюля с наваристым борщом, от которого исходил теплый, насыщенный аромат, обещающий согреть душу и тело. Рядом в тарелке поблескивали на свету аппетитные соленые огурцы, их хрустящие ломтики манили своей свежестью. На деревянной доске горкой возвышалось нарезанное по-деревенски крупными кусками сало, искушая своим нежным вкусом и блеском, вокруг которого лежали маленькие кусочки чеснока и лука. Еще, что тут же бросилось мне в глаза, это глубокая чашке на краю стола, наполненная маринованными маслятами. Композиция дышала уютом и гостеприимством, приглашая к дружеской беседе за столом. По левую сторону сидели четверо мужчин примерно моего возраста, по правую – четверо уже знакомых мне женщин. Я подошел, представился:

– Андрей!

Парни вежливо привставали, жали мне руку и называли свои имена, это были Виктор, Игорь, Славик и Николай. Виктор спортивного телосложения, нос чуть с горбинкой, добродушный приветливый взгляд. Игорь высокого роста, смуглая кожа, одетый только в старое трико с оттянутыми коленками, он ерзал на стуле, чего-то ожидая, Вячеслав невысокого роста, с правильными чертами лица, очень серьезный на вид. Николай был сдержан, но сидел вразвалочку, облокотившись на подоконник, он казался самым главным, и, как видно специально, задрал рукав на футболке повыше, оголив наколку на плече. Там я разглядел три буквы ВДВ. Наверное, поэтому за этим столом он чувствует себя самым важным.

– Мне очень приятно с вами познакомиться, но честно вам признаюсь, накрытый вами стол мне не нравится! – сказал я очень серьезно и посмотрел на хозяев.