– Жизнь никогда не ошибается во встречах. Мы встречаемся друг с другом именно так, как нужно. Это люди потом могут ошибаться, думая, что то была случайная встреча. Жизнь же безошибочно подводит к нам именно тех, в ком нуждается наша душа. И обратное, конечно, справедливо.

И он вновь замолчал. Мы, не сговариваясь, переключились на солянку. И солянка, и черный хлеб, несмотря на первое число января, когда весь город еще представлял собой безлюдную пустыню, оказались свежими и вкусными, действительно как домашними! А может даже и без частицы «как»!

Как же хорошо было подкрепиться простой и здоровой пищей после заказных новогодних блюд. Жена ничего не готовила, гости, кроме спиртного и тортов, тоже не обещали приносить по блюду, так что весь новогодний стол состоял из шикарных яств, но сколько там было натурального – трудно разобраться!

– А вкусно! – вслух отметил я. – Надо будет и нам на какой-то праздник сделать всю готовку домашними!

– Все в ваших руках и воле! – кивнул Сергей.

Потом мы перешли ко второму, спокойно покушали. И, должен признать, без навязчивой оглушающей музыки, которая так часто бьет и будоражит монотонными ритмами в ресторанах, тут, в этом странном уголке, на меня снизошло какое-то давно забытое спокойствие.

И когда мы неспешно попивали чай, смакуя его изысканный аромат (хотя это был самый настоящий липовый чай – вкус, давно забытый с детства), Сергей спросил:

– Хорошо?

– Да. Так что же ты читал в новогоднюю ночь?

Сергей приободрился и доверительно прошептал:

– А вот послушай. Но сперва ответь на вопрос.

– Какой?

– Что наша жизнь?

Я поднял брови. Или нет. Скорее, они сами собой поднялись. На такой вопрос сложно ответить и в будничный день, но первого января после долгой новогодней гулянки – еще труднее.

Покивав головой из стороны в сторону, я парировал:

– Не, ну такие вопросы лучше идут после пятого-шестого бокала… А вот на следующий день могут и головную боль вызвать по новой!

Сергей понимающе крякнул.

– А если так: «Что наша жизнь?»

Он пропел. Я не узнал мелодию. Если бы я понимал в нотах, то это были бы «фа-диез – соль-диез – ля – ми». А так – мне оставалось только пожать плечами.

– Ну хорошо. Тогда об этом позже.

Сергей достал какой-то исписанный лист из кармана и прочитал:

– «Статья 1. Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства.»

Тишина в зале гармонировала со звучанием этих строк.

– Хорошо сказано, – негромко подтвердил я и добавил, – да уж! Любая ресторанная музыка была бы тут лишней.

Сергей кивнул.

– Разве что из Генделя? Или Брукнера? Например, какие у него бодрые части в третьей симфонии? Как поступь, свободная и могучая, человека! Вполне бы подошли под эти слова!

– Не слушал.

– Догадываюсь.

– Так и откуда ты это взял?

– А вот послушай, что тут выше идет. Преамбула.

И он зачитал, не спеша, с паузами, преамбулу:

«Принимая во внимание, что признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира; и

принимая во внимание, что пренебрежение и презрение к правам человека привели к варварским актам, которые возмущают совесть человечества, и что создание такого мира, в котором люди будут иметь свободу слова и убеждений и будут свободны от страха и нужды, провозглашено как высокое стремление людей; и

принимая во внимание, что необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения; и

принимая во внимание, что необходимо содействовать развитию дружественных отношений между народами; и

принимая во внимание, что народы Объединенных Наций подтвердили в Уставе свою веру в основные права человека, в достоинство и ценность человеческой личности и в равноправие мужчин и женщин и решили содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе; и

принимая во внимание, что государства-члены обязались содействовать, в сотрудничестве с Организацией Объединенных Наций, всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод; и

принимая во внимание, что всеобщее понимание характера этих прав и свобод имеет огромное значение для полного выполнения этого обязательства,

Генеральная Ассамблея,

провозглашает настоящую Всеобщую декларацию прав человека в качестве задачи, к выполнению которой должны стремиться все народы и государства с тем, чтобы каждый человек и каждый орган общества, постоянно имея в виду настоящую Декларацию, стремились путем просвещения и образования содействовать уважению этих прав и свобод и обеспечению, путем национальных и международных прогрессивных мероприятий, всеобщего и эффективного признания и осуществления их как среди народов государств-членов Организации, так и среди народов территорий, находящихся под их юрисдикцией.»

– Ого! – только и вымолвил я.

Сергей сложил лист и сунул его в карман пиджака.

– Всеобщая декларация прав человека.

Мы допили чай, а в воздухе, казалось, все еще звучали обрывки фраз.

– Будешь еще по чашечке чаю?

– Не откажусь.

Уходить не хотелось.

– Ага. Запьем это дело!

И он вновь исчез с неожиданной прытью.

Не прошло и пяти минут, как чайник обновили, и мы распивали на этот раз прямо горячий, дышащий жаром чай.

– А ты слышал о случаях дружбы между былыми возлюбленными, когда у одного остыли чувства, а другой никак не может выпросить их из сердца?

Я улыбнулся.

– Это как песня льда и пламени! Однако, какой резкий переход темы.

– Да. Я же предупреждал, что прочитаю одну в день, а дальше поговорим о чем-то вообще другом.

– Интересный метод.

– Ум чаще только мешает понять.

– Давай попробуем. Так, а ты слышал?

Вместо ответа Сергей взял сахарницу и высыпал несколько ложек сахара на чайную миску.

– Вот сахарница, – и он придвинул ее ближе ко мне. – К примеру, по итогу жизни нам нужно наполнить ее как можно больше пользой. И наш мир двоичен, есть ноль и единица, есть «нет» и «да». И каждое событие в жизни – как вопрос, где ты можешь ответить только «нет» или «да». Ответишь «да» – кладем один кристалл сахара в сахарницу, это единица, ответишь «нет» – не кладем, это ноль. А есть события, которые могут и наоборот, встряхнуть твою сахарницу, причем сильно!

И он опрокинул сахарницу на бок, так что на столе образовался целый сахарный бархан.

– Ничего, – успокоил меня Сергей, – потом уберем. Зато так нагляднее. Это вот прямо грубое нарушение правил.

– Каких еще правил?

– О, довольно простых. Даже ты о них слышал. Правила по типу «не укради», «не убий». Они ведь прекрасно известны. Но их нарушение сильно опрокидывает сахарницу. И потом снова – наполнять и наполнять!

– Так, – согласился я. – Но ты, так понимаю, хочешь поговорить о вечной загадке «возможна ли дружба между мужчиной и женщиной»?

– Да, отвлечемся, – Сергей улыбнулся той же загадочной улыбкой. – Возьмем, к примеру, сами чувства. Дружба – это хорошо?

– Конечно, – без раздумий ответил я.

– Тогда это единичка.

– Согласен.

– А противоположность дружбы?

– Ну, безразличие.

– Пускай. Это ноль.

– Это в случае незнакомых еще людей?

– Да, конечно. Дальше уровни повышаются постепенно. Но наши «да» и «нет», единица и ноль, остаются. Дальше?

– Дальше после дружбы приходит любовь.

– Да! Это уже переход из количества в качество.

– Ну ты даешь! А если не оба сразу?

– Не страшно. У кого совершился переход – тот поднялся на другой уровень. Ведь согласись, что любовь выше уровнем.

– Не поспоришь, – кивнул я, вспоминая жену.

– Не переживай. Ты окажешься с ней вовремя. Видишь: ты думаешь о ней. И забота, и чувства тут же.

– Ага.

– Ну вот. Тогда просто для того, кто совершил переход, уже любовь – единица, а отсутствие любви – ноль. А кто еще не совершил – для того дружба будет единичкой, так же добавляя «сахар в сахарницу».

– Так, слежу за мыслью.

– Вот. И по законам жизни, когда любовь проявляется, то и второй или зажигается так же, или отдаляется. Обычно?

– Пожалуй, да.

– Ну да. Любовь все-таки просит и ответное чувство к себе. Представим, что все получилось, они оба перешли на уровень любви. Пошли единички.

И Сергей стал складывать сахаринки со стола обратно в сахарницу. Причем загребал довольно живо, не стесняясь, и взял даже еще одну сахарницу с другого стола.

– Потом… – Сергей нахмурился, – р-раз!

Сахарницы стукнулись друг о друга, дребезжащий звук огласил тихий зал.

– И разлетелись в разные стороны, – продолжил пояснения мой знакомый детства.

Сахарницы тут же и вправду заняли места в разных частях одного стола.

– Итак, – Сергей улыбнулся, – пусть у этой сахарницы будут плохие чувства к этой… Это что будет?

– Ноль?

– Точно. А если и совсем резкие, то даже сахар будет выпрыгивать, потери будут. Ну, пусть в нашем примере сахарница обойдется без резкости. Просто выйдет в нейтраль, в ноль. Почти как до их встречи. Тогда что будет для нее чувство дружбы?

– О, конечно, тогда единица.

– Да. Хорошие чувства – значит, вновь пойдет наполнение сосуда на этом уровне.

– Главное, чтобы не сахара в крови, – пошутил я.

– Ну, это же все аналогии, понимаешь же. Для человека тут будут не сахаринки, а что-то другое, но такое же нужно, как сахар для сахарницы. Продолжим. А у другой сахарницы пусть останутся те же чувства… ну, как бы залитые уксусом.

– С примесью?

– Да.

– Но со временем и примесь может закончиться?

– Точно.

– Тогда, по идее, та же единичка вроде должна быть.

– Должна или вроде?

– Вроде.

– Ладно. Согласен, что с примесью может быть тоже ноль тут в итоге. Да. Похоже. Но… тем не менее.

– Так.

– Если сахарницы пересекаются, то для первой дружба пойдет как единица, а для второй?

– Хм.

– Ага. Если любовь – единица, то она включает дружбу на том уровне. Когда есть любовь, то есть и дружба, есть любимый человек – значит, есть и друг. Страсть тут не работает. И значит для второй сахарницы при таком пересечении…

Сергей замялся, подбирая слова.

– К примеру, пойдет дружба.

– Так.

– Значит, для этой сахарницы будет единичка, а для второй – что?

– Ноли.

– Думаю, что так. Ведь сахарнице придется лицемерить. Хм. Как говорится в той фразе? «Неровнодышен»?

– Не слышал такой.

– Есть вроде такая. И вот такая дружба для второй сахарницы будет лицемерие, обман своих чувств. А лицемерие – это всегда нолик. Поэтому и такая дружба будет нолик для этой сахарницы. То есть, будет словом «нет», не созиданием, а разрушением. И, понятно, какие следствия.

– Интересная теория.

– Хорошо пообщались?

– Когда вновь увидимся?

– Вот мой адрес для писем.

– Электронный?

– Да. На связи!

Я и не заметил, как оказался дома. Оказалось, что домашние только попросыпались в своих комнатах. А мне казалось, что уже целый день прошел!

– А ты выходил? – спросила жена, подойдя ко мне и подарив поцелуй.

– Да, прогулялся!

На сердце и в глазах было тепло, радостно и хорошо. И ту же радость я увидел в глазах жены. Отражение моей, ее собственную? Кто знает? Одно ясно: это было и для меня, и для нее «да», а не «нет», единичка, а не нолик в двоичном мире.