Глава 5

Андрей прислушался, стараясь дышать бесшумно. Шорох раздался вновь —царапанье за грудой искорёженного металла стало чуть громче. Луч дёрнулся, выхватив неясную тень. Страх бился внутри, обретая плоть в замкнутом пространстве. Отсюда некуда бежать.

— Эй! — крикнул он. Голос прозвучал хрипло и неуверенно.

В ответ - тающие отзвуки и далёкое падение капель. Капало очень громко, нервируя звоном ударов об лужу. Темнота вокруг луча жижей заливала взгляд. Вытяни руку – и пальцы увязнут, как в смоле.

Неподвижный воздух был настолько тяжёл, что его хотелось выплюнуть. Неприятный привкус мокрой извести оседал во рту. Потёр лицо, стаскивая липкую паутину. Отсутствие звуков пригибало к земле. Такая тишина наступала, когда в офисе отключали питание, но становился слышимым фоновый шум города, а через несколько секунд раздавался писк бесперебойников и привыкшее ухо начинало различать далёкий гул вентиляции. Местное же безмолвие мёртво и неизменно. Шагнул, и напугался шорохом собственного шага.

Осторожно шагнул вперёд, споткнулся о железку, запрятанную в мусоре. Фонарь дёрнулся, конус света выписал замысловатую дугу. В прошлой жизни самым большими угрозами оказывался вызов к начальству или скачок напряжения в серверной. А здесь каждый угол мог прятать смерть.

Выпрямился. Повел лучом по сторонам. Бетон крошился, арматура торчала ржавыми ребрами. Сквозь провалы в обшивке просвечивали толстые жгуты кабелей. Блестели чудом сохранившиеся стекляшки диодов.

Путь перегородила груда наваленной арматуры и кусков камня. Когда миновал завал, из-под прислонённой плиты выметнулась тень. Не успел сообразить, как правильно среагировать. Испуганно шарахнулся в сторону и инстинктивно выставил фонарь перед собой, отталкивая чужака.

Красивой драки не вышло. Ноги скользнули, нелепый взмах и фонарь полетел наземь. Нападавший не ожидал такой неуклюжести, промахнулся, налетел всем телом. Удар выбил дыхание из лёгких. Получил удар локтем в челюсть, вспыхнули искры, но страх придал сил.

С глухим стуком тела рухнули в пыль, подняв облако затхлого цемента. Сцепились, катаясь по бетонной крошке, царапающей кожу сквозь одежду.

Андрею повезло – оказался сверху, потому что был тяжелее. Противник барахтался под ним, пытаясь ударить чем-то острым, но он навалился всем весом, прижимая чужие запястья к полу.

Суетливая возня не походила не эффектную драку из боевика. Оба задыхались, взгляды помутнели. Панический страх придавал сил. Давил массой, неумело и отчаянно, чувствуя болезненные удары острыми коленями по почкам. Если соперник окажется чуть сильнее или найдёт в кармане нож...

Фонарь откатился в сторону, выхватывая лицо врага.

Женское. Со спутавшимися волосами, в оборванных лохмотьях. Животный ужас на чумазом лице. Женщина дёргала головой, пытаясь укусить. Зубы клацнули в сантиметре от запястья. Глухой, звериный щелчок подействовал отрезвляюще. Вдруг увидел себя со стороны: менеджер среднего звена, ещё утром решавший, нужно ли одевать галстук, лежит в пыли и душит женщину. Мерзко затрясло от абсурда ситуации, от своей силы, от вынужденного насилия. Сидит верхом на живом человеке, вдавливая хрупкие запястья в пол. Эта возня, ощущение чужого загнанного дыхания вызвала отвращение.

Он отодвинулся, приподнялся на руках.

— Я не причиню тебе вреда, — голос дал петуха, слова вылетали с трудом. — Кто ты?

Женщина прекратила сопротивляться. Буравила снизу остановившимся взглядом, не веря в ослабшую хватку. Нахмурила брови, но не пошевелилась.

— Ты... не из Крыс, — медленно проговорила хриплым, ещё прерывающимся голосом.

Осторожно слез с неё, отполз назад, поднимая ладони в примиряющем жесте.

— Я не видел никаких крыс. Я потерялся. Я вообще не знаю, где я.

Хотел добавить: «Я сплю. Такого не может быть», но слова застряли в горле. Появление женщины в лохмотьях вынудило сомневаться в собственной нормальности. Ведь происходящее – типичный бред сумасшедшего, пересмотревшего фантастических боевиков. Может, ударило током от той светящейся штуки? Или поскользнулся, ударился головой и сейчас лежит в коме, а вокруг пищат медицинские приборы и на соседнем стуле плачет мама?

Медленно села, подбирая ноги, готовая в любой момент рвануть прочь. Села, чуть подавшись вперёд. Взгляд неподвижно сфокусирован, а пальцы уцепили предмет за поясом до побелевших костяшек. Потянула носом и брезгливо отшатнулась.

— Ты пахнешь неживым, — почти прошипела, голос держала негромким. – Деревом.

Хвойный дезодорант — так для него всего пахла чистота. Здесь, среди сырости и гнилостных испарений, парфюм звучал чужеродно, неоновой вывеской на колхозном поле.

— Ты воняешь лабораторией, — добавила она, злобно скалясь. — Крысы почуют тебя с другого конца города. Тебе повезло, что я наткнулась на тебя первой.

Оценила одежду, зацепила взглядом за часы.

Разом изменила выражение лица. Напряжённость ушла, с лица исчез оскал загнанной крысы. Перед ним проявилась не дикарка, а вполне разумная женщина в сильно потрёпанной одежде.

— Гладкий. Сытый. С целыми зубами, — констатировала уже совсем другим тоном. — Ты не из низов. Высший решил спуститься в стоки ради экстрима? — в голосе зазвучала смесь сарказма и страха. — Или зачем? Решил в прятки поиграть?

— В меня стреляли.

Недоверчиво хмыкнула, но чуть расслабилась.

— Значит, всё-таки в чём-то провинился.

Произнесено сухо. Констатация факта. Замялась, нервно контролируя пространство за спиной. Не доверяет. Оценивает, не лучше ли сбежать прямо сейчас, пока враг не очухался.

Но не убежала. Внимательно изучала странного визитёра. Холёные волосы, часы, гладкая кожа без ожогов. Любопытно, зачем оказался в нижней зоне. У него наверняка должны остаться ключи от шлюзов верхнего мира. Билет в верхнюю зону, где воздух не пахнет плесенью. Если парень, несмотря на нелепую одежду, обладает статусом, способным заткнуть пасть патрульным, вцепится в найдёныша мёртвой хваткой.

— Ты не голодал, — констатировала с тенью зависти и злости. — У тебя волосы блестят. Руки мягкие, без мозолей и шрамов от техногенки. Но одежда на тебе гражданская, причем странная. Ткань... — пощупала рукав рубашки, — натуральная? Такое носят только наверху.

Отпустила одежду и снова оглянулась.

— Меня зовут Лина. Я решила, ты из них.

— Из кого?

Новоявленная мотнула головой в сторону, откуда он появился.

— Крысы. Те, кого отключили от кормушки. Охотятся на всё, что движется. Вешают лески в таких местах, — тыкнула большим пальцем на кучу мусора. — Или разбрасывают шумелки — жестянки с гайками. Ты задеваешь, и стая знает, где ты. Сами ходят на четвереньках, ощупывая путь, ловушки рассчитаны на тех, кто ходит прямо. Оружие не тратят, забивают добычу дубинками. Не убивают сразу. Любят погоняться. Говорят, от страха мясо становится слаще.

Ткнула пальцем. В пятне света от валяющегося фонаря, зиял грубый рисунок бурым: перечеркнутый круг.

— Их знак. Зона сбора. Если встретишь — они рядом.

Женщина говорила буднично, с интонацией объявления прогноза погоды, и от такой интонации пробирал ещё больший ужас.

— Я бежал, — повторил он, пытаясь переварить информацию о каннибалах. — В меня стреляли.

Лина не отвечала. В ней явно боролись вбитая годами паранойя и острая, почти болезненная потребность выговориться перед кем-то со стороны.

— Бывает, — произнесла без эмоций. — Моего мужа тоже…

Так говорят о давно отболевшем факте биографии.

— Инженер. Невысокий, но стабильный РБЛ. Но потом кому-то из чиновников понравилась я. Прислали уведомление. Форма 602: Семейная ячейка бесполезна. Мужа признали неоптимальным партнером. Прислали диаграмму, — голос дрогнул, но продолжила. — График совместимости. Аргументированно доказали: наша любовь — ошибка, снижающая ВВП сектора на ноль целых три десятых процента. Не трагедия, не драма. Плохая статистика.

Тонкие губы искривила горькая усмешка.

— К отказу приложили список рекомендованных замен. Пять кандидатов с подходящим генетическим кодом. С фотографиями. Прямо каталог бытовой техники. Мне предлагалось выбрать нового мужа по тарифу. Куратор заявил: твой геном — ценный ресурс, нерационально тратить на техника. Муж попытался подать апелляцию. На другой день его РБЛ аннулировали. Расстреляли прямо через окно кухни. Я сбежала.

Сумбур в голове складывался в жуткую картину. Значит, не восстание роботов. И не свихнувшийся искусственный интеллект. Всё хуже. Потому что проще.

— Ты хочешь сказать, люди? — переспросил он. — Чиновники?

— Они, — кивнула та. — Глаз в небе —дубина. А машет ей тот, у кого доступ. Называют свои действия оптимизацией, но на деле пользуются властью для приказов. Глаз не выбирает цель. Выполняет инструкцию. Стреляет, куда скажут.

Какой-то тумблер перещёлкнул внутри. Если и впрямь коматозный сон, кто толкает его подчиняться сюжету? Всегда же мечтал стать героем. Вот и шанс.

Страх отступил перед профессиональной злостью. Он всю жизнь работал с системами. Если ей управляют люди — в ней есть дыры. А значит, админские доступы, бэкдоры, человеческий фактор. Софт всегда кривой, особенно в неопытных руках.

— Рядом можно найти оборудование? — спросил он. — Серверные? Узлы связи?

Резкая перемена в тоне её удивила. Помолчав, ответила:

— В глубине знаю старые залы. Но там всё мёртвое. Металлолом.

— Веди, — поднял с пола фонарь. Повезло, не разбился. — Давай посмотрим на твой металлолом.

Лина жадно уставилась на луч. Хороший свет — большая ценность. Андрей помедлил, чувствуя вес надежного металла, и протянул ей.

— Плата за информацию? — прищурила веки, взвешивая тяжёлый корпус на ладони. — Внизу свет стоит дороже жизни. Если я возьму, Книжники решат, я ограбила патрульный склад.

— Считай инвестицией, — буркнул он. — Мне нужны твои глаза и знание ходов. Без твоего навигатора такой прожектор осветит разве что мою могилу.

Маленькая ладонь перехватила подарок. Хорошая сделка.

Ориентировалась аборигенка прекрасно, стало понятно с первых шагов. Поманив за собой, нырнула в узкую штольню, провела коротким проходом и вывела в длинный туннель. Переход на Театральную?

Под ногами захрустел пластик — наклонился, поднял бутылку с этикеткой «2033». Мусор, переживший время. Вокруг лежали обломки турникетов, ржавые каркасы рекламных щитов. Прогулка по кладбищу.

Миновал старый указатель. Буквы затёрлись, но шрифт московского метрополитена узнавался за вековой пылью. «Переход на кольцевую линию». Сколько раз пробегал мимо таких табличек, опаздывая на работу, уткнув глаза в телефон? Поверхность надписи покрыта стекловидным налётом — следами давних пожаров или чего-то похуже. Во многих местах настенная плитка попадала, обнажив каркасные проплешины.

Проводница остановилась у широкого проёма.

— Здесь.

Луч выхватил из темноты ряд шкафов. Шагнул к ближайшей стойке. Нащупал знакомую шагрень на металле, и бред окружающего отступил туманом под мощным кулером. Паника, бившая по нервам последний час, свернулась в тугой узел и отошла на второй план.

Сознание, не способное переварить вековое одиночество, сузилось до размеров стойки. Рядовой стоечный коммутатор с индикацией и стандартными модулями успокоил сильнее любых уговоров. За сто лет могли появиться стреляющие дроны и подземные женщины, но роутеры должны поменять хотя бы форм-фактор.

Всё-таки он в фантазии. Видимо, треснуло током от той прозрачной штуки в переулке. Но сколь удивительно реальны ощущения!

Успокоение пробудило профессиональный инстинкт, в памяти машинально всплыла последовательность действий по диагностике. Тремор не исчез, но уплыл куда-то вглубь, становясь управляемым.

Шкафы смонтировали на совесть — стойки намертво привинчены к полу, кабели уложены в жёсткие короба. Провёл по пыльному пучку витой пары. Изоляция задубела от времени, но не рассыпалась. Строители создавали не склад, а подлинный резерв — бункер данных, рассчитанный на переживание ядерной зимы. Ирония судьбы: зима не наступила, а данные никому не нужны.

Нащупал необычный запорный механизм на дверце шкафа - герметичный, с прорезиненным контуром. С трудом повернув тугую ручку, потянул дверь. Зашипел инертный газ, из шкафа пахнуло химией. Аргон. Или азот.

— Классная консервация, — восхитился он. — Стойки стояли под давлением кучу лет, а внутри чистота.

Оборудование в прекрасной сохранности. Не дешёвый пластик — матовые корпуса из анодированного алюминия, военная маркировка, жёсткие разъемы с золотым напылением. Не обычная серверная. Узел связи стратегического назначения, рассчитанный пережить ядерный удар. Индикаторы на блоках питания мёртвые, но конденсаторы внутри, в среде инертного газа, могли сохранить ёмкость.

Железо на месте. Диски, платы, коммутаторы. Всё обесточено, но не разграблено.

Центральный терминал выглядел самым сохранившимся. Поискал кнопку включения или сервисный разъём. Ничего подобного. Нащупал сенсорную область под монитором — панель зажгла тусклое свечение. На экране выплыла надпись незнакомым шрифтом: «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ПИТАНИЯ. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ ГЛОБАЛ-ПРОТОКОЛА».

Попробовал провести ладонью по датчику - стандартный обход защиты. Система дважды пискнула, но не включилась. Поискал консольный порт – безуспешно, корпус построили монолитным, без единой щели.

Чересчур тихо. Ни жужжания кулеров, ни мигания индикаторов. Мёртвая зона.

— Нужно питание, — пробормотал он. – Посвети по сторонам.

Луч света обежал помещение. Розетки проверять не пытался — в таком месте проводка давно сгнила. Нужно найти источник магистрали и сервисный выход.

Прислушался. Издалека пробивался низкий резонанс. Еле воспринимаемый. Палец, приложенный к стойке, ощущал мелкий зуд.

Отправился в дальний угол помещения. Там, за ржавой решёткой, стоял гудящий трансформаторный блок — коричневый ящик размером с холодильник. Из пролома в потолке спускался толстый магистральный кабель. Транзитная линия питала город наверху, но часть энергии оседала на понижающем узле.

На лицевой панели ящика обнаружился сервисный щиток.

— Технический ввод, — пробормотал он, счищая слой пыли с пластиковой заслонки.

Под пылью обнаружилось гнездо. Старое, универсальное, с маркировкой «220V / 50Hz Service Output». Чудо стандартизации: спустя век вольты - по-прежнему вольты. Разъем грубый, промышленный, но расстояние между контактами вроде обычное.

Андрей полез в карман джинсов. Смартфон держал заряд от силы полдня, зарядное устройство попадало в карман при выходе из дома в обязательном порядке. Провод туго намотан на корпус адаптера — автоматическое утреннее действие при сборах на работу. Сейчас дурацкая привычка обернулась единственным шансом. Размотал кабель и вытащил гаджет.

Чёрный экран, прохладный корпус.

На фоне грубых стоечных поверхностей девайс выглядел чудом инженерии. На глянцевом стекле ни пылинки, ни микротрещины — прекрасный объект, созданный цивилизацией, умевшей делать вещи красивыми, а не только функциональными. Сиял инопланетным артефактом в слепящем свете фонаря.

Глубоко вздохнул, укрощая чечётку пальцев. Если там окажется не 220 вольт или скакнёт фаза — блок питания взорвётся, и осколки пластика рассекут лицо не хуже пуль.

Зажмурился и с силой воткнул вилку в тугое, скрипящее гнездо.

Раздался сухой треск, пахнуло паленой пылью. Отдернул ладонь, ожидая взрыва.

Взрыва не произошло. Блок питания тихонько запищал — дроссели внутри запели под нагрузкой.

Экран телефона мигнул и высветил батарею. Логотип загрузки засиял в подземелье маяком. Маленький светящийся значок. Первая точка опоры. Пока единственная.

Высветил надпись - 1% заряда. Тоненькая полоска жизни. Оба заворожённо гипнотизировали её взглядом. В мире, где людей стирают за неэффективность и едят друг друга, маленький прибор - последний ковчег памяти. Там фото родителей, переписка с друзьями, музыка, заметки. Весь мир, сжатый до микрочипа. Живой, пока светится.

Устройство пиликнуло незнакомым звуком. Всплыл значок «EC». Переход в режим «Emergency Call». Нет связи с сетью, вполне ожидаемо.

Зато стало понятно направление действий. Если мир управляется кодом, у него существует админка. И если те, кто наверху, используют один и тот же софт с их предками, то они очень сильно себя подставили. Андрей почувствовал забытый азарт — ощущение власти над железом, считающим себя умнее человека.

Впервые за бесконечный день страх дал сбой, уступая место злому азарту. Пусть фантазия, но в ней не обычный гость из прошлого, а профессиональный системный администратор. А перед ним — железо. И к любому железу можно найти доступ. Особенно к давно не патченному. Очень давно не патченному.