Глава 3

«Антон Михайлович, Вячеслав и Юлия»

Слежку за собой я чувствовал со времени перемещения Тарасова, она была мягкая, ненавязчивая. Но вчера на мою родную историческую кафедру МГУ явился псевдоисторик из Калуги. Его ко мне подвел заведующий кафедрой.

– Познакомьтесь, Михаил Антонович, наш коллега Константин Павлович Снигирев из Калужского университета. Приехал к нам по обмену опытом. Нужно будет вам провести с ним совместную лекцию.

«Какой еще коллега из Калуги? – задал я мысленный вопрос своему начальнику. – Зачем мне с ним делиться своим опытом?»

Я понял, что я нахожусь под колпаком. Поправив свои оптические очки, я незаметно настроил одну линзу на микроскопическое зрение.

– Константин Павлович, а не провести ли нам сейчас сходу совместную лекцию по Смутному времени? – спросил я, наблюдая реакцию его лица через линзу.

Коллега из Калуги напряженно искал ответа, на лбу даже выступила испарина. Внедряющегося крота было заметно даже без спецтехники, кандидат исторических наук обязан был сразу провести совместную лекцию.

– Спасибо, Антон Михайлович, но я, пожалуй, сегодня лучше послушаю. Дорогой, знаете ли, устал, а завтра можно и попробовать. Какая будет тема?

– Тема та же – смутное время. Прошу в мою аудиторию на лекцию.

Крот уселся в первый ряд, начал усиленно меня рассматривать и делать вид, что слушает. Я рассказывал лекцию, а сам усиленно думал о том, кому бы могла стать интересна моя персона. Вывод был один – ускорить процесс заброски в прошлое Юлии и Вячеслава.

– Как вам лекция? – спросил я.

– Гениально, – ответил сияющий ряженый коллега. – Может, отметим начало моего обмена опытом?

– Нет, дорогой, Константин Павлович, у меня еще одна лекция, а потом подготовка к завтрашнему дню, – отказался я от сближения на алкогольной почве. – Вторую лекцию послушаете?

– Не смогу, мне устраиваться в гостиницу надо.

На следующий день я провел совместную лекцию с мнимым коллегой из Калуги и окончательно понял, что за мной следят. Он путался в датах, в исторических личностях, как студент-троечник. Кто за мной следит, зачем следит – времени и желания у мены выяснять не было. В этот день я оповестил Вячеслава и Юлию о предстоящем завтра экзамене, а сам направился к машине времени.

Бункер с машиной располагался на территории Битцевского леса, на глубине двадцати метров, в него мы проникали с резервного входа через туннель в районе Чертаново. Основной вход из нашего бывшего НИИ был залит бетоном. Вход в туннель располагался на территории гаражного кооператива в одном из гаражей. Место возле гаража просматривалось несколькими камерами, информация с которых приходила ко мне по шифрованному каналу на смартфон. Небольшой замаскированный лаз со стальной крышкой на дне смотровой ямы во время обыска, конечно, бы обнаружили. Но тоннель на этот случай был заминирован, как и машина времени, поэтому права на ошибку не было. Изменив внешность накладной маской, я делал несколько пересадок в метро, потом еще кружил по Чертаново, отслеживая людей и квадрокоптеры, а потом только подходил к гаражу. После появления в университете мнимого коллеги я шел к гаражу сверхосторожно.

Туннель уходил от гаражей километра на два вглубь Битцевского парка, где переходил в просторный машинный зал, в котором кроме машины времени находилась и малая проходческая техника. Кроме меня над машиной трудились еще два бывших сотрудника нашего НИИ Александр Григорьевич и Иван Ионович. Во времена распада СССР это были молодые ребята, пришедшие на работу в НИИ в качестве младших научных сотрудников, поэтому я до сих пор называл их техниками. Подключение к электрокабелю одной из ТЭЦ существовало всегда со дня строительства бункера, мы его только замаскировали. За два месяца техникам удалось подключиться еще к другой ТЭЦ, сейчас мы заканчивали подключение к магистральному электрокабелю, соединяющему Москву с областью. Благо, расположение бункера изначально было приближено к этим объектам. Электроэнергии, по моим подсчетам, должно было хватить, существовал даже небольшой запас, чтобы исключить более ранний выход из временной спирали. Все воскресенье я провозился с точной настройкой машины на 1909 год, о несколько раз все проверяя и перепроверяя.

После вчерашнего экзамена у Антона Михайловича я проснулся поздно, чувствовал себя отвратительно, к горлу подкатывал ком. Весь сегодняшний день я планировал провести с мамой, но, как оказалось, она уехала с новым мужем в торговый центр. Я не понимал этот анахронизм – ходить по магазинам. Сейчас можно все выбрать в интернет-магазине, интернет-помощники все расскажут и покажут, если требуется, примерят на виртуальный манекен, доставка и увоз непонравившегося товара бесплатно. Люди старших поколений все равно ехали черт знает куда, бродили по торговым залам с такими же «динозаврами». Я называл это стадным инстинктом. Они вернулись домой только к шести вечера. Я их подгонял по телефону, но это было бесполезно. Все это время я тупо пролежал, вертя в руках ключ от таинственного гаража. Как в него попасть, я должен был узнать, только выходя из дома. Вчера профессор дал нам по две записки, первую мы должны были прочитать, выходя из дома, вторую – после ухода из–под наблюдения. В метро нужно было оторваться от слежки, если она будет, следить, чтобы хвост не появился потом, в случае непредвиденных обстоятельств записки необходимо было съесть.

Когда приехала мама, уставшая, но довольная покупками, я прижался к ней как в детстве и готов был уже расплакаться и не отправляться ни в какое путешествие.

– Ты что, как маленький? – отстранилась она.

– Сегодня такие шикарные скидки, – обратилась мама к своему новому мужу. – Таких скидок в интернет-магазинах не бывает.

– Я голодный, как удав, – отозвался он.

– Сейчас поставлю разогревать борщ. В этих кафешках разве наешься?

– Никогда! Твоя домашняя еда самая лучшая на свете.

Я слушал их диалог и понимал, что я здесь лишний, у них настоящая семья, схожие интересы. Может быть, еще своего карапуза заведут, маме всего сорок лет – вторая молодость, сейчас и пятидесятилетние рожают. Я сел вместе с ними ужинать.

– Славка, ты что сегодня такой грустный? – заметила, наконец, мама мой печальный взгляд. – Выше нос.

– А ничего, что я сегодня в Тверь на конференцию уезжаю? – зло сказал я.

– Ты же говорил, что через месяц поедешь.

– Ее перенесли, я тебя вчера предупреждал.

– Ничего, ты большой, сам уже должен справляться. И зачем сегодня? Ехал бы завтра утром. Что там ночью делать?

– Мы с ребятами договорились ехать на часовом питерском поезде.

– Я бы на твоем месте согласилась на такое, только ради девчат.

Я улыбнулся ей натянутой улыбкой, и она вновь переключилась на нового мужа.

В девять вечера я собрал спортивную сумку и в последний раз оглянул свою комнату. Жаль, что ничего даже на память взять с собой нельзя. На прощание я обнял и поцеловал маму, стараясь не проявлять никаких эмоций.

– Приедешь в Тверь, позвони, – попросила она в дверях.

– Позвоню, как устроюсь, – сказал я и отвернулся, чтобы скрыть набежавшую слезу.

Сбежав по лестнице, я зашел в темноту и натянул на лицо выданную профессором маску. Глянув на себя в смартфоне, я понял, что меня не узнать, причем, лицо выглядело как живое. После изменения внешности я побежал к станции метро. За деревьями я заметил, что меня будто кто-то преследует. Во рту я пережевывал записку профессора, в ней был маршрут к бункеру с машиной времени.

Я был зол на маму, на ее нового мужа, что просто взял и побежал к станции метро, преследователь еле поспевал за мной. Он даже не смог запрыгнуть в один со мной вагон, так что сойти на пересадочной станции без него мне не составило труда. Камеры видеонаблюдения были везде, квадрокоптеры кружили над городом двадцать четыре часа в сутки.

Записка была давно прожевана и проглочена, надо было двигаться к заветному гаражу. Хорошенько осматриваясь по дороге, я убедился, что никто за мной слежку не ведет, а с коптеров информация обрабатывается медленно. Да и что тут такого, зашел неопознанный человек в гараж, сверху личность определяется плохо, ночь, туман, дождь – столько негативных факторов. Я проник в гараж и легко нашел потаенную дверь, через полчаса я вступил в зал с машиной времени.

В день отбытия у меня было только одно невыполненное дело – отдать подруге кота Вайсика.

– Что так рано, Юля? – спросила меня подруга, открывая дверь квартиры.

– Ну ты, Вика, и соня, двенадцать часов уже. Просыпайся и заваривай свой фирменный кофе. А ты, Вайс, обживайся, – спустила я кота на пол.

Всю жизнь я знала, что нельзя обзаводиться привязанностями. После смерти мамы и папы я в детдоме не заводила крепкой дружбы ни с мальчиками, ни с девочками. Вика – единственный человек, с котором я сошлась более-менее близко и то отношения у нас больше походили на «ты мне – я тебе». Я ей в чем–то помогу, потом она мне. В таком положении я, конечно, не могла не завести себе кота. Белоснежный ангорский котик появился у меня три года назад и прочно занял место хозяина моей квартиры. Теперь это было единственное существо, с которым мне было тяжело терять связь.

– Это его миска, туалет, корм, который Вайсик любит, – достала я кошачье приданое.

– Я всегда хотела спросить, зачем ты его назвала Вайс? Лучше бы он был просто Василием.

– Вайс – по-немецки белый, – ответила я, вспомнив цитату из моего любимого советского фильма про разведчиков.

– Стоило так заморачиваться, – скривилась Вика.

Она была прямая как линейка, никаких абстракций, иносказаний. Я поняла, что через неделю Вайсик станет Васькой.

Кофе был заварен, и я, наслаждаясь, сидела и слушала Викин треп. Она могла часами разговаривать, слова в ее монолог было невозможно вставить, хотя я к этому особенно сегодня и не стремилась.

– Я тебе скину на счет денежки на содержание Вайсика.

– Зачем? Ты и так еды на целый месяц притащила.

– На всякий случай.

– Если не жалко, я не откажусь, только не думай, что они пойдут на этого обормота.

Уже стоя в дверях, я взяла Вайса на руки, прижала к себе и грустно сказала:

– Только не вздумай избавляться от кота, если со мной что-нибудь случится.

– Что с тобой может случиться в поездке в Тверь? Ты прямо как кошачья мамка.

– Мы с тобой договорились? – посмотрела я в ее глаза угнетающим взглядом.

– Договорились, договорились. Езжай и не о чем не думай.

Вечером я скинула на счет Вики все свои сбережения, которых должно было хватить Вайсику на сотню лет шикарной кошачьей жизни. После я разбила телефон и покинула свое жилище.

На пересадочной станции за мной увязалась непонятная тетка. Я поняла, что это наблюдение. Поднявшись из метро на поверхность где-то в старом центре, я зашла в уютный дворик, определила место без камер и спряталась за старым ясенем. Тетка, едва поспевавшая за мной, получила удар ребром ладони в кадык и распласталась на асфальте.

«Вот к чему приводят средние способности, – думала я, прикладывая к лицу маску. – Была бы она совсем паршивым секретным сотрудником, потеряла бы меня в метро, была бы профессионалом, то на асфальте валялась бы я. А она была среднего роста, среднего веса, средней наружности, средних мозгов, поэтому лежит теперь посреди московского дворика».

Я без приключений добралась до гаража и, пройдя тускло освещенным туннелем, очутилась в пункте назначения. Меня встретили два мужика лет пятидесяти с лишним, одетые в спецовки.

– Как моя машинка, готова к перемещению?

Один из них посмотрел на меня угрюмым взглядом и мрачно произнес:

– Машина то готова, а вот ты, красавица, готова отчалить отсюда навсегда?

– А чего здесь хорошего: продукты – сплошная химия, экология ниже плинтуса, люди – говно.

– А там ты считаешь, что говна нет, на каждой улице лежит и воняет.

– Вы что, там бывали.

– Не бывал, но если основное передвижение еще осуществляется на конной тяге, то понимаю, что лошадкам какать надо.

– Умно, – сказала я, подумав, что не стоит ссориться.

– Переворошит Антоша все прошлое с такими студентами. Очнемся завтра в преисподней у Вельзевула в услужении.

– Хватит балаболить, Ионыч, пошли еще раз систему проверим, – окликнул его второй техник. – С нами уж точно ничего не случится, если мы их туда отправляем.

– С нами то ничего, а с семьей? Тебе хорошо, Сашка, ты бобылем живешь, а я завтра проснусь с чужой женой, а меня и эта устраивает.

– С другой, так с другой. Откуда ты узнаешь, что она не та, если они тебе сообщение не напишут. Пошли работать, два часа осталось до включения.

«А действительно, я могу сделать так, чтобы родители пожили подольше, – подумала я. – Но для этого надо прожить лет сто, не меньше».

– Юленька, мы с Иваном Ионовичем лет тридцать уже спорим о парадоксах времени, что произойдет, если изменить то или это, – говорил дядя Саша, подводя меня к машине времени, при этом он слегка приобнял меня за талию.

– Ах, Сашка, ловелас ты хренов, все тебя на молоденьких тянет, – укоризненно произнес Ионович. – Лучше тестер возьми и помогай.

– Каких молоденьких, балбес? Она через два часа прабабушкой для меня будет. Вот такие они, Юлия, парадоксы времени.

– Значит, чтобы мы там не изменяли, мы все равно должны родиться.

– Безусловно, иначе бы некому было сейчас настраивать машину и некому путешествовать. Самое интересное, что и учиться, и работать вы должны в той же сфере. Вы знаете о путешествии Максима Тарасова?

– Так, в общих чертах, Антон Михайлович сильно не распространялся. Про парадоксы вообще не рассказывал, только исторические факты.

– Из докладной записки Тарасова стало известно, – говоря это, дядя Саша осторожно спустил руку с моей талии на попу, пришлось мягко ее убрать. – Мы попросили Максима написать не только общую историю, но и нашу личную, – нисколько не смутившись, продолжал рассказ Александр Григорьевич. – Так вот, у Ионыча жена была Лиза, а теперь Люся, – засмеялся он. – Так его теперешняя жена постоянно пилит за отсутствие денег, и он теперь подозревает, что после вашего отбытия будет еще более худший вариант.

– Работай, пройдоха, все бы тебе зубы скалить, – отвлекся от машины Иван Ионович.

– Для вашего перемещения, Юленька, нам и работать сильно не пришлось, машина времени сделана, опробована с подключением к ТЭЦ-26. Одного человека могли бы сразу хоть в 1917 год переместить, но я засомневался в этом Бояринове. Мы тогда посовещались и решили направить двоих в 1909 год.

Дядя Саша попробовал еще раз распустить свои руки, но я ему сунула кулак под нос и сказала:

– Но получается, что, если кто-то захочет помешать коррекции истории, ему необходимо будет просто убрать путешественников и изобретателей машины еще в детстве и далеко перемещаться не надо.

– Браво, Юлия, вы мой кумир! – воскликнул Саша. – Антоша сейчас следы подчищает, чтобы никто ни о чем не догадался.

– Александр Григорьевич, я все еще раз проверил, все в норме.

– Где этот ваш Бояринов, Юлия?

– Он вообще-то не мой.

– Если он не придет, я отправлюсь с вами.